Глава 22. Внести ясность

— Мам, Виктор Алексеевич, вы дома? — крикнула я, едва мы вошли.

Глеб снял с меня куртку, повесил, пристроил рядом свое пальто. Нам никто не ответил, но из гостиной тут же выбежала мама.

— Олеся, почему ты не отвечаешь на звонки? Как это все понимать? — предъявила мама упрек с порога, но тут же осеклась.

Она заметила Глеба и то, как он покровительственно положил мне руку на плечо. Кажется, это разбудило какие-то инстинкты в моей милой болтливой матушке. Она прищурилась и процедила сквозь зубы:

— Зачем ты здесь?

— Мы все объясним, — спокойно проговорил Глеб. — Вить…

Он протянул руку моему отчиму, который тоже вышел нас встретить. Калинин принял приветствие соседа, но с опаской. Кажется, больше всего, Виктора его сейчас волновала собственная жена.

— Светик, давай сядем и послушаем, что нам скажут. Я же говорил, что они объяснят.

— Ладно.

Мама тряхнула волосами и гордо прошествовала обратно в гостиную, села на диван. Все это делалось, не спуская глаз с Глеба. Как будто одно его неверное движение, и моя милая мамочка достанет пистолет и всадит Москвину пулю в лоб. Виктор выглядел более лояльным, хотя и в его глазах я читала беспокойство.

Я опустилась в кресло, полагая, что сидеть нам с Глебом рядом не стоит. Москвин не спешил занять соседнее кресло, а остался стоять, положи руку мне на плечо.

— Почему вы вместе? — не выдержала мама.

— По многим причинам, — ответил Глеб. — Не смотри на меня так, Свет, пожалуйста. Да, я соблазнил твою дочь. Почти силой заставил ее поехать в Италию и продолжал преследовать там и здесь. Но сам, похоже, буду расплачиваться за это до конца жизни. Потому что я по уши влюблен в Лесю.

Мама моргнула несколько раз. Она точно была в шоке. Даже я немного обомлела от формулировок Глеба. Мы ничего толком не обсуждали по дороге. Я не ожидала, что он будет настолько откровенен с родителями.

— Да ты что, — усмехнулась мама, едва отошла от потрясения. — Может, ты и женишься на ней тогда? Как честный человек.

— Я бы мог. С радостью, — не растерялся Глеб.

А я резко обернулась, не веря, что слышу это, и замотала головой.

— Но видишь — она не хочет. Может через месяц — другой, малыш?

Я снова замотала головой, как немая идиотка.

— Мы это обсудим еще, — усмехнулся Москвин, поглаживая меня по шее сзади.

— Ладно, — начал подводить итоги Виктор. — Это неплохая новость, если честно. Мы со Светой догадывались, что между вами что-то есть. Это было заметно с самого начала.

Но я все равно не могу понять, зачем вы выложили эти фото в интернет?

— Да мы не выкладывали, Вить. Я оставил камеру в открытой студии, кто-то ее выкрал. Из знакомых, очевидно. Иначе как бы узнали наши имена? Моя ошибка. Я уже тысячу раз извинился перед Лесей и у вас тоже прошу прощения. Надеюсь, вред для семьи будет минимальным. Ну и для бизнеса тоже…

— Да все в порядке с моим бизнесом, Глеб. За это можешь не переживать. Лика и не такое выставляла. Я больше за Леську волновался. Фотографии эти… Они ведь даже не пошлые… Очень личные, что ли?

Я покраснела до кончиков ушей.

— Да уж, — подтвердила мама. — Такие вещи точно не для всех. И вообще! Лесь, почему ты мне не сказала? Ты снимаешься? Работаешь моделью?

— Нет, мама. Я пробовала, но ничего не получалось. Глеб первый, кто захотел снимать меня.

Я подняла голову и увидела, как мой демон улыбается. В этот момент я поняла, что он первый и последний. Я больше ни с кем не смогу сниматься. Не хочу. После того, что было между нами в студии, вряд ли меня приведет в восторг коммерческая съемка с сотней переодеваний и набившими оскомину позами. Мне нужно было иное. То, что делал мистер Бартон. То, что давал мне Глеб Москвин.

Я боялась этого, но сейчас приняла так спокойно и радостно, что заулыбалась Глебу, родителям и собственным мыслям.

— Кажется, карьера модели меня совсем не привлекает. Теперь, — призналась я всем и самой себе вслух.

Виктор облегченно выдохнул.

— Как же это радует. Не сочти меня древним занудой, но я все же предпочитаю держать личную жизнь на замке, а тело под одеждой.

— Та же история, Вить, — поддержал его Глеб. — Больше я не допущу подобного.

— Верю, Москвин, верю. Следи уж внимательнее за техникой. Мне хватает и Лики для острых ощущений в жизни. Вчера вот тоже куда-то опять ездила. Завод этот на Крутицком… Какой-то мутный тип спонсировал съемку. Этот… как его… Твой приятель его менеджер.

— Ник Рид? — выдохнула я, не веря.

— На Крутицком валу? Серьезно? — подметил совпадение и Глеб. — Потрясающе.

Мы переглянулись, но ни я, ни Глеб не собирались обвинять Лику только из-за этого совпадения. Москвин лишь склонил голову на бок, давая понять, что обсудим это потом.

Мама очень вовремя предложила чай и увела меня на кухню. Я приготовилась каяться, но обвинений и допроса не последовало. Пришлось начинать самой.

— Злишься, мам?

— За что?

— За то, что я не сказала… Про Глеба.

— Нет, Лесь, наверно, я слишком на тебя насела. Поэтому ты и закрывалась. К тому же я тоже не сразу рассказала тебе про Витю тогда. Всему свое время, наверно. Жаль, что вам не пришлось самим решать, когда оно должно наступить.

