Глава 22. Просто выбери меня

– Придет, я его на порог не пущу! – возмущалась я, пока мама выводила мне идеальные стрелки. – Не болтай. И глупостей тоже, – улыбнулась мама, подозрительно спокойно относящаяся к моей истории с Тохой. – Не пущу! А что мне надеть? – как бабуля с деменцией, путалась я в мыслях. – Белое платье и фату, – веселилась мама, заканчивая мой макияж. В восемь утра! В воскресенье! Нет, я точно его убью! Проворочавшись всю ночь, поймав сны лишь урывками, я подняла на уши весь дом, словно сегодня не тот самый сосед и друг Тоха к нам в дом придёт, а принц Уэльский. – Он завтра улетает обратно в Париж. Проведи этот день с ним позитивно, – провожая меня к двери, посоветовала мама, хитро улыбаясь. Даю Тохины конечности на отсечение – этот принц Марсельский с моей мамой уже спелся! Еще один минус таких отношений – поругаешься с ним, побежишь в слезах жаловаться маме, а он уже сидит на ее кухне и чай с пирожками пьет! – Доброе утро, Санечка. Выглядишь сногсшибательно, – двумя словами утилизировал все мое негодование Бертран с той самой, любимой, нереальной улыбкой, от которой я схожу с ума уже долгое время. – На себя посмотри, – буркнула я, безнадежно добавляя румянам природной краски. Протянув мне в руке две бумажки, Тоха продолжил меня удивлять. – Сегодняшний день мы проведем с тобой так, как захочет случай. Выбирай, – протянув мне две бумажки, предложил мне Тоха. – Что это? В одной почистить унитаз, во второй le temps de faire l'amour? – скептически уставилась я на белый картон в руках Бертрана. – Просто выбери одну. Глядя в глаза Тохи, я не понимала, в чем подвох. Зато отчетливо понимала, как хочу провести с ним целый день! Вдвоем! Как в старые добрые, но уже с плашкой восемнадцать плюс. “Да и к черту все!” – решила я, протягивая дрожащие пальцы к бумажкам. “Завтрак в нашей кофейне” – гласила записка, и мое сердце радостно зааплодировало на пару с пустым желудком. – Прошу в карету, моя принцесса, – довольный моей реакцией, замурчал Тоха, кивнув в сторону своей тачки. “Нашей” кофейней Тоха называл безумно уютную и атмосферную кофейню на Воробьевых горах. Виды из нее волшебные, меню потрясающее, интерьер фешенебельнейший. Начать там свой день это как нырнуть в прозрачную бирюзовую воду океана, в гущу разноцветных рыбок и размеренно перебирающих лапками черепашек. Как проснуться в любимых объятьях и понять, что сегодня никто никуда не спешит, и весь день, весь мир принадлежит лишь вам двоим. Такое головокружительное чувство безлимитного счастья зародилось у меня от одного взгляда на сидевшего напротив меня Тоху, на фоне шикарных панорамных видов из кофейни на высоте ста метров над городом. – Где ты взял эту рухлядь? – ворчала я, намекая на ту “карету” в которой меня привез этот ловелас деревенский. Каретой была настолько раритетна, что родной батя – "Автоваз" – давно забыл о существовании такого дитя. – Слышь! – пародируя таксиста с кавказским акцентом, деланно возмутился Тоха. – Я твою мать на ней возил! – Вот об этом я бы тоже хотела поговорить! Если ты не прекратишь подлащиваться к моей маме, то я найду подход к твоей! – пригрозила я Тохе, чтобы не думал, что я не подозреваю об их заговорах за моей спиной. – Расслабься, детка. Я не мог у нее не спросить разрешения изменить в тебе то, что мне не нравится, согласно штрафу контракта. – Ничего я менять не буду. И все это ничего не значит! Мы просто покушаем и всё, – глядя на подозрительно довольную физиономию Тохи, предупредила я. – Не стоит возвращать того, кого однажды отпустил… – Это по моей вине контракт попал в СМИ, – перебил меня Тоха и, надо признаться, удивил настолько, что мне впору к челюсти веревочку привязывать. Рассказывая дальше, как в случайных сообщниках Арины оказался сам Билл Гейтс, а точнее, созданный им софт, Тоха искренне раскаивался, что подумал на меня. Отчасти я понимаю, что не так-то просто было догадаться о такой подставе бездушных программ.. Но обида слишком глубоко ранила мое сердце, да еще и нарывала две недели в неведении. – Я рада, что с меня сняты подозрения, но причина ведь не в них, – откуда ни возьмись, начали нарастать во мне чисто женские фишечки – выяснять отношения до тер пор, пока мужчина не признает своей вины во всем. – Я не буду больше на тебя давить, – сразу начал Тоха бомбить еще не высказанные