4.1

Лика

Солнышко радостно светило в окно. Я открыла глаза и улыбнулась. Мне было так хорошо и светло на душе, а тело было легким и невесомым. Я не помнила снов, я вообще ничего не помнила. В голове немного шумело. Накинула на себя белую шелковую рубашку и отправилась искать Никласа.

Шум и вкусный запах исходили из кухни. Я двинулась на обалденный запах. Нос улавливал ароматы кофе и жаренных блинчиков. О! Я их обожала с детства. У нас детдоме была тётя Оля, она приносила блинчики из дома. Они были уже остывшими, но всё равно безумно вкусными и домашними. И никлас — чудесный мальчик, запомнил, что это моё лакомство. Хочет побаловать свою девочку.

— Надеюсь, со сгущенкой, — пропела я себе под нос и вошла на огромную светлую кухню.

Никлас в джоггерах, с абсолютно голым торсом в фартуке поверх, жарил блинчики. Он переворачивал блины в воздухе. Они изящно летали туда-сюда, напоминая качели. Что-то щелкнуло у меня в мозгу. Качели. Туда-сюда.

— Милый, — я обняла Никласа и прижалась к нему. Он замер на секунду, затем спросил не глядя на меня:

— Как себя чувствуешь? Ничего не болит, милая.

— Я чувствую себя отлично. Как будто я в раю с любимым.

Я целовала его плечи, шею, спину, ласкала языком мочку шей, ушную раковину, губами жалила спину. Даже запах блинов не смог перебить тот аромат, который исходил от Никласа — мужественности и желания. Через пару стонов Ник выключил огонь под сковородой и быстро повернулся ко мне, жестко перехватив мои руки.

Он быстро и неосторожно расстегнул на мне рубашку, оборвав несколько пуговиц. Начал мять груди, после прикусил затвердевший сосок.

— Ай! Больно.

— Тебе так нравится, — пытался убедить меня бойфренд, продолжая покусывать груди. Он вцепился зубами в грудь, сначала посасывал, а затем прикусил кожу и оставил огромный засос. Боль вспыхнула ярким пятном, погасло, и миллион ярких колющих ощущений вызвали в мозгу удовольствие.

Ник провел языком по губам, его губы спускались все ниже. Он потерся щекой о мой живот и спустился еще ниже. Он раздвинул мои ноги и зарылся лицом в моём паху. Его рот засасывал мой бугорок, его пальцы мяли мои ягодицы, затем раздвигая губки проникали в меня и ласкали там. А его рот не отлипал от моих губ и клитора ни на секунду. Меня потряхивало. Я кайфовала.

Никлас резко выпрямился, чмокнул влажными губами в шею. Его прямой пенис с немного великоватой для него шапочкой налился кровью и встал, указывая путь к потолку. Мой живот задрожал от сладостных нахлынувших волн. Ник шлепнул меня по попке раз, два, три. И третий раз был болезненным и кожа покраснела.

— Больно!

— Ты привыкнешь.

— Вряд ли.

— Ты ко всему привыкнешь, — он упрямо твердил мне, что я должна чувствовать.

В моих глазах стоял немой вопрос: — Зачем мне привыкать к боли.

— Детка, после свадьбы, когда я смогу шлепать тебя сколько угодно и делать с тобой что угодно, я буду на седьмом небе от счастья! — Нежно прошептал Никлас, видя, что я напугана. Но его слова показались мне совершенно несексуальными, но я тогда не обратила внимания, озабоченная продолжением ласк.

Никлас положил мне руки на плечи, надавил, заставляя встать на колени. Я нехотя подчинилась. Мои пухленькие сексуальные губки приоткрылись, пропуская вглубь головку. Я облизывала шапочку, проникала в уздечку, ласкала ствол, а затем сосала с упоением.

— Даа! Кайф! — Простонал Никлас. Схватил мою голову, откинул её назад и начал трахать меня в рот. Просто нещадно долбить. Я попыталась стукнуть его по ноге, на что он грозно дёрнул меня за волосы и грубо произнёс: — Ещё раз так попытаешься меня остановить, будет хуже. Он просто трахал меня в рот, откинув мою голову назад, чтобы член входил поглубже. — Так будет теперь всегда. Я захлёбывалась, задыхалась, а он не давал мне выбраться из западни. При этом я жутко хотела, чтобы меня трахнули. Какой-то маразм. — Наконец его естество взорвалось фонтаном.