Глава 5. Замешана на страсти

Лада Стон вырывается из груди возбужденным хрипом. Я смотрю в серые глаза Ника, чувствую на талии уверенные ладони Платона и… киваю. Боже, Яблочкина! Что ты творишь? В первый раз это был шок, замешанный на адреналине от пожара и горечи измены. А сегодня что? Чем отмажемся перед собственной совестью? — Стресс от появления Славика, — коварно шепчет внутренний голос, пока тело буквально плавится в руках двух мужчин. И ведь не поспоришь. Бывший только что пытался втоптать меня в грязь прямо посреди моей любимой пекарни, называя «недоразумением» со «складками». Он годами методично уничтожал во мне женщину, заставляя верить, что я — лишь удобная функция, «пышка», которая никого не может завести. А теперь двое пожарных смотрят на меня так, будто я — редчайший бриллиант, за который они готовы перегрызть глотку любому. Платон тыкается носом в мои волосы и шумно вдыхает. От его горячего дыхания по коже скачут мурашки. Пальцы пожарного медленно очерчивают контуры моей фигуры, и я тихо всхлипываю, понимая, что это предательское тело уже не принадлежит мне — оно откликается на каждое их движение, на каждый осознанный жест. — Булочка… ты вся дрожишь, — рычит мне на ухо Платон своим невозможным баритоном, — не бойся нас. Мы тебя не обидим. Только отогреем. — Сделаем так, что ты забудешь все его слова… — шепчет Ник, опуская взгляд на мои губы. Я медленно провожу по ним языком, и глаза пожарного вспыхивают темным, опасным огнем. Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и я чувствую, как воздух в пекарне сгущается. — Без порции сладкого мы сегодня не уйдем, Лада, — хрипит Платон. И тут мир переворачивается. В самом буквальном смысле! — ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — взвизгиваю, внезапно оказавшись на могучем плече Ника. — ОПУСТИТЕ МЕНЯ СЕЙЧАС ЖЕ! — Нет уж, — он слегка шлепает меня по бедру, — сначала мы найдем более уединенное место. А то я сейчас взорвусь от одного твоего вида. От его прямолинейности я густо краснею, но, к своему стыду, замечаю, что мои формы прекрасно и очень уютно умещаются на его широком плече. Чувствую себя не «тяжелой обузой», а маленькой, хрупкой женщиной, которую защищает настоящий колосс. Это чувство настолько новое и острое, что я на миг забываю, как возмущаться. — Где ключ от подсобки, булочка? — тянет Платон, окидывая взглядом зал. — Здесь слишком много окон. А мы не хотим делиться этим моментом ни с кем. Это только наше, правда? От его мягкого, с хрипотцой баритона я таю, как сливочный крем в жаркий полдень. — Ключ в том шкафу, — продолжая висеть на плече Ника, покорно указываю пальцем на полки в углу. Ник несет меня к заветной двери, а Платон на ходу подхватывает ключи. И пока мы преодолеваем эти несколько метров, в моей голове происходит настоящий тектонический сдвиг. Мне не страшно. Наоборот, низ живота сладко тянет от предвкушения чего-то запредельного. С каких пор я стала такой? Никогда ведь не была… Наверное, просто впервые в жизни встретила мужчин, которые не требуют, а берут на себя ответственность за то, чтобы я чувствовала себя желанной. Дверь подсобки открывается. Здесь чисто, пахнет ванилью и немного — кофейными зернами. Меня осторожно ставят на ноги, и я тут же оказываюсь в кольце их тел. Ник первым впивается в мои губы. Распахиваю глаза, ощутив этот жгучий напор. Он целует властно, глубоко, словно пытается выпить меня всю до дна. От его запаха — смеси амбры и чего-то неуловимо брутального — я окончательно теряю связь с реальностью. Я никогда не испытывала ничего подобного раньше. Слава всегда был сух и эгоистичен, а с этими двумя я чувствую, как становлюсь центром их вселенной. Готова дрожать и таять от одного их присутствия. Платон оказывается сзади, его руки ложатся мне на талию, медленно приподнимая край моего платья. Он опускается на колени, и я чувствую его горячее дыхание. — Ты невероятная, — хрипит, — какая у тебя кожа… как шелк… — МММ! — мычу в губы Ника, содрогаясь от нежных прикосновений Платона. Его губы и руки дразнят меня, заставляя буквально гореть изнутри. — Боже… как хорошо… — срывается с губ. — Это только начало, Лада, — улыбается мне в губы Ник, и в его серых глазах я вижу отражение собственного пожара. Дальше все закручивается в невероятном калейдоскопе чувств. Руки, сминающие мое тело с такой жадностью и одновременно осторожностью, будто я — величайшая ценность. Довольное рычание мужчин и лава удовольствия, растекающаяся по моим венам. — Посмотри, как ты на нас откликаешься, девочка, — шепчет Платон, лаская мои бедра и заставляя задыхаться от его напора. Внутри все натягивается, словно струна. Резкий, мощный, ослепляющий восторг накрывает меня прямо в их руках. Я кричу в губы Ника, теряя опору под ногами. И в этот момент лишняя одежда покидает мое тело, оставляя абсолютно беззащитной, но впервые — не стесняющейся своей наготы. — Какая же ты… — Ник зарывается носом в мою шею, глубоко вдыхая аромат кожи. — Где же ты раньше была, Лада? Я таю от этих слов. Вся ненависть к собственному телу, которую взращивал во мне бывший, сейчас испаряется под жаркими взглядами пожарных. Платон нагло, но удивительно нежно сжимает мою грудь. Я поражаюсь контрасту: моя кожа кажется такой светлой и беззащитной на фоне его грубых, покрытых шрамами пальцев. Это кружит голову сильнее самого крепкого вина. Я словно во сне. Ник тем временем избавляется от лишней одежды, оставаясь в облегающем термобелье, которое подчеркивает каждую линию его тренированного тела. Он садится на небольшой диванчик и требовательно хлопает себя по коленям. — Иди ко мне, — хрипит, не сводя с меня глаз. — Ой! — через мгновение я уже сижу на его коленях. Ник властно обхватывает меня, и я чувствую его жар каждой клеточкой кожи. Его губы продолжают исследовать мое тело, заставляя выгибаться навстречу новым волнам удовольствия. Мне так хорошо, боже! Впервые в жизни мне так невероятно сладко и… правильно. — Помоги мне, Лада, — рычит Ник, направляя мои руки к поясу своего белья. Я ныряю ладонями между наших тел, касаясь его обжигающей кожи. Поначалу инстинктивно хочу отдернуть руку, привычка «быть бревном» еще сильна…, но потом становлюсь смелее. Нет в этом ничего постыдного! Славик заставлял меня чувствовать себя неполноценной, а в руках этих двух пожарных я превращаюсь в пробуждающийся вулкан. Хочу еще! Больше! Каждого из них… Эти двое — совсем другие. Они не просто берут, они отдают себя, свое восхищение, свою мужскую силу. Стараюсь отогнать мысли о том, что будет завтра, о возможном стыде. Сейчас есть только этот момент, запах амбры и ванили, и двое мужчин, которые готовы доказать мне, что я — сокровище. — Ох, Лада… — рычит Ник, когда я становлюсь еще смелее в своих ласках. Он продолжает нежно сжимать мою грудь, пока Платон сзади готовит нас к следующему этапу безумия. Он подходит ближе, и я чувствую его горячие ладони на своих плечах. — Сейчас, девочка… сейчас мы покажем тебе, что такое настоящий огонь, который не нужно тушить…