Глава 13. Каждой наезднице по жеребцу!

Я всегда встаю очень рано. Как вампир, жаждущий крови, рыщет по ночам, я вскакиваю с первыми лучами солнца, но с жаждой иного характера. Скосил взгляд на обнаженную спину Саньки, и первым порывом было стянуть одеяло с упругой задницы и наказать за то, что всю ночь щемила меня по углам кровати, распластавшись звездой посередине. Она удивительно красива. Точнее даже – безупречна. Поразительно, но я, со всем своим нескромным количеством женщин в прошлом, никогда не встречал вторую такую же, у которой нет ни одной родинки или пятнышка на коже. Сашка словно отлитая гениальным скульптором статуя из белого мрамора, и сейчас лишь ее волосы, как легендарная мраморная вуаль, слегка прячут чарующие черты лица. Это было потрясающее утро, и впечатляло оно тем, что, много раз видевший спящую Саньку раньше, я только сейчас понял, что такое абсолютное счастье. Видеть ее такую, нежную и беззащитную, испытывать неописуемую гордость за спутанные, благодаря моему усердию, разумеется, колтунами волосы. Я мог бы любоваться ею вечно. Если бы не дурацкий браслет, известивший весь четвертый округ о том, как колошматит моё сердце от распластанной по моей постели красавицы. – Уже утро? Пить хочу, – хлопнув пушистым веером ресниц, сонно пробормотала Сашка и ускользнула из постели, как хитрая лисица из курятника. Я, приподнявшись было на локте, вынужден был обратно рухнуть в подушки и, наконец-то свободно вытянуть конечности. – Ты вставал ночью поесть? – донесся вопрос Сашки раньше, чем она сама появилась в дверях со стаканом апельсинового сока и, к сожалению, уже в халате. – Слопал и мясо на двоих, и кекс. Понятно теперь, почему тебя по всей кровати так разбарабанило! Я жуть как не выспалась! – заявила нахалка, у меня аж челюсть отвалилась от такой вопиющей наглости! Ничихуа себе претензии! Да едва ли не на коврике у кровати проснулся! – Когда-нибудь я тебя прикую по рукам и ногам, Сумарокова, чтобы ты из постели… – запнулся я, думая, с чем сравнить то, что она сотворяет из простыней, вертясь бесконечно. – Не вылезала? – помогает мне Сашка – Я совсем не это хотел сказать, но ход твоих мыслей мне нравится, – выдаю ей лучшую из своих улыбок, с торжеством и удовольствием отмечая, как меняется ее взгляд от моей улыбки. Заставлять ждать даму – моветон, поэтому для пущего экстаза Саньки я спрыгнул с кровати, вытягиваясь во весь рост всеми конечностями. Теперь я знаю, насколько Сашка тащится от меня, облизывая взглядом почти так же горячо, как она делала это ночью языком. – Примем душ вместе? – подкрадываясь, словно осоловевший кот к желаемой самочке, предложил я. Коротко взвизгнув и подпрыгнув на месте, Санька рванула в ванную, захлопывая перед моим носом дверь. – Мы опаздываем в офис, маньяк! – бесцеремонно нарушила в очередной раз контракт Сумарокова. Сучка! Я на одноразовом допинге долго не протяну! Остудив пыл в свободном душе, я все еще сомневался в идее привлекать Сашку к работе. То есть, будь это простая офисная возня – не вопрос. Но то, что мне устроил любимый и единственный дед, ни в какие рамки здравомыслия не втиснуть. Распахнув гардероб, я практически выпал в ахер. Это что за армия шляпок на моих полках? – Я готова! – известил меня звонкий голосок за спиной. Бросив взгляд через плечо, я всё же отправился в ступор уверенным падением. Сумарокову я видел всякую. Но, признаюсь честно, никогда бы не подумал, что все эти винтажные хреновины, ношением которых любят выпендриться всякие светские дамы, настолько круто будут смотреться на Саньке. Тяжко вздохнув, я начал разговор, который давно назрел между нами, и, кончено, не исключал обиженно надутых губ и требований, потому что, как ни крути, а Сашка женщина, хоть и довольно необычная. Все девушки без исключения рассчитывают на что-то большее после первого поцелуя, а уж после первого секса и вовсе начинают планировать пышную свадьбу с последующими сопливыми спиногрызами и ежедневной