претензии. Очень скучно выяснять отношения с тем, кто читает тебя как открытую книгу! – Ты не можешь не давить на меня, – выразительно приподнимая брови, заметила я. Да он доминирует в наших отношениях всегда! Сколько я себя помню! – Я не могу без тебя, родная, – легко и просто загонял меня в угол Тоха. – Не преувеличивай. Около тебя всегда полно хитрых лисичек, которые с удовольствием заполнят пустоту в твоей обители разврата. – С тех пор как ты уехала, лисица вокруг меня одна – полярная и очень толстая. Упрямо повторял Тоха те слова, что любой женщине мозг отключат. – Песец? – уточнила я. – Полный, – утвердительно кивнул Тоха. В этот момент Тоха отвел взгляд, что несомненно, говорило о том, что он от меня что-то тщательно скрывает. Этот факт кольнул по сердцу, напоминая мне о том, что люди не меняются. Даже если сами хотят ради кого-то, то этот эффект не будет долговременным. – Я наелась, что дальше? – не терпелось мне узнать – кафе это все, что придумал этот начинающий романтик, или у него есть план? К моему удивлению, Тоха на легкую победу и не рассчитывал, чем несомненно потешил мое эго. Романтик нулевого уровня подготовился основательно. Официант подкатил к нашему столу тележку с тремя десертами, из которых торчали очередные записки. – Выбирай одну бумажку. В голосе Тохи промелькнуло волнение, которое моментально передалось и мне. – Я надеюсь, там нет кольца? – пристально глядя в напряженные глаза напротив, уточнила я. – Это было бы слишком банально, не находишь? – хмыкнул Тоха. Разумеется, Тоха знал мои вкусы и в десертах, поэтому я намеренно не стала брать бумажку из любимого пирожного “Анна Павлова”, выдернув из любимого пирожного Тохи – шоколадного “Брауни”. – "Сефора"? – не смогла я скрыть удивления. Все мужики поголовно ненавидят женский шопинг, и уж тем более десятой дорогой обходят один из магазинов косметики “тяжелого люкса”. Одни из экономических соображений, другие чисто по мужской природе не понимают, зачем на одно лицо нужно стопятьсот разных баночек. – Поехали, красотка. Я что, зря зарабатываю, что ли? – с наездом приказал Бертран, словно меня уговаривать надо. – Но… – Никаких но! – ещё тверже произнес тот, кто пять минут назад обещал не давить. Вот только в этом случае мне возражать совсем не хотелось. Грешна я! До безобразия люблю всякие средства красоты, и особенно – для релакса. – И аромасвечи для ванны "Luxury Soy Candles" купим? – А ванна будет для двоих? – Не борзей. Перебрасываясь такими фразами, в которых только глухой не услышит флирт, мы дошли до “кареты”. Кружащие между нами искры все больше набирали скорость. Ни на одном свидании пробников Тиндера я не испытывала такого волнения. Управляя грозой дорог и пешеходов одной рукой, Тоха неожиданно опустил руку, перехватывая мою ладонь. – Я так скучаю по тебе, малышка, – произнес он тихо, поднося мою руку к своим губам. Нежный поцеловав тыльную сторону моей ладони, Бертран мгновенно опьянил всех бабочек. Они подчинялись ему точно так же, как огромные толпы людей – порочному биту диджея Токсика, дрыгаясь в ритм его бита в моем животе. Остановившись на парковке магазина, Тоха заглушил мотор, но руку мою не выпустил. Проникновенно глядя мне в глаза, он оставил на запястье обжигающий поцелуй, словно клеймо. – Я полюбил тебя много лет назад, Саша. И ни дня об этом не жалел, – тихо признался Тоха, заставляя мое сердце раздуться до размеров дирижабля. – Ни одного дня. Никак не ожидая таких решительных действий от Антуана, я растерянно таращилась на него, не желая отпускать этот волшебный момент. Нереальный, заставляющий твою душу взлететь высоко в облака. Опустив ресницы, я старалась скрыть ту нарастающую бурю эмоций, которая грозилась снести все мои сомнения в мусорную корзину. Но, даже не поднимая взгляда, я чувствовала, как Тоха замер в ожидании моего ответа. Но я не могу. Мало того что у меня во рту пересохло и в горле образовался огромный ком, так еще и боюсь, что как только сознаюсь ему в том, что люблю его так, как никто и никогда не любил, он снова нарядит моську в самоуверенную улыбочку и забьет на всю романтику. – Не хочешь ничего сказать в ответ? – не выдержал Тоха, нежно касаясь моей щеки, будто мне мало его трепетных поцелуев запястья. Несомненно, Бертран догадывался о моих чувствах, о чем говорили и его расслабленная