Глава 35

Открываю дверь и милой скромницей улыбаюсь высокому седовласому мужчине с глубокими морщинами на лбу и переносице. И по его голубым глазам все сомнения в том, что это папа Евгения, отпадают. Одет в серый спортивный костюм и черные кроссовки, и уверенно придерживает одной рукой громоздкий велосипед.

— Вы не против, юная леди, чтобы я коня своего…

— Нет, не против, — взволнованно перебиваю я гостя и отхожу в сторонку, широко распахнув дверь.

Он улыбается, и я удивляюсь тому, что у него идеально ровные и белые зубы, учитывая его сомнительное прошлое с алкогольной зависимостью. Вероятно, не свои, а протезы.

— Благодарю, — я замечаю, как он мельком, но все же оценивающе меня оглядывает, пока втаскивает велосипед в прихожую, и одобрительно улыбается.

— Я же просил приехать на машине, — выходит сердитый Евгений в одних брюках и босиком.

— Ты лучше представь нас, — приставляет велосипед к стене, я вся напрягаюсь.

— Мой папа, по имени звать Владимир, но ты и так должна быть в курсе, как его зовут, — Евгений указывает рукой на отца, а лицо у него бледное и на виске вздулась венка.

— Что это еще за тон? — Владимир вскидывает седую бровь, и схожесть между ним и сыном точно теперь не оспорить.

— Аля, — Евгений игнорирует замечание отца и цедит сквозь зубы, — моя…

— Секретарша, — громко и испуганно говорю я.

Лучше это скажу я, чем услышу от Евгения. Главное — вовремя перехватить инициативу, чтобы потом не было обидно и больно.

— Невеста, — шипит Евгений.

— Чего? — я ошарашенно смотрю на него, а он на меня и зубами поскрипывает.

— Так невеста или секретарша? — Владимир с хитринкой улыбается.

— Секретарша-дефис-невеста, — уши Евгения краснеют.

— Когда это появились дефис и невеста? — я еще зла на него из-за утренних заявлений, что он уйдет, и не воспринимаю его слова всерьез.

— Сейчас и появились, Аля, — сердито щурится и глухо продолжает. — Уволить я тебя не успел, поэтому ты еще числишься у меня секретаршей, но я обязательно исправлю это недоразумение.

— Вы слышали, да? — обращаюсь я к Владимиру, всплеснув рукой на его сына, — а через пять минут он поменяет свое решение. Уберет невесту из моего статуса и не уволит. А если уволит, то потребует месяц отрабатывать.

Евгений молча скрывается на кухне, чем-то там шуршит, гремит, а скрещиваю руки на груди, ожидая от Владимира поддержки.

— Женя влюбился, что ли? — спрашивает он, задумчиво почесывая бровь.

— В кого? — я ревниво хмурюсь.

— В тебя, — Владимир разувается и ставит кроссовки под заднее колесо велосипеда. Затем он выпрямляется и улыбается. — В кого же еще?

— Да мало у него, что ли, шл… — я замолкаю на полуслове, выдыхаю и спокойно продолжаю. — Женщин.

— Да вот только я других его женщин в глаза не видел и ничего о них не слышал, — Владимир поправляет шнурки от капюшона на груди.

Выходит решительный Евгений, шлепая босыми ногами по линолеуму, и неожиданно опускается передо мной на одно колено. В первые две секунды я думаю, что он что-то ищет на полу, но когда он протягивает мне кольцо, скрученное из проволочки, я взвизгиваю и в испуге заваливаюсь на Владимира, который стискивает меня за плечи:

— Ты согласна выйти за меня? — говорит Евгений, а я слышу только глухой рык, который мне не обещает счастливой семейной жизни.

— Вот блин! — я опять вскрикиваю в какой-то радостно-зловещей панике, отталкиваю Владимира и выскакиваю в подъезд. — Вот блин!

Захлопываю дверь перед удивленными лицами отца и сына, и налегаю на нее всем весом, потому что кто-то из двух Соколовых пытается ее открыть.

— Аля! — глухо рявкает Евгений. — Я тебе потом нормальное кольцо куплю!

— Мне очень нравится кольцо из проволоки, — пыхчу я. — Это очень романтично и мило! Дело не в кольце!

— А в чем?

— В твоей неуемной страсти к другим женщинам и любви к свободе, — зло бубню я, навалившись на дверь спиной. — Я не хочу быть замужем за тем, кто будет ходить налево и бегать по закрытым клубам, и в оргиях участвовать, пока я буду детей воспитывать.

— Я в оргиях не участвовал никогда! — хрипит в гневе Евгений. — А о скольких детях идет речь?

— О трех. С небольшой разницей, — взволнованно тараторю я. — Я бы хотела сразу тройню, но у меня нет в роду мам с тройняшками, а у тебя?

— Нет, — отвечает после небольшого молчания Евгений.

— В общем…

— Я тоже не против погодок.

— Да ты меня выслушаешь, нет? — я пинаю по двери пяткой. — Какие погодки, когда ты у нас орел гордый и очень любвеобильный? А? Я не из тех женщин, которые закрывают глаза на измены мужа. Ясно?

— Да за кого ты меня принимаешь?! — возмущенно восклицает Евгений.

— А сколько у тебя было партнерш за твою недолгую жизнь? И я, — набираю полной грудью воздух и выдыхаю, — как дипломированный психолог подозреваю, что ты… — делаю гнетущую паузу и рявкаю, — сексоголик! Вот так!

Евгений толкает дверь, и мне ее не удержать. Я срываюсь с места и бегу вниз по лестнице, быстро-быстро перебирая ступням в ярко-красных носках.

— Опять убегаешь?!

— Я знаю! — кричу я, проскакивая через лестничную площадку — Я веду себя истерично, нелогично и иррационально, но ничего не могу с собой поделать!

— Я это кольцо все равно надену на палец!

— Это так мило, Женя! Без сарказма, — я задыхаюсь от восторга, но продолжаю бежать. — Я согласна!

— Какого хрена ты тогда бежишь?!

— Потому что одновременно я не согласна!

— Почему?! — меня оглушает разъяренный рев, и я выныриваю на крыльцо.

— Я уже объяснила! Ты и сам не особо хочешь вступать в брак!

Бегу мимо газонов со смешными желтыми цветами, что напоминают кудрявые помпоны, и уговариваю себя остановиться, ведь я хочу замуж за Евгения и желаю всем сердцем повиснуть у него на плечах с проволочным кольцом на пальце, но он так и не отказался от потаскух и не пообещал, что будет примерным семьянином. В ступни сквозь тонкие носочки впиваются камушки.

— Я хочу быть с тобой, но мне страшно, черт тебя дери! — летит мне в спину, и я резко притормаживаю, не осознав своего порыва.

Разворачиваюсь к нему и шепчу:

— А мне страшнее. Все в тебя влюбляются, хотят и…

— А ты вечно куда-то бежишь! — Евгений разводит руками в стороны, и с голым торсом выглядит он во дворе старого советского дома очень странно. — Говоришь, что любишь и убегаешь? Где логика, Аля?

— Бегу, потому что ты меня не любишь, — я тяжело дышу и сглатываю горчащую слюну. — Ты из-за упрямства решил завоевать меня… — я фыркаю, — нет, не завоевать… — я кусаю губы и заявляю, — затрофеить.

— Нет такого слова, — поучающе отзывается бабка со скамейки у подъезда, и ее две подружки, такие же старые и седые, согласно кивают.

— Вот именно, — Евгений улыбается им, и те сияют улыбками ему в ответ и что-то не торопятся делать замечание, что он их сосками и кубиками пресса пугает.

— Сразу видно хороший мужик, — вздыхает средняя из старушