Глава 6.Вилла

Мы приземлились в аэропорту Флоренции. Наши документы опять проверили прямо в салоне, а на взлетную полосу подали машины. Я старалась не удивляться. Артур и Айза держались особняком. Они первые вышли из самолета.

Я заметила, что на Айзе все еще надет ошейник и теперь это было для меня не просто украшением. Она заметила, что я смотрю на нее. Я тут же отвела глаза, но краем глаза видела, как она что-то говорит мужу. Боже, до чего же это неудобно. Наверно, мне нужно извиниться. Я ведь стояла и глазела на них, как дура. Да, зрелище было шокирующее, но мой ступор вообще не знал оправданий.

Мы спустились по трапу, стали рассаживаться в машины, распределяли багаж. Я старалась не отходить от Ника и остальных, но заметила, как позади меня оказался Казаев.

— Леся, давай свою сумку. Здесь уже нет места в багажнике.

Я подпрыгнула от неожиданности. Щеки залило алым. Прилив смелости случился вместе с румянцем и я бойко выпалила скороговоркой:

- Артур, простите за… за вторжение. Я перепутала двери.

Я вся дрожала от волнения и стыда, сама не зная, что жду. А Казаев улыбнулся как-то добро и приветливо, склонился, чтобы прошептать мне на ухо:

— Это было очень кстати. Не извиняйся. — Он просканировал глазами машину, в которую уже набились трое и выдал. — В салоне тоже места мало. Поезжай с Глебом и Андреем в третьей машине.

Казаев отвел меня за ручку, как маленькую, не дожидаясь ответа. Я успела оценить его властное прикосновение. Мне не было больно, но Артур держал меня каким-то особенным образом, давая понять, что вообще не стоит пытаться вырваться или спорить. Я подчинилась и села в машину, на заднее сидение, где уже был Москвин. Впереди устроился Андрей. Он начал болтать, едва мы тронулись.

— Бааалин, Глеб, какая ж Италия красивая, — начал он петь, хотя мы только отъехали от взлетной полосы и из окна было видно только аэропорт. — И солнце. Повезло с погодой.

— Да, а мне вот не очень, — усмехнулся Москвин, отвлекаясь на минуту от телефона, в котором что-то листал. — Мне нравится пасмурная Тоскана.

— Да брось, этого дерьма и в Москве навалом. Ты, конечно, нам праздник даришь. Не могу дождаться вечеринки. Лесь, ты взяла платье, в котором будешь пошло мокрой?

— Мокрой? — не поняла я.

— Конечно. Сейчас напьёмся и скинем тебя в бассейн.

Я с ужасом встретила взгляд Андрея через зеркало.

— Ты шутишь?

— Шучу-шучу. Платье лучше завтра. Сейчас просто посидим на пляже. Хотя…Ну посмотрим. отрыв же. И чувствуешь как тепло. Я не могу. Это офигенно.

Он открыл окно и высунул голову, как собака, чтобы глотать воздух. Наверно и язык развевался на ветру, как галстук.

Я закатила глаза и почувствовала, как рядом усмехнулся Москвин. Даже водитель косился на Андрея.

У меня в сумке зазвонил телефон. Я точно знала, что это мама.

— Лесёнок, милая, вы долетели? Все хорошо? — спросила она обеспокоенно.

— Да, мам. Все в порядке, — ответила я, раздражаясь, потому то она была в курсе успешного предприятия с моей визой.

— Я тебе счет пополнила и сделала роуминг. Как удачно, что симка на меня записана.

— Да, очень удачно, процедила я сквозь зубы.

— А Глебушка просто волшебник.

Я покосилась на этого чертова Гудвина и увидела, что он ухмыляется. Ну конечно, мама говорила так, что ее было слышно. Зачем вообще телефон? Чуть громче, и она докричалась бы и без сотовой связи.

— В общем, Леся, — продолжала наставлять меня мама, — Ты просо обязана хорошо оторваться. Там же мальчики будут. Певец и еще кто-то. Давай закрути курортный роман. Избавься уже от своих комплексов и невинности.

— Нет, мам, заканчивай с этим, — пролепетала я, потому что улыбка Москвина становилась шире.

Он опять присутствовал при моем позоре. Ну почему, Господи?

— Они не в твоем вкусе? Ладно, я понимаю. Но тогда хотя бы мастурбируй. Тебе нужны оргазмы. Слышишь, Лесь? Напряжение вредно для кожи и вообще для женского здоровья…

— Все, мам. Я разберусь. Давай пока, — не выдержала я пыток и скинула звонок.

Геб молчал, слава богу, а Андрей все прослушал, пока торчал в окне. Едва он вернулся к нам, то снова начал трещать о вечеринке, о бассейне, о вилле и офигенной Италии.

Я бы подремала, чтобы не слушать это все, но выспалась, кажется, в самолете. Немного спасал вид. Мы оставили Флоренцию в стороне и ехали через поля гуашно-зеленого цвета. Я влюблялась в Тоскану с каждой минутой, с каждым километром.

— Если будут проблемы с оргазмами, я могу помочь, — прошептал мне на ухо Глеб, — Обращайся.

Я вздрогнула и вжалась в дверь, пытаясь отодвинуться от него. Москвин, слава богу не ждал ответа. Он сам чуть отсел, стал как ни в чем ни бывало болтать с Андреем.

Меня трясло всю дорогу. Я же знала, что так будет. Прекрасно понимала, что Москвин не просто так настаивает на моем присутствии. Нужно было сопротивляться, бить руками и ногами, упираться, но не заходить на борт самолета. Да пусть расскажет обо всем маме и Виктору. Плевать. Переживу я их удивление и причитания, брошу проклятые кастинги, буду учиться и работать.

Или нет?

Глеб отпустил меня из туалета в самолете. Кажется, он не такой уж и урод, чтобы припомнить наш секрет в такой момент и заставить меня отсосать ему, например.

Почему я подумала про минет? Наверно потому что видела, как его делала Айза.

Я вспыхнула, снова вспомнив Казаевых в спальне. Утихшее возбуждение и стыд снова заставили меня ерзать и мучиться от странной потребности. Наверно, мне, правда, нужен был оргазм. Хотя бы, чтобы успокоиться и не реагировать на близость Москвина так остро.

Артур сказал, что не винит меня ни в чем. Возможно, не так уж я им и помешала. Лучше просто перестать думать об этом и расслабиться.

Мне почти удалось это, когда мы подъехали к вилле У меня захватило дух. Дом был не очень большой. Два этажа, рядом бассейн и спуск к личному пляжу. Много зелени и цветов среди камней, просторная веранда, уютные кресла и лавочки.

Нас встретила полная итальянка средних лет. Она раскрыла объятия и заключила в них Глеба. Москвин нагнулся, чтобы не менее страстно поприветствовать женщину.

— Сеньеоре Глеб, велкам ту Италья, — говорила она громко и нараспев с сильным итальянским акцентом.

— Спасибо, Тереза, — отвечал Глеб по-английски, а потом сразу перешел на итальянский.

Я ничего не разобрала в их спешном диалоге и решила осмотреться. Мне очень нравилась просторная светлая гостиная в типичном средиземноморском стиле. Тереза почти сразу ушла устраивать народ, а я все бродила по первому этажу, касаясь мебели и рассматривая мелочи на полках.

— А, синьорина, вот из ё нейм? — ворвалась Тереза ураганом в гостиную.

Я огляделась и не нашла больше никого рядом. Видимо, она обращалась ко мне.

— Леся — ответила я.

- О, пойдемте со мной, аморе, я вас как раз ищу.

Не уверена, что она сказала именно это, но смысл я уловила. Тереза взяла меня за руку и увела наверх, но не в то крыло, куда ушли Ник, Лика и остальные, а прямо и через столовую к лестнице.

— Ваши апартаменты, сеньорина Леся.

Она что-то еще протараторила бурно жестикулируя. Я кивала, но ни черта не понимала из речи итальянки.

— Сеньоре Глеб все объяснит, — закончила она и ушла, оставив меня одну посреди шикарной спальни.

Мои вещи уже стояли у двери. Я осмотрелась и прошла дальше. Огромная кровать, просторная комната, кажется, даже собственная ванная. Из которой слышался шум воды.

Я не успела перепугаться, а из ванной уже вышел Глеб. Он вытирал лицо полотенцем, темные волосы были влажными.

Вашу мать, ну кто бы сомневался.

— Привет, — улыбнулся он, как всегда улыбаясь в лучших традициях демонов.

— Виделись, — буркнула я.

— Тереза сказала, это моя комната. Наверно, ошиблась.