Я вздохнула.

— Да. Жаль. Я все еще не уверена, что это правильно.

— Что именно, детка?

Мама поставила чашки на поднос, погладила меня по щеке.

— Я и Глеб. Он старше меня и… Вообще.

— Ты влюблена в него?

— Абсолютно точно — да, но…

Мама покачала головой.

— Тогда никаких «но», Лесёнок. Слушай свое сердце, и плевать на все.

— А если он наиграется и бросит меня? — выдала я самый сильный свой страх.

— Значит, мы это переживем. Все можно пережить, Лесь. Я думала, что жизнь кончилась, когда умер твой папа.

Я покивала, кусая губы… Мама тоже всхлипнула. Мы не договорили. Не нужны были слова, чтобы это объяснить или понять. Только объятия.

Вытерев слезы, мы вместе заварили чай, разложили на подносе сладости. Мама в очередной раз пожалела, что отпускает помощников на ночь.

Я взяла чайник и салфетки, а мама все остальное. Мы посидели еще часик, а потом Глеб поднялся и потянул меня за руку.

— Нам пора, пожалуй.

Это был сюрприз для всех.

— Не останешься у нас? — спросила меня мама.

Я переглянулась с Москвиными. Стало совершенно понятно, что никуда он меня сегодня от себя не отпустит. Может быть, не только сегодня.

— Нет, мам.

— Нет, Свет, — повторил Глеб, улыбаясь довольным демоном.

Виктор не нашел, что сказать, кажется, только что-то бормотал о молодых и горячих.

Глеб помог мне одеться. Мы попрощались и пошли к его дому.

Я крутила головой, пока он включал свет и снова помогал мне избавиться от куртки. Мне нравился его дом. Никакого шика и гламура, все функционально и достаточно просто. Скорее всего, эта простота стоила как десять моих квартир, но я любила эту черту в Глебе — не впячивать свой статус. Ему не нужны были все эти символы богатства и силы. Он сам по себе был шикарным. Это не обязательно было подчеркивать.

Глеб прошел к бару, налил немного виски себе, я покивала, когда он вопросительно взглянул на меня. Москвин опрокинул в себя порцию сразу, а я только язык помочила.

— Думаешь, это Лика и Ник устроили нам травлю? — спросила я, возвращаясь к словам Виктора.

— Уверен, — ответил Глеб. — На самом деле никакой травли нет. Разве что в их фантазиях. Хотя мне действительно жаль, что…

— Ладно… Хватит.

Я запретила ему говорить, встала на цыпочки и поцеловала.

— Ты останешься со мной сегодня? — спросил Глеб. — Я не против твоей квартиры, но…

— Ах, ты не против, — засмеялась я, обнимая его за шею. — Конечно, ты не против. Просто взял и увел в свой дом. Как обычно. Глеб Москвин в своем репертуаре. Есть его мнение и ничего не значащее.

— Даже не буду отрицать. Я вообще хочу, чтобы ты жила здесь. Со мной.

Он положил ладони на мою попку и сжал, прижимая к своему паху. Я тут же почувствовала аргумент, которым он сейчас собирался апеллировать. Можно было сдаваться без боя.

Да и не хотела я больше воевать. В плену у демона так сладко.

— Пожалуйста, малыш, останься со мной, — попросил Глеб неожиданно нежно. — Хотя бы сегодня. Ты нужна мне.

— Да. Я останусь, — прошептала я в его губы, подчиняясь нежной потребности моего любимого мужчины.

— Пожалуйста, поехали на Новый год в Штаты. Со мной. Не хочу оставлять тебя здесь одну, а мне нужно ехать.

Я не хотела сейчас говорить об этом, но все же поддержала беседу.

— Зачем тебе ехать?

— Дела.

— Какие?

— Важные. Хочу выставку Бартона в Санта-Монике. Салманов обещал помочь.

— Оу, серьезно?

Я даже отпрянула от таких новостей.

— Да. Но серьёзнее и важнее сейчас совсем другое.

Губы Глеба скользнули по моей шее, и я согласилась обсудить все его важные дела после.

— Люблю тебя, девочка. Так тебя люблю, — прошептал Москвин.

Я взвизгнула, потому что он поднял меня на руки и понес в спальню. Там меня ждал сюрприз. Глеб включил свет и поставил меня на ноги. Я онемела.

Повсюду были мои фото. Штук десять, наверно. Те самые из Италии. В долине и в кинотеатре. В спальне Глеба и несколько у бассейна, на балконе. Я даже не помнила, не видела, когда он снимал.

— Боже мой, — простонала я, абсолютно потрясенная.

— Нравится? — ухмыльнулся Москвин.

— Ты совершенно безумный, озабоченный демон. И… я люблю тебя, кажется, именно поэтому.

— Это ведь хорошо, мой порочный ангел. Очень хорошо.

— Только мне не очень нравится, как ты расположил рамки. И сама оправа… — Я запнулась, увидев, как Глеб приподнял бровь и скептически посмотрел на меня. — Прости, это не мое дело, наверно.

— Твое, малыш. Все это — твое.

Мне показалось, что Глеб имел в виду не только спальню, дом и деньги, но и себя самого. Я хотела в это верить, а он разрешал. В этот момент мне стало действительно все равно на нашу разницу в возрасте и социальном положении. Мне стало все равно на все. Только он имел значение и ночь, которая будет безумной и волшебной. В лучших традициях моего демона.

— Не против, если мы обсудим багеты и композицию утром? — спросил Глеб усмехнувшись.

— Нет. Я буду даже настаивать на этом.

— О, слава богу.

Глеб закрыл мне рот поцелуем и повалил на кровать. Очень скоро меня перестали волновать фотографии, интриги и весь мир.