рутиной, называемой “семейное счастье”. – Саша, я уже говорил, что отношения не для меня, помнишь? – произнося это много раз, я впервые почувствовал, как ёкнул мотор в груди. – Ага. Я все помню, – без единой заминки, спокойно кивнула Сашка. – Хорошо. В данный момент игроки вокруг нашей компании расположились таким образом, что соверши я единственную ошибку, и меня сожрут, как крокодилы куриную тушку. Посвящать Сашу в планы деда было страшно. Впервые я не знал, как она отреагирует на похождения наследника престола Бертранов. Причем раньше это было желание исключительно моё, теперь же я всего лишь болванчик в руках прожженого манипулятора. – План у деда прост, как два плюс два. Если опустить все детали, то мне нужно обработать дочь конкурента по тендеру, заполучить один очень жирный заказ мадам Селин, добиться выгодного контракта с одной строительной компанией, во главе которой тоже женщина. – Итого три жертвы? Окей. С кого начнем? – с готовностью ответила Сашка, мне показалось, даже оживилась слегка. Так не терпится сбагрить меня в другие руки? Вот коза! Жертвы четыре. Но про четвертую дед не в курсе. Это его протеже Ариша. Не знаю почему, но именно о ней я не стал говорить и Сашке. Интуиция настойчиво клевала мозг, что какие-то непонятные, эфемерные бабы и та, которой я когда-то бредил, для Сумароковой будут иметь разное значение. – С дочери Сами Моро, это конкурент по тендеру, – не веря глазам и слуху, ответил я. – Возьми костюм для верховой езды. Моник по утрам занимается в конном клубе. – Поехали, покажем этой наезднице настоящего жеребца! – весело хмыкнула Сашка, недвусмысленно поиграв бровями, и скрылась в гардеробе. – А вот это прозвучало обидно, между прочим! – буркнул я, загибая очередной палец, чтобы не забыть, на какие меры взыскания наболтала моя новая помощница. Намалевав губы ярко-красной помадой, вредина Сумарокова не дала даже потискать её в лифте. Но, едва мы из него вывалились, игривое настроение смыло у обоих. Перед стеклянными дверями дома тусовалась целая толпа репортеров с камерами, микрофонами и даже световой зонт не поленился кто-то притащить. – В этом доме живет звезда какая-то? – с интересом разглядывая журналистов, спросила Сашка. – Угу, – буркнул я, запихивая Саньку обратно и нажимая кнопку этажа парковки. Хрен знает, может, и есть тут звезда какая-то. Комплекс этот не для простых смертных, но у меня аж зуд в носу начался от подозрений, что это по мою душу. Могу даже поклясться на пачке гондонов, что знаю, чьих это рук дело. Из-за задержки водителя, которому пришлось наворачивать круг через два квартала, чтобы вернуться в гараж, мы едва не опоздали, застав Моник уже в загоне с выбранной лошадью в обнимку. Санька, переодевшись, пошла выбирать себе коняшку, а я, схватив первую попавшуюся кобылу, потащил ее на круг. Моя английская верховая, сопротивлялась, прихрамывая на одно копыто. Стерва! Упрямая, резвая, пылкая. Все как я люблю. Кроме одного – эта баснословно дорогая порода хороша только на коротких дистанциях. Не слишком вынослива. Моник девушка из тех, к кому на хромой кобыле не подкатишь. Безукоризненный макияж, пошитый на заказ костюм и фетровый берет. Утонченная, нежная и умеющая держать на дистанции таких кобелей, как Бертран. Симпатичная. Если бы не мелкие короткие кудряшки, обрамляющие ее лицо, как баранья шерсть, то можно сказать – красивая. Неторопливо расчесывая гриву своей коняшке, казалось, девчонка меня не заметила даже, полностью погруженная в процесс единения со своим гнедым другом. – Ну что? Прокатишь меня до пруда? – тихо щебетала девушка, договариваясь с перевозчиком. – Любите верховую езду? – немного небрежно бросил я, проверяя крепления седла. Моник обернулась и, судя по исчезающей улыбке вежливости – узнала. – Нет. Скорее моя мама любит делать работу над ошибками за мой счет. Ежедневно отбитый мой копчик – её идея, – с нескрываемым раздражением и капелькой грусти, сказала Моник. – Какая знакомая песня, – вздохнул