Глава 17. Любовь за шапку сухарей

Я улыбалась своему спутнику Мишелю, не всегда понимая, к месту ли. Проглатывала божественного вида блюда, не чувствуя вкуса еды. И всему виной тот, для которого я сегодня нарядилась. Тот, ради которого терплю эти неприятные моменты флирта с ним других женщин. С каждым проведенным с ним рядом днем мне становится все больнее наблюдать за охотой первой красавицы в офисе, так неприкрыто и откровенно предлагающей себя, что даже живущий в виртуальном мире айтишник это заметил. Вот и сейчас, пока сидящий напротив меня Мишель рассказывает мне очередную байку, я украдкой смотрю на ладонь Моник, как бы невзначай накрывшую руку Тохи на столе. – Прошу меня извинить, – бормочу я, чувствуя, что моему терпению приходит конец. Встав из-за стола, чтобы немного угомонить бушующую в груди ревность, я хотела побыть одна, но не успела сделать и пары шагов, как в мой локоть вцепилась полоумная союзница Антуана. – Составлю тебе компанию, Александра, ты не против? – заговорщически улыбнулась мне Моник. Как сказать…против, конечно, но как собака против блохи – ни сказать, ни сделать ничего не могу. Едва за нами закрылась дверь уборной, Моник приступила к главной цели этого ужина. – Это правда, что ты давно дружишь с Бертраном? – Сколько я себя помню, – ответила я, уже догадываясь чем я так заинтересовала Моник, что она аж ужин на двоих с Тохой променяла на этот балаган. Мы обе смотрели друг на друга через отражение в зеркале, и через его призму я видела ее страх довериться людям. Ее крошечную душу, сжавшуюся в нервный комочек в груди, которая боится собственной тени. Ненавижу в себе это качество мгновенно притягивать к себе людей. Они начинают со мной болтать, как на приеме у психолога, делясь такими сокровенными тайнами, что и под ширмой анонимности в сетях не расскажут. – Он не обманет меня? Не использует, как все? – с надеждой в глазах спросила Моник. Я, конечно, пока не знаю, что так расшатало психику наследницы Моро, но ей бы и правда к психологу, проработать свои проблемы. – В отношениях с женщинами Тоха постоянством не грешит, но если он что-то пообещал, значит, выполнит. Проблема его женщин в том, что они сами решают, что Бертран им чем-то обязан, наделяя его теми качествами порядочности, которыми он не обладает. Короче, ожидай от него только то, что он озвучил, и ничего более, – дала я и этой дурочке совет, который давала и прежним. Не знаю, усвоила Моник или нет, но внешне она еще больше поникла. Значит, ничего мой принц ей не обещал. – Я влюблена в него с первой встречи, а он ее даже не помнит. Это было три года назад, на одной вечеринке у нашего общего знакомого, – завела жалостливую историю Моник, даже не догадываясь, со сколькими девушками я имела подобные беседы. – Влюбиться в него несложно, – пожала я плечами. – Но я-то чем могу помочь? – Я не могу его забыть, понимаешь? Наши танцы, поцелуи… Скажи, какие женщины ему нравятся? Тоже мне – нашла задачу. Чем он отличается от других мужиков, когда речь о женщине? – Ну… от женщины должно приятно пахнуть. Любит яркий маникюр, помаду… все мужики как дети, им нравится все в красивой обертке и желательно каждый раз новое, – немного удивляясь такой неосведомленности Моник, начала пояснять я. – Нет, не то, – перебила меня Моник. – Ты ведь знаешь его всю жизнь! Скажи, какая женщина заставит его сходить с ума и думать только о ней? Я таращилась на эту чокнутую, теряясь, как школьник в кабинете директора. Ну ты, мать, даешь! Если бы я знала, он бы сейчас тут с тобой не ужинал! – Я ведь его друг, ты помнишь? – с подозрением уточнила я у кудрявой милашки, собираясь уходить и прекращать этот дурацкий