поза, и уверенный взгляд. Самоуверенный говнюк! – Я? Нет. Ничего, – недоуменно пожимаю я плечами. – Зараза! Я ведь знаю, что ты чувствуешь то же самое, что и я, – расплывается наглая улыбка на лице его Опупейшества. – Знаешь? – намеренно наклоняясь к нему ближе и опуская взгляд на губы, я решила проучить его еще немного. Реакция самого разнузданного “Темнейшества” не заставила себя ждать. Зрачки незамедлительно расширились, дыхание потяжелело, и Тоха, повинуясь своим порочным инстинктам, наклонился к моим губам. – Сомневаюсь, что ты знаешь, – томно прошептала я ему в полураскрытые губы и резко отодвинулась, наслаждаясь растерянной моськой принца. Впрочем, недолго он пребывал в шоке, усмехнувшись и закатив глаза к потолку. – Ты самая несносная девчонка из всех, кого я знаю! – качнув головой, сообщил мне Тоха – тоже мне новость! – и вышел из машины, чтобы открыть мне портал из этой колымаги. И опять это щемящее сердце чувство, когда его ладонь обхватывает мою, переплетая пальцы. Неземная эйфория, просто быть рядом, как раньше, как всегда. Только теперь к этому чувству комфорта быть с тем, кто дарит столько позитивных эмоций, добавилось волнительное ощущение полёта. Я не хочу его отпускать… – Давай, хомячок, покажи этим дилетантам, как надо тащить в закрома всё, что не прибито! – с сияющими лучиками солнца в орехово-карих глазах отправил меня Антуан в прекрасный мир парфюмерии и косметики. Честно говоря, я скептически относилась к идее шопинга с Бертраном. Максимум ожидая от него, что он сядет на диванчиках рядом с другими несчастными мужчинами и уткнется в смартфон. Но мало того что Тоха бродил вместе со мной между стеллажами, так еще и постоянно меня смешил. – Что это? – округляя глаза на пол-лица, спрашивает Тоха. – Эмульсия для тела. – Эмульсия? Как у “кареты” в движке? Я поэтому за тобой угнаться не могу? А это что? – Масло для тела. – Масло? Ты на сковородке чилишь, что ли? Или мы тебя жарить будем? Берем два! Хотя нет… девушка, заверните мне всю эту полку! Спустя десять минут пребывания хедлайнера лучших сетов в магазине вокруг нас начали собираться люди. Просто чтобы послушать его болтовню – А это зачем? – Это увлажняющие маски для лица. Вода сушит кожу, – хотела помочь одна из консультантов. – Еще раз, чего? Вода сушит? – в искреннем недоумении вылупил глаза на консультанта Антуан. – Алло, водоканал? У вас вода сухая! Что? Не курю я и грибной суп не ел! В общем, словами, что этот день был самым волшебным, самым сказочным и незабываемым в моей жизни – не описать и десятой доли того счастья, что обрушилось на меня так внезапно. После "Сефоры" мы просто гуляли, согласно руководству очередной записки. Не огорчаясь даже тому, что половина маршрутов парка были перегорожены в связи с ремонтными работами. Ну это я так думала. А на самом деле это все тоже устроил Тоха, чтобы мы непременно вышли к открытой площадке на самом берегу реки, где в белоснежной беседке в викторианском стиле был накрыт столик на двоих. Огромный букет роз, который я даже поднять не смогла, и тихая лирическая музыка небольшого живого оркестра добили мое сердечко. Не потому что Бертран потратил на это много денег – это для него как раз никогда не было проблемой. А потому что он потратил на все это свое время, только для того чтобы подарить мне этот день. – Почему ты дал мне выиграть партию, Антуан? – разумеется, уже догадываясь, к чему все эти романтичные жесты, спросила я за обедом. – Потому что изменить то, что мне в тебе не нравится, ты должна по собственному выбору, а не по контракту, – ответил Бертран, так серьезно посмотрев мне в глаза, что у меня желудок свело. Вместе со съеденным лососем. – Сашка… мы знакомы так давно, что я не помню своей жизни без тебя. И за всю эту жизнь я не встречал девушки добрее, умнее и красивее тебя. И единственное, что мне в тебе не нравится, это твоя фамилия – Сумарокова. Я хочу поменять ее на свою. – Это не слишком… – несмотря на то, что я догадывалась о намерениях Тохи, все равно растерялась. В этот момент оркестр заиграл что-то до боли знакомое, возможно, даже марш Мендельсона, но я уже этого не слышала. Мои уши заложило от того, что сердце стучало примерно по барабанным перепонкам. Зрение ухудшилось практически до нуля, наполняясь соленой влагой. Антуан, черт его побери, Слащев-Бертран, стоял у