Глава 7

Нина – Ммм! Оох! Это так… о да! Конечно же, это лишь мои мысли, поскольку я держусь, как бравый солдат, не издав ни звука. Хотя внутри все уже медленно закипает, и я вот-вот взорвусь от нахлынувшего запретного удовольствия. Я же никогда… ммм… ни разу… ооох! Не чувствовала ничего подобного! Прикрываю глаза, понимая, что если так продолжится, то я… я не выдержу… Нет! Нужно срочно думать о чем-то максимально несексуальном! Например… хм… Почему-то в голову лезет Макар, да еще и с голым торсом, покрытым татуировками. Мгновенно низ живота пронзает горячий спазм, настолько сильный, что с губ срывается предательский писк. – Крепкий орешек, – ухмыляется Герман, и его горячее дыхание обжигает кожу моих бедер. – Держишься… – Или ты просто не очень стараешься? – вызывающе выгибаю бровь, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Много слов, а на деле… ААА! Кажется, зря я это сказала. Его язык находит новую, невероятно чувствительную точку, и волна наслаждения заставляет мое тело выгнуться. – Вот как? – прищуривается бандюк, а между ног я чувствую пульсирующее пламя. Он… вставляет в меня пальцы? Мамочки, почему это так ослепительно приятно? Его язык такой горячий, настойчивый и умелый… Герман будто читает мои тайные желания. – Я… ничего не чув…ствую… – слабо лгу, прикрывая глаза, и усилием воли призываю образ бесячки-Ефимовой с ее высокомерными глазищами. Так, вроде отпускает. Но образ Ефимовой растворяется, и тут… Слышу грохот со стороны двери, и Герман останавливается. Уф! Будь мои руки свободны, я бы смахнула пот со лба. С ним невероятно сложно, этот мужик играет на моем теле, как виртуоз на инструменте. – КАКОГО ХУЯ?! – в комнату врывается Макар, и я впервые в жизни ему по-настоящему рада. Боже, как он вовремя! Я была на грани, готовая сдаться и отдаться волнам надвигающегося оргазма, полностью подчинившись языку Германа. – Тебя стучать не учили? – невозмутимо заявляет Герман, затем медленно, с наслаждением вытирает губы тыльной стороной ладони. – Отдохни немного, золотце. Мы сейчас продолжим. А можно не надо?! Он встает, потягивается, и его обнаженное тело кажется еще более мощным. Он бросает хищный взгляд на Макара. Тот напоминает разъяренного быка. Пар почти что валит из его ноздрей, а мышцы напряглись, налитые сталью. А он… ничего так. В низко сидящих штанишках виден каждый кубик его прокачанного пресса. Макар крупнее Германа, плечи шире. И татушки такие брутальные… так, Орешкина, опять тебя не в ту степь несет. Но почему он такой злой? Сам же заявил, что я не в его вкусе! Почему тогда его взгляд так жадно, почти ощутимо скользит по моей груди? И ниже? А я лежу здесь, прикованная наручниками… совершенно голая и беззащитная… Боже… – Вы что тут творите? – рычит Макар, играя желваками. Его взгляд падает на валяющуюся на полу лампу имени современного искусства. Он усмехается. – А на что похоже? – Герман издевательски выгибает бровь. – Угадай с трех раз. – Ты ее трахаешь? – Макар нагло, с ног до головы осматривает меня, словно я не человек, а вещь. Вот же мужской шовинист! Ууу! Инстинктивно сжимаю ноги, чувствуя навязчивую, сводящую с ума пульсацию. Кончить хочется до слез. Ох, как невыносимо хочется! А тут два таких самца рядом! Их взгляды, тяжелые и похотливые, заставляют кожу гореть. Я все еще надеюсь на скандал, который остудит пыл Германа. Но он снова удивляет. – Хочешь посмотреть, как я подчиню ее окончательно? – тихо усмехается бандит. – Ты очень вовремя ворвался, Макар. Думаю, под твоим пристальным взглядом нашей булочке будет… еще жарче. Он усаживается на край постели и тепло, почти ласково хлопает меня по бедру. – Давай, золотце, раскрой для дяди Германа свою сладкую пещерку. Дай мне ее снова полизать. Козлище! Вот же бесстыжая сволочь! Я смотрю на него во все глаза, кусаю губы до крови. И все потому, что от его грязных властных слов мое тело отвечает диким стыдным трепетом. Да, именно так! Я всегда смеялась над сокурсницами, взахлеб читавшими любовные романы со всеми этими «пульсирующими членами» и «влажными лепестками». А теперь мне не до смеха. Во все глаза смотрю на Макара. Откажись! Я же не в твоем вкусе, козлина! Но он не отказывается. – Почему бы и нет? – ухмыляется Макар, поправляя заметную выпуклость в штанах. Его член за время, что он здесь стоит, стал только тверже и больше. – Посмотрю, как наша гордая пышка кончает. Боже, дай мне сил это вынести! Отчаянно позвякиваю наручниками и понимаю всю глубину своей ловушки. Что же делать? Господи! Герман снова этим своим уверенным жестом раздвигает мои ноги. – Смотри, Макар… она будто специально готовилась, – его пальцы скользят по моим нежным складочкам, запуская новую огненную волну удовольствия. Я не выдерживаю и слегка веду бедрами. – Побрила все… так тщательно. Я всегда брею, животное! Но я молчу, стиснув зубы. Перевожу взгляд с одного бандюка на другого. Глаза Макара темнеют от желания. Он забирается на постель и снова нагло меня осматривает, его взгляд будто оставляет следы на коже. – Ничего такая… сучка… – хрипло произносит он. – Гладкая, нежная… идеальная для наших членов. – Хамло, – цежу сквозь стиснутые зубы, сверкая на него глазами. – Да, я такой, – он беспардонно приближает свое лицо к моему и, глядя прямо в глаза, цепляет мою нижнюю губу зубами, заставляя вздрогнуть. – Ты не в моем вкуфе! – фыркаю, пытаясь отстраниться, но чертовы наручники не дают мне и сантиметра свободы! А Герман тем временем методично, неспешно возвращается к своему мокрому делу. И я поддаюсь. Точнее, поддается мое собственное тело, изголодавшееся по ласке, по прикосновениям, по этой дикой, животной страсти. Да когда же он устанет?! Внизу живота все сжимается в тугой горячий клубок, и я чувствую, что вот-вот сорвусь в бездну… Но тут…