диалог. – Значит, желаешь ему счастья. А я смогу. Я смогу дать ему все, что он захочет! – вцепилась в мои предплечья Моник так сильно, что у меня точно останутся следы. – Прости, Моник, но я правда не знаю… Антуан не фанат моногамных отношений… – Но ты ведь есть в его жизни! Много ли ты знаешь примеров крепкой дружбы между мужчиной и женщиной, за которыми не стоит интим? – не отвязывалась от меня Моник. – Значит, в тебе есть что-то, чем он дорожит! Допустим, с интимом вышла промашка совсем недавно… но она права. Среди моих знакомых я не знаю больше ни одного парня, у которого лучший друг девушка. – Это прозвучит банально, но нас объединяет любовь к музыке. Музыка важна для него, понимаешь? Он всегда будет там, где звучит его бит… Сама того не подозревая, я дала Моник единственный ключик к сердцу принца. Ее карие глаза засияли, словно в кудрявой голове успел зародиться план по укрощению блудливого. Я не ошиблась в Моник, она действительно оказалась хитрее и умнее предыдущих пассий Бертрана. Она не пыталась, как они, вывалиться из тряпок и не вешалась ему на шею. И даже переступила через свою ненависть к Мишелю, вспомнив о банде его друзей, занимающихся музыкой. В этот же вечер мы оказались в каком-то ночном клубе, где по случаю четверга было немноголюдно, но очень весело в компании ребят с инструментами, репетирующими и резвящимися в свое удовольствие. Все, что мне оставалось, лишь со стороны наблюдать, как загораются знакомым блеском глаза Антуана, когда он ныряет в свой привычный и любимый мир музыки. Сняв пиджак и закатав рукава графитового цвета рубашки, он выглядел как настоящая звезда. Едва запрыгнул на сцену, и его бешеная энергетика захватила зал. Но не меня. Не могу снова замечать прикосновения к нему другой женщины. Они смеялись, когда Моник попросила Тоху научить её бить по барабанам, спорили, танцевали и снова смеялись. Просто идеальная картинка для деда Филиппа. Миловидная наследница многомиллиардного строительного бизнеса и наследник инвестиционных фондов, занимающихся в том числе и вложениями в коммерческое строительство. – А почему Саша живет у тебя? У нее разве нет своего дома? – запыханные, зарумянившиеся и счастливые Тоха и Моник вернулись к столу, где я вот уже битый час сижу одна, чувствуя себя бедолагой на площади с картонкой в руках, на которой написано “обними меня”, но все проходят мимо… Взгляд Тохи коснулся моего лица, и я предпочла скрыть свою боль за улыбкой. Дружеской улыбкой. Бесплатно для вас, мой принц. Вне контракта. Получите, распишитесь. – Я помогаю ему с готовкой и уборкой, пока его экономка отсутствует, – ответила я вместо Тохи. – Но это ненадолго, скоро я возвращаюсь в Россию. Мой ответ пришелся по душе Моник. Женщины способны терпеть друзей женского рода у своих мужчин только до поры до времени. Но как только у Бертрана появится та самая… я буду мигом вычеркнута из его жизни. Границы личного пространства мужчины бабы сами устанавливают и сами охраняют. Похлеще полчища овчарок. – Вау! Ты умеешь готовить? – с искренним изумлением в глазах присела на диванчик рядом со мной новая подружка Бертрана. – Ага, Особенно хорошо ей удается шинковка пальцев, – хмыкнул Тоха, откидываясь на спинку дивана напротив. Я отчетливо понимаю, что это обычный, ничего не значащий стеб Тохи. Но именно эта обычность, то, что всегда было в наших отношениях, меня сейчас и раздражает. Потому что для меня уже ничего не может быть как раньше… Я этого не хочу. – Все, кто пробовал мою еду, говорили, что я прекрасно готовлю! – спрятав глаза за китайским прищуром, парировала я. – Наверное, это было последнее, что они сказали в своей жизни? – не унимался Тоха. – Еще одно слово, и оно станет последним, что ты скажешь в своей! – пригрозила я Бертрану, в сотый раз пожалев, что поперлась в этот клуб, в этот Париж и вообще, что не остановилась на достигнутой цели еще в горах. Сокрушаться и думать о том, как поступила бы, зная все наперед, я не буду. Хоть и очень хочется отмотать этот трек на начало. На ту вечеринку на острове Бертранов, на тот танец… – Я бы на твоем месте заткнулся, старик! Женщины в гневе превращаются в амазонок! Запросто отсекут тебе твои… фамильные драгоценности, – поежился Мишель, на всякий случай прикрывая свои. – Я тебя точно уволю! – рыкнул на Мишеля Тоха, которому, очевидно, не понравилось, что кучерявый дает ему советы, как со мной общаться. – Отвези меня домой, я устала, – решительно сказала я, чувствуя, что чаша моего терпения переполнена. Мысленно проклиная неудобное платье, которое я напялила ради чертового Бертрана, я громко крикнула всем: “Салют”, и двинула к выходу. – Ты ошибаешься, если думаешь, что я как псина за тобой побегу! Подожди меня еще час, и мы поедем вместе, – поймав меня за локоть у выхода, Тоха развернул меня к себе. Я влепилась в каменную грудь со всего размаха, попутно получив очередную дозу моего личного афродизиака в качестве терпкого аромата Тохи, смешавшимся с запахом его горячей кожи. А он был разгорячен. То ли от драйва, полученного на сцене, то ли от злости, то ли от количества кофе, который он выпил только в этом клубе не меньше литра. Какой же он дурак! Неужели он не видит, как мне плохо! Его браслет тоже истошно пищит, сигнализируя о зашкаливающем пульсе, но Тоха лишь срывает его с запястья, засовывая в карман брюк. – Ты будешь удивлен, но я вообще о тебе не думаю! Мне просто здесь не нравится! – чувствуя, как слезы начинают зарождаться в груди, резко отвечаю я. – А мне нравится! Это раз. И видишь того типа с гитарой? Он сын одного очень влиятельного человека, мне нужны такие связи, как ты не поймешь? – кипятился Тоха, наверняка сожалея, что взял меня с собой в тот вечер. Приехал бы один и проблем бы не знал. Я стала ему мешать, это же очевидно. Но как бы я ни вразумляла саму себя, что Тохе сейчас приходится несладко в борьбе за место под Эйфелевой башней, обида во мне за преданные чувства клокотала в разы громче. Это для меня любовь на первом месте, эмоции и чувства. А он… продал их за шапку сухарей. Для него сейчас первостепенно собственное имя и бизнес. – Это ты не понимаешь! Я больше так не могу, ясно? Я уезжаю домой и не волнуйся, контракт не нарушу! Салют, Антуан! – Что на тебя нашло? Ведешь себя как глупая малолетка! Как я должен зарабатывать на твои высокие требования, сидя возле твоей юбки постоянно? Мне нужно объяснять тебе, что, плывя как говно по течению, на ту жизнь, что ты тут выбрала, я не заработаю? – раздраженно спросил Тоха. Кажется, это один из примеров абьюзивных отношений, когда в своих проблемах мужчина обвиняет женщину. Или мне сейчас так кажется, а его слова не лишены смысла? Пофиг. Я устала от этих странных отношений. – Ничего на меня не нашло! Обычный ПМС! – съязвила я, но, судя по сморщевшемуся носу друга, поняла, что он принял мой ответ за чистую монету. – Хорошо, езжай с моим водителем, – решил Тоха, провожая меня на улицу. Вернувшись в квартиру Тохи, которая хранила множество счастливых моментов, я немного остыла. Как ни крути, а Тоха прав. Если я хочу носить эти шляпки, то должна понимать, что деньги на них ему в карман не с неба падают. Ему нужны и связи, и новая коалиция молодых бизнесменов, чтобы фонд Бертран не ушел в тень вместе с его создателем. Немного поразмыслив с бокалом белого вина в пенной ванной, я уговорила себя подождать еще