Я подхватила сумку и в лучших традициях дезертира начала пятиться к двери. Глеб же спокойно пересек комнату забрал у меня вещи и пошел с ними в обратную сторону от выхода.

— Это смежные комнаты, — объяснил он, открывая другую дверь, которая вела в соседние апартаменты. — Когда мы сдаем дом, то делим хозяйские покои на две комнаты. Это выгодно. Ты отказалась ехать, поэтому я отдал спальню с видом на море остальным. Артур и Ай всегда живут во флигеле. Ну а нам придется тесноте, да не в обиде.

Я стояла посреди смежной комнаты и глотала воздух, как рыба на берегу.

Теснотой две просторные спальни было сложно назвать. Кроме двери у нас еще был общий балкон и, похоже, общая ванная.

— Нет, это невозможно! — заявила я, снова пыталась получить назад свои вещи. — Тут есть гостиная. Я буду спать на диване.

— Ох, не сходи с ума, Лесь, — устало проговорил Глеб. — Хочешь, чтобы ребята начали болтать?

— А они не будут болтать, что мы живем в одной комнате?

— Не будут. Не заостряй на этом внимание. Разбирай вещи и живи спокойно. Можешь пользоваться ванной на первом этаже. Но жить ты будешь в этой комнате.

Он сказал это таким тоном, что я мигом проглотила все свои аргументы. Вообще, что я ждала от Москвина? Уж точно не спокойного гостеприимства. Если сейчас буду ругаться и злиться, он вряд ли уступит. Решив удивить его, я сбросила куртку на кровать и смело ответила

— Ладно, черт с тобой, Глеб. Ты закончил в ванной? Я хочу принять душ. Твой проклятый агент по визам вытащил меня прямо из кровати.

- Повезло ему, — хохотнул Москвин и посторонился, позволяя мне пройти. — Но затаскивать тебя в постель, пожалуй, интереснее.

Я сказала ему одними глазами: «Хватит». И заперлась в ванной.

Приняв душ, я почувствовала себя человеком. Думать о том, что я буду жить через стену с Москвиным, не хотелось. Наверно, я ждала чего-то в этом духе. Сидеть в спальне я точно не собиралась. Главное быть на людях.

Ник что-то говорил о вечеринке-барбекю, когда мы приехали. Я запахнула халат и вышла из ванной. Глеба в комнате не было. Дверь на большой балкон была открыта. Он, разумеется, был общий и соединял две половины хозяйских покоев. Я вышла, перегнулась через перила, рассматривая задний двор. Именно оттуда уже пахло дымом и мясом. У мангала стояли Ник и Андрей. Они увидели меня и махнули.

Я плотнее запахнула халат и закивала, давая понять, что скоро буду. Вернувшись на свою половину, я вытряхнула все из косметички, решив накраситься. Мне не особенно это нравилось, но макияж всегда был моей броней. Я чувствовала себя увереннее с глазами смоки или ярким акцентом на губы.

Сегодня своей очереди дождалась алая помада. Глаза я лишь чуть тронула тушью, провела стрелочку по веку. Едва заметную, но эффектную. Волосы забрала в высокий хвост, надела узкие джинсы и рубашку, которую завязала под грудью. Взяла с собой куртку-косуху на всякий случай, накинув ее на плечи. В Италии действительно было тепло. Григорий не наврал. Хоть что-то позитивное — отогреюсь в зиму на мягком солнышке Тосканы.

Я подмигнула себе в зеркало и приоткрыла дверь, чтобы посмотреть, не вернулся ли Глеб. Нет, его не было. Я прошла мимо его постели, заметив рядом неразобранный чемодан и сумку с многочисленными объективами и увеличителями на покрывале. Забавный он все-таки. Вещи не распаковал, а вот игрушку свою уже разложил.

Интересно было бы посмотреть его фото.

Я сморщилась и поспешила выйти, но натолкнулась в дверях на Москвина, отпрыгнула назад. Он уставился на меня своими адскими глазищами, как инквизитор на ведьму. Я моментально поняла, что сейчас что-то будет. Он него как будто жаром веяло. Москвин закипал, как какой-то дракон или вулкан. Я чувствовала это интуитивно и безошибочно.

