10.4

А затем красивый синеглазый мужчина кормил меня блинчиками, сдобренными сгущённым молоком и отличным коньяком. Я сопротивлялась, а темноволосый запихивал их мне в рот. Затем слизывал горячим языком с моих губ остатки горького коньяка и сахарной сгущёнки и разбрасывал ледяные глыбы снега по моему разгорячённому животу. После вылизывал каждый сантиметр бархатной охлаждённой кожи.

Я открыла глаза. Андрей ещё спал. А я, я была абсолютно мокрая и уставшая. Странно как-то отпуск начинается. Показалось, что кто-то смотрит в окно, выглянула. Никого. — Лика, Лика, научись отдыхать, — после своих же наставлений, я отправилась в душ. Едва ледяная вода коснулась моей спины, как я ощутила руки мужа на бёдрах.

— Любимый, ты встал? — Поинтересовалась я, нанося шампунь на голову.

— Я хочу сегодня продолжения, — резко выдохнул муж.

— В смысле? — Протянула я непонимающе.

— Хочу, чтобы ты продолжила заигрывать с парнишей. У меня такой эрекции отродясь не было.

— Ты хорошо подумал? — Спросила я удивлённая, но абсолютно готовая к продолжению флирта. В душе я ликовала, но боялась себе признаться в странной извращённой болезни. Никлас меня заразил. Сука!

— Даа! Лиикаа! Не переспрашивай, а то передумаю. Мне очень тяжело далось принятие решения. Но уж очень хочется того, что было вчера.

— Вообще-то, мне было не очень! Ты меня брал, как куклу резиновую пять часов подряд. Я устала и испугалась за тебя!

— Милая, я обещаю, что буду контролировать этот дар.

— Дар! — Засмеялась я во весь голос и шампунь тут же ворвался ко мне в открытый рот.

Андрей быстро оставил меня, заручившись продолжением игры, нырнул в джакузи с прохладной водой.

Игра начинается, — подумала я, разглядывая своё отражение в зеркале. — Хороша. Семейная жизнь сделала меня более женственной, нежной, что отразилось не только на лице, но и в каждом изгибе тела. Талия стала более подтянутой, мягкий животик — более плоским, груди более упругими и пышными, бёдра более округлыми. Цвет кожи выровнялся. Из зелёных глаз исходил любовный флёр, я прям, как дракон пыхала им, опаляя мужчин вокруг. Обычно муж ревновал, а теперь хочет использовать мой дар в целях фиктивного охмурения соседа. Расчесала гребнем длинные волосы, улыбнулась своему отражению в зеркале.

— Сирена! Тебе любого охмурить, раз плюнуть, — нежно произнёс мужчина в ванне, глядя на меня не как на жену, а как на тело!

Андрюша вошёл в роль. Больше не относится ко мне как к больной жёнушке, едва выжившей в плену у маньяка. Всё-таки, я любила мужа за его главный орган — мозг!