моих ног, опустившись на одно колено, и протягивал мне в руке колечко, от сияния камней которого я точно окончательно ослепну. – Родная… Девочка моя. Я не представляю своей жизни, где нет тебя. Я люблю тебя настолько, что ради тебя расшевелил весь бомонд Парижа, лишь бы не быть Джокером. Ты выйдешь за меня замуж? – в повисшей паузе оркестра спросил мой принц, о котором я мечтать боялась, не рассчитывая больше, чем на одну ночь. Что мне делать, мамочки! В такой момент всем девушкам, наверное, хочется на несколько минут вылететь в другое измерение, оказаться наедине с собой и своими хаотичными мыслями. Но такой возможности нет. Впрочем от слова “да” до самой свадьбы всегда есть время подумать. – Мне нравится моя фамилия, – не удержалась я от того, чтобы немного подразнить Тоху. Ресницы принца дрогнули, опускаясь вниз и скрывая от меня произведенный эффект. Но насторожило меня не это, а страшная дыра в его ауре, начавшая расти в его груди. – Но быть Александрой Бертран я хочу больше всего на свете, – немного дрожащим голосом едва успела произнести я, и меня снес бронированный локомотив русско-французского производства. – Моя! – радостно выдохнул этот сумасшедший, обхватывая ручищей мой затылок и сминая губы, и сплетая языки в таком жарком танце, что музыканты стали фальшивить на каждой ноте. Чёрт! А он не шутил, когда говорил, что соскучился! *** Дальнейшая суета, с катастрофической скоростью поглотившая два соседних дома, меня мало интересовала. Единственный человек, который мог остановить этот водевиль, был мой отец. Но и он сразу высказал Тохе свое одобрение: – Обычно ответственность за безопасность дочери, минимум до совершеннолетия, лежит на ее отце. Но ты снял с меня ее гораздо раньше, Антуан. Конечно, я не возражаю. Однако для меня было важно услышать чуть больше от Кирилла Сумарокова, чем всем остальным. – Ты знал, что это случится? – улучив минутку, когда он остался один, спросила я отца. – Хм… он с детства оберегал тебя как цербер. Ты с раннего возраста влюблена во Францию. Ни один человек из нашего окружения не способен вспомнить вас по раздельности. Пожалуй, не только я об этом знал, – увильнул от моего вопроса папа и даже улыбнулся. Счастливые хлопоты, шумные разговоры и посиделки чаще всего проходили в нашем доме, по какой-то неведомой нам родительской традиции они любили собираться на небольшой кухне нашего дома, ссылаясь к какой-то тайне, что навсегда связала их вместе. Все это, конечно, было здорово, но очень сильно мешало Тохе затащить меня в постель. Заманивал он меня в свою комнату под разными предлогами, но я стойко держала оборону. Поэтому, услышав из распахнутого окна позывные мультика, уже не удивлялась. – “Смешарики”? Ты серьезно? – выглянув в окно и уставившись на полуголого Тоху в окне напротив, расхохоталась я. – Один раз прокатило, – обиженно буркнул Антуан, снимая колонку с подоконника. Вернувшись в комнату и кусая губы, чтобы не хохотать снова, я решила воспользоваться тем, что сосед дома один. – У меня и “Лунтик” есть, – распахивая дверь, довольно заявил Тоха. – Выбирай, – протянув ему две записки, перебила я. Я волновалась. В моем случае обе записки с подвохом. Либо для меня, либо для Тохи. – “Провести вечер с друзьями”, – прочел Тоха и удивленно на меня уставился. – Мы скоро уедем. Хочу, чтобы ты не жалел, что не провел с ними последние холостяцкие дни. – Санька, ты чудо, – улыбнулся Тоха, прижимая меня к себе и целуя. Я точно мазохистка, судя по выросшему ядерному грибу в штанах Тохи, я буду пристегнута наручниками к кровати в обители разврата. На весь медовый месяц. – Хорошо провести время, – прошептала я, отстраняясь и уже собираясь уходить. Хищный подозрительный прищур, сверлящий мой затылок, я чувствовала нутром. – Стоп! А что во второй? – в два шага настигнул меня Тоха, не собираясь играть по правилам. Забрав у меня вторую записку, Тоха медленно поднял на меня взгляд, переполненный огненной похотью. Хищная улыбка коснулась уголка его губ, и в потемневших радужках я снова сгораю в его пламени. Записка с текстом: “Давай сделаем ребенка” улетела на газон, а я через мгновение его покинула, унесенная на плече дикаря в дом. Какие теперь к черту сомнения? Если для него выбор очевиден, то для меня – тем более. Примечание: le temps de faire l'amour – время заняться любовью