Глеб шагнул вперед, и я автоматически сделала шаг назад. Кажется, совсем недавно мы были в этой комнате, и он дразнил меня, а я дерзила. Мне не было страшно, я звала его на ты, возмущалась и была спокойной, как танк. Но стоило ему вот так посмотреть на меня, встать вплотную, как я вся завибрировала от волнения и возбуждения. Я с трудом сдержалась, чтобы не начать озираться и искать, куда спрятаться от его давящей силы пронзительного взгляда.

— Твои губы, — проговорил Глеб так тихо, что я едва разобрала. — Помада.

— И что с ней? — пыталась имитировать я то ли недоумение, то ли вызов.

— Ее не должно быть. Умойся.

- Что? — я не верила своим ушам.

— Умойся, Леся, бога ради. Что тут непонятного? Или я должен тебе помочь? — Глеб кивнул на ванную комнату и скомандовал. — Живо.

Я так растерялась и перепугалась, что немедленно пошла исполнять. Слезы жгли глаза, пока я смывала губы с мылом. Помада оказалась стойкая и въелась уже так глубоко. Закончив, я увидела в отражении зеркала Глеба. Он стоял позади меня, руки в карманы. Его взгляд бы чуть мягче, но все равно жутковатым.

— Доволен? — спросила я, не скрывая детской обиды в голосе.

— Не совсем.

Глеб подошёл ко мне вплотную и потянул за резинку в волосах, отпуская их на свободу, отменяя хвост на макушке. Он запустил пальцы мне в волосы, чуть помассировал там, где я стягивала их. Черт, это было приятно. Я прикрыла глаза, стараясь не стонать от удовольствия. Мое тело уже горело от желания прильнуть к этому мужчине или… Опуститься на колени?

Что?!

— Если ты не хочешь, чтобы я намотал твои волосы на кулак и трахал твой рот, то лучше не забирай хвост. Понятно?

От его слов я подавилась воздухом и сразу представила, как все будет выглядеть. Это ужасно, но, меня такой сценарий не пугал. Наоборот, стало жарко, горячо.

Я отмела эти глупости и попыталась обойти Глеба, но он не дал. Его ладони легли на мой голый живот, и я опять задрожала, проклиная свои инстинкты. Если он сейчас начнет меня раздевать, я ведь даже не смогу противиться. У меня не было сил. Я вся была как желе.

Но Глеб не стал снимать с меня одежду. Наоборот, он развязал узел моей рубашки и опустил ее, сам застегнул.

Я смотрела на его пальцы, что колдовали с кнопками, не веря, во все, что происходит.

— Вот так, — проговорил Москвин.

Я задрала голову, снова встречая его взгляд. Он больше не пытался убить меня глазами, но согревал чем-то, плавно обволакивал, укутывал. Его голос стал таким мелодичным и тягучим, словно мед.

— Не надо пытаться выглядеть старше или ярче. Ты очень красивая, но из-за макияжа этого часто не рассмотреть.

И провел по моим губам подушечками пальцев. Я не сдержалась и поцеловала их.

Кровь моментально ударила в голову. Я зажмурилась, стараясь не умереть от стыда, молясь, чтобы румянец прекратил поджаривать мои щеки.

Рванув вперед, на этот раз я успешно миновала Глеба, но он догнал меня у двери, снова заставляя умирать от предвкушения и противоречий.

— Возьми куртку. Через час уже станет прохладнее.

И он подал мне косуху, которую я, кажется, обронила, когда пошла умываться.

— Спасибо, — пискнула я, просовывая руку в рукава, чтобы уж точно больше не терять одежду.

Мне бы бежать, но я опять впала в транс и стояла, глазея на Москвина, как баран на новые ворота.

Глеб улыбнулся мне.

— Хорошая девочка. Иди, — отпустил он, и только после этого я очнулась.

Я бежала по лестнице, через гостиную, стараясь максимально быстро прийти в себя, но пульс так и бился в висках. Я снова и снова слышала, как Глеб называет меня хорошей девочкой. О, боже, кажется, я была готова сделать что угодно, чтобы он снова называл меня так. Снова так смотрел на меня, снова говорил со мной, приказывал и касался.

Наваждение. Сумасшествие. Безумие.

Выбежав к бассейну, я жадно хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться, прийти в себя. Это ведь даже не случайный оргазм, который настиг меня в подвале. Он просто коснулся меня. Просто сказал, что я красивая и хорошая. Нужно выбросить это из головы, забыть.

— Лесь, мы тут, — позвал меня Ник, и я с радостью пошла к пляжу, где они уже устроили вечеринку.