Глава 5

Люба Вздыхаю. – Кто там, Любаш? – хмурится Гаврила. – Ну, как тебе сказать, – хмыкаю, – Марат, я не одна. Не знаю, зачем ты… – Я поднимаюсь, – кладет трубку. Какое-то время я непонимающе хлопаю ресницами. Что за хамло? И наглый какой! Мне нравится… так, фу, Люба! Это не моего поля ягода. – Марат что тут забыл? – хмурится Гаврила, стоя голышом посреди моей квартиры. – Это ты у него сам спроси, – хмыкаю, одолеваемая противоречивыми эмоциями. С одной стороны, мне очень не нравится, что оба мужчины так нагло вторгаются в моё личное пространство. А квартирка – моя тихая гавань, в которой я отдыхаю от мирской суеты и проблем в кафе. А с другой… смотрю на огромного голого богатыря, покрытого татуировками, и понимаю, что не хочу, чтобы Гаврила сегодня уезжал. Хотя это наверняка всего лишь эффект от нескольких обалденных оргазмов, которые мне подарил этот громила. Глядя на меня, Гаврила расплывается в порочной ухмылочке. Но тут раздается настойчивый звонок в дверь. Вздергиваю подбородок, осматриваю себя. Резко запахиваю халатик, встряхиваю темные локоны. – Оденься, – бросаю мужчине в своей спальне, – а то Маратик упадет в обморок от шока… – В смысле? Дзынь! Дзынь! Да чтоб тебя! Вот же нетерпеливый тип! – В прямом, Гаврила! Маратик думает, что я старая дева и у меня нет секса. – С чего ты взяла? – хмыкает. – Он тебя глазами пожирает, когда не видишь…, а я вижу. Давно уже хочу ему их выдавить. Да ладно?! Сердце делает кульбит в груди. Так, стоп! Давно пора освоить методики шибари с собственной реакцией на некоторых персонажей… И нещадно вязать своё предательское сердечко. Я не нужна Марату, он не интересен мне. Фантазия не считается. Это была разовая акция моего неспокойного мозга. Ну, или двухразовая, ладно. Я себя прощаю! Дзынь! Дзынь! Иду открывать. Натягиваю на лицо очаровательную улыбку и распахиваю дверь, когда Маратик уже в третий раз тянется к звонку. – Я уж думал, ты утонула, – зло шипит, – сколько мне ждать? Осматриваю его. Весь взъерошенный, рубашка набекрень. А что случилось? Он бежал кросс? – Сколько нужно, столько и ждать. Я гостей не люблю, – спокойно отвечаю, – зачем пришел? – Я взял смету для строительства детского зала, нужно согласовать, – показывает на папку, зажатую под мышкой. – Это терпит до завтра, – ледяным тоном заявляю, – еще что-то? – Не терпит, Люба, документы нужно подписать сегодня, а без тебя этого не сделать. Могу войти? Он скользит по мне настойчивым взглядом. Задерживается на груди. А у меня как раз соски встали. Упс! Но мне стесняться нечего, так что расправляю плечи. Маратик зависает. – Потрогать не дам, – резко возвращаю его в реальность. – Больно надо. Я люблю небольшую аккуратную грудь, – фыркает, – а здесь сугубо по делу. – Ну конечно! – за мной возникает массивная фигура Гаврилы, мужчина кладет ладони мне на плечи. – Ты поэтому притащился сюда после работы? Трудоголик дохуя? Не реагирую. Посмотрю на реакцию недоступного качка. Как кисейная барышня, честное слово! Сам пялится, а потом пытается уколоть. Детская травма, не иначе. – Ты не одна? – кадык Маратика дёргается, он плотнее прижимает к себе папку. – Именно, – широко улыбаюсь, – а у тебя какие-то проблемы? – В нашей компании служебные романы не приветствуются, – цедит. – А я не работаю в вашей компании. Напомнить, как всё было, милый? – ухмыляюсь. – Тебя мне в аренду сдали за то, что в коллективе не уживаешься и вообще противный по жизни. Босс Марата передал мне эту прелесть на перевоспитание. В коллективе от его дотошности и душности выли волками. А мне всё равно. Мне с ним детей не крестить. – Я не виноват, что люди в большинстве своём ленивы, – рычит Маратик, – а мне нравится моя работа. Видимо, только она. – Отдай мне, я гляну и подпишу… – хмыкаю, не желая сейчас спорить. Я бы поужинала в приятной компании Гаврилы, а потом уснула у него под боком. Хоть раз испытать бы, что такое быть беззащитной девочкой рядом с большим и сильным мужчиной. – Нет, – отрезает, – некоторые пункты нужно обсудить. – Ты душнила, в курсе? – вздыхаю, затем отхожу. – Проходи. Чай будешь? – Буду благодарен, – сухо заявляет. Закатываю глаза и иду на кухню. Гаврила усаживается за стол, Маратик проходит следом. Невозмутимо раскладывает бумаги. А я чувствую на попе прожигающий взгляд. Резко оборачиваюсь и сталкиваюсь с тьмой в глазах Маратика. А Гаврила смотрит в окно. – Ну так что в смете тебя не устроило? Шторы? Если что, я обожаю фабрику в Иваново, Марат. Но для кафе выбрала другие. Смирись. – Плевать на шторы, – вздыхает наш дотошный, – я про мебель. – С ней что не так? – Класс эмиссии. Можно взять Е1, он будет безопасен. – Это для детей, Марат. На их безопасности я не буду экономить. Только Е 0,5 и не больше. – Е1 подойдет, – продолжает гундеть он, – мы оптом берем, скидка будет больше. – У тебя купюры вместо мозгов, Марат? – рычит Гаврила. – Она сказала такой, значит, такой. Как строитель я подтверждаю, что у нас требования к безопасности мебели для детей очень высокие. – Е1 допустима, – душнит мужчина, – это никак не повлияет на здоровье ваших маленьких посетителей. – Наших, – невозмутимо заявляю, затем насыпаю чайные листья в заварку. Я чувствую, как Марат взглядом прожигает во мне дыру. И не в спине, а кое-где пониже. – Прекрати пялиться, любитель воблы, – рычит Гаврила, встает и нависает над нашим душным финансистом, – думаешь, я не вижу? – Что ты не видишь? – Марат встает, они смотрят друг на друга. – Как ты смотришь на мою женщину. – А куда мне смотреть, если ее попа занимает всю кухню! – возмущается Маратик. Мои глаза ползут на лоб. Охренел, что ли?! – Я тебе сейчас глаза затолкаю в… – рычит Гаврила, отбрасывая стул. – Так, хватит! – гаркаю. – Не нужно в моей квартире устраивать петушиные бои и портить мне стулья. Марат, я не пойду на то, что ты предлагаешь. В бюджет мы укладываемся, так что не надо тут копейки высчитывать. И тем более выкраивать их, ухудшая качество мебели. – Но Люба… – Никаких «но»! И тем более я не позволю оскорблять меня в моей же квартире. Собирай свои манатки и проваливай… – Да, вали! – рычит Гаврила. – И ты тоже! Оба – вон!