немного. Насыпав в тарелку чипсов и забравшись с головой под одеяло, я включила в приложении любимый сериал и залипла в нем до самого возвращения Антуана. Слышала, как он прошел в комнату и шуршал одеждой, переодеваясь, но стыдно было показываться на глаза после ссоры в клубе. И как мириться, я не знала. – Что ты тут делаешь? – приподняв край одеяла, поймал меня Антуан с чашкой чипсов и смартфоном. – Отстань. Не порть мою вечеринку, – проворчала я, натягивая одеяло обратно. – Вечеринку? С чипсами на постели? – усмехнулся Тоха. – Твое тотемное животное свинка Пеппа? Судя по хорошему настроению Бертрана, мне можно выползать из укрытия, но не успела я выглянуть из-под одеяла, как услышала голоса в гостиной. – Ты не один? – уточнила я у полуголого Тохи, торчащего в дверях гардероба. – Мы с ребятами решили немного посидеть, присоединяйся, крошка! – подмигнул мне Тоха и снова отвернулся к тряпкам. – А утром в офисе ты опять будешь пить кофе цистернами? – бросив взгляд на часы, пробубнила я. – Не волнуйся, мамочка, у Слащевых-Бертранов неубиваемый мотор! – занырнув в футболку, хмыкнул Тоха и, чмокнув меня в щеку, слинял к своим гостям. Я растерянно села на кровати. До сегодняшнего дня это логово разврата принадлежало лишь нам двоим. Я оказалась не готова, что в один ужасный вечер Тоха перестанет охотиться за мной по всем своим царским метрам, а уйдет, чтобы провести время с другими. Не переодеваясь, прямо в черной кружевной сорочке, я прокралась к двери, за которой слышались голоса. К моему огромному потрясению, среди гостей были не только парни из клуба, но и Моник, и еще какие-то лохудры. Подавив в себе легкое желание придушить присутствующих, я рванула обратно в спальню. Сев на кровать и обхватив голову так, что едва не вырвала себе запутавшиеся в пальцах волосы. Ничего не изменилось для него! Ничего! Просто дома теперь есть вагина-фри, доступная и безотказная! А как наскучила, или, о боже, случился ПМС, то без проблем можно притащить другую! Сашка все стерпит и все простит! Эту ночь я провела без сна, но глаза мои покраснели не поэтому. Те последние капли терпения, что уже не помещались во мне, вылились водопадами соленых рек. Шумная компания угомонилась только под утро. Я слышала, что часть гостей покинули квартиру, но не все. Проскользнув в ванную, я боковым зрением видела, что один парень уснул на диване, другой на полу, завернув на себя край ковра. Отлично посидели! Вернувшись в спальню, я нерешительно застыла в дверях. На краю кровати, где я впервые провела ночь одна, сидел Тоха и, нахмурив брови, сверлил взглядом мой собранный чемодан. – Уезжаешь? – тихо спросил он, наверное, просто чтобы не молчать. – Да. Тоха кивнул, наблюдая, как я собираю верхнюю одежду. Билет уже куплен, такси заказано. Не вижу причины их отменять. – Я так и знал, что этим все закончится, – словно разговаривая сам с собой, пробормотал Тоха, запуская пятерню в лохматую шевелюру. Я молчала, не зная, что ему на это ответить. Убеждать и себя, и его, что мы можем вернуться к дружбе, смешно. Не сможем уже никогда. Схватив ручку чемодана, я повернулась к двери, но Бертран тут же перегородил мой путь. – Останься, – с почти осязаемым напряжением во взгляде вдруг попросил он. От ужаса потери его не только как любовника, но и как друга в моей груди щемило так, что боль пронзала каждую клеточку от висков до кончиков пальцев. Еще немного, и ночные ручьи вновь найдут источник в моей груди, проливаясь по щекам. – Не хочу. Мне больше не нравится притворяться, что мы друзья, – честно ответила я, крепче вцепившись в ручку чемодана, словно в спасательный круг. – И я не хочу мешать тебе, мой принц. Строй свою империю.