я, потянув за уздечку, чтобы дать моему скакуну “растоптаться” без пассажира. – Что? – с откровенным недоверием в глазах ухмыльнулась Моник. – Уж вам-то на что жаловаться, месье Антуан, единственный наследник рода Бертранов! Добавить “распиздяй, повеса и кобель” Моник не позволило воспитание, но всё читалось и в её глазах. Мысленно чертыхнувшись, я отвернулся в сторону конюшен. Торчащая из дверей загонов мордашка Саньки взбодрила. Особенно её жестикуляция, которую можно было интерпретировать примерно так: “Что ты стоишь, Слащёв-Бертран? Действуй! Не позорь меня!” Честно говоря, я бы с огромным удовольствием завалил сейчас Сумарокову на ароматно пахнущее сено ближайшего сеновала и показал бы, как надо действовать, когда чья-то авантюрная задница слишком соблазнительно смотрится в обтягивающих брюках! Но пришлось возвращаться к нашим баранам. Точнее, к овечке. Синдром отличницы, старательно вбитый в юную головку, скорее всего, матерью, считывался невооруженным глазом. И хоть она мне не верит, но мне это знакомо – всегда стараться угодить родителям, быть всегда на высоте. Похоже, и эту несчастную родители принуждают заниматься тем, чем они хотели, добиваться того, чего не смогли сами. Сделав пару шагов вперед, я протянул руку, чтобы помочь Моник забраться на лошадь. Но и когда она оказалась в седле, не спешил выпускать обтянутую черной кожей ладонь. – Мои родители придумали себе хорошего мальчика. И всю жизнь меня с ним сравнивали. И знаете что? Я всё время ему проигрывал, – напустив в глаза легкой грусти, улыбнулся я. Красивый рот в форме сердечка, наконец-то перестал сжиматься в куриную жопу и улыбнулся. – Составите мне компанию? – предложила Моник и даже залилась румянцем от стеснения. – Благодарю, но я предпочитаю быстрый бег, – отклоняю я предложение, разумеется, зная, как это сработает в случае Моник. – Ну что же. Тогда кто первый до изгороди? – игриво задирает брови любительница быстрых скачек, дождавшись, когда я запрыгну в седло. В этот момент между нами проносится самая прекрасная наездница на планете. Роскошные упругие локоны подпрыгивают, развеваясь по ветру, идеальная осанка, бомбически аппетитная задница и крепко сжимающие бока лошади бедра выносят мою фантазию за пределы целомудренных покатушек. Я хочу это дикую наездницу прямо сейчас! – Твоя девушка? – интересуется Моник, заметив, как я завис, в восхищении уставившись на Сумарокову. – Александра Сумарокова. Мы дружим с детства, – поясняю Моник, пытаясь совладать с мимикой и успеть подобрать слюни, пока их не заметила внимательная собеседница. – Сейчас у нее практика и она напросилась поработать со мной в офисе. Моник оказалась очень приятной девушкой в общении. Безумно милой, воспитанной и скромной. Немного напрягала манера ее речи – медленная, со странными паузами и с эмоциональным окрасом людей не от мира сего. Но к этому быстро привыкаешь, тем более что ее нежный румянец и теплый взгляд карих глаз полностью нивелируют особенность речи. Мы прокатились с Моник до изгороди. Потом прогулочным шагом до пруда по тенистой аллее. Потом свернули на узкую тропу, ведущую в густой лесной массив. Уже просто болтая о нашей нелегкой доле быть гордостью семьи. Десять минут болтовни, и я уже знаю, как именно сделаю эту эмотивную женщину союзницей. Обычно к этому времени я уже вытряхивал даму из мокрых трусов, но сегодня у меня другие цели и тактика соответственно должна быть другая. Хотя было еще кое-что, из-за чего я не мог настроиться на нужный лад. За все это время я ни разу не увидел больше Сумарокову. Ненормальная. Умчалась куда-то одна! – Ты все время напряжен. Волнуешься за свою помощницу? – не ускользнула от внимания Моник то, что я верчусь на своем жеребце, как профессиональная куртизанка. – Привычка. С детства за ней глаз да глаз нужен, та ещё непоседа. Саша не очень хорошо ездит верхом, – солгал я. Сумарокова волонтёрила в конюшнях в Лефортово лет десять. И хоть ее обязанностью было ухаживать за лошадьми, разумеется, она немало времени провела и в седле. Немудрено, что носится, обгоняя ветер. – Правда? – не поверила мне Моник. – Мне показалось, она очень уверенно утёрла нам нос, не оставив и шанса ее догнать. Будто… специально бежала от нас. – Она странная, – отмахнулся я. – Поговорим о чем-то другом? Например, ты знаешь, что фонд Бертранов и компания Моро сейчас конкуренты по тендеру? – Оу, так ты поэтому сюда приехал? – усмехнулась Моник, конечно же, прокручивая факт, что до этого дня ни разу меня тут не видела. Дальше сложить факты в пазл не составит труда даже этому одуванчику. – Да, мой партнер советует мне затащить тебя в постель и убедить сотрудничать. Но у меня есть другая идея, как нам обоим обвести всех вокруг пальца, оставив с носом врагов и избавиться от необходимости быть выставочным образцом благородного помета, – выкладываю я карты рубашкой вниз. Почти все. Спешившись у старинной скамьи, я спрыгнул с коняшки и помог своей спутнице. Моник очень худая и легкая как пушинка. На таких обычно любая половая тряпка смотрится, но я не любитель просто смотреть. А щупать там нечего. – Что скажешь? – снова поймав ее руку в свою, твердо смотрю в ее глаза. – Знаешь, когда отец впервые вывел меня в свет, я растерялась от разнообразия предложений. Среди желающих были и те, кто предлагал дружбу, и те, кто тупо пытался затащить меня в постель, видимо, полагая, что я потеряю голову и дам им все, что их интересует. Но… ты первый, кто предлагает мне объединить усилия, чтобы… – еще не понимая, стоит ли мне доверять, вслух рассуждала Моник. – Из пешки превратиться в королеву, – закончил я её мысль. – Почему я должна тебе доверять? – хоть один логичный вопрос всплыл в этой кучерявой голове. – Не должна. Выбор ведь не сложный. Ты можешь оставаться красивой послушной болонкой, которую никто не воспринимает всерьез. А можешь показать всем свои острые клыки, раз и навсегда отвадить любителей легкой добычи. Честно говоря, я и сам не до конца уверен в своем плане. Но терпеть, как Моник, годами роль куклы на веревочке не намерен. Бунтует и кипит во мне кровь пленника. Моник Моро молчала, наверное, жалея, что этот день не начался у нее с насморка. Осталась бы в постели, и не отбивала бы очередную атаку ушлого бизнесменишки, пытающегося подобраться к компании ее отца. – Вырваться из плена, вырваться из лап. Сорваны оковы, уничтожен враг, – задумчиво процитировал я. – Может быть, я и не испытываю такого давления, как ты, Моник. Но я действительно понимаю, как тебе сложно в этом террариуме, где каждый ищет кого-то послабее, чтобы ужалить. И ты, и я сейчас слабые игроки. Если не придумаем, как это изменить – нас сожрут. – Твоя помощница, – ловко переключила мое внимание Моник, взяв паузу на раздумья. Несносная “помощница” Сумарокова была от нас метрах в ста. Забралась на самый верх громадных валунов и смотрела куда-то вдаль. От страха, что она может свалиться с них и свернуть себе шею, моё сердце ёкало в ритме африканских барабанов, что, разумеется, не осталось незамеченным для моего браслета. – Если надумаешь согласиться, то позвони мне, – выдернув из внутреннего кармана редингота визитку. – В четверг в восемь, в ресторане “Старая усадьба”. Если Александра придет с тобой, – решилась Моник, с подозрительным интересом разглядывая раскинувшую руки Сумарокову. Не, все бабы точно инопланетянки! У одной речь странно-мелодичная, вторая и вовсе ушла в астрал. В рабочее время, между прочим! Однако, очевидно, есть одно, что их объединяет – женская логика, что оставляет след на мужской психике. – Уверен, что она согласится, – заверил я Моник. Зачем Моник моя Сашка, трудно предположить. Ведь о том, что Сумарокова мой друг, ей известно. Надеяться выудить информацию у Сашки обо мне глупо, тем более хуже, чем есть в прессе. Как и рассчитывать, что Сашка расскажет что-то, из-за чего Моник передумает сотрудничать со мной. Но моему плану это не мешает, так что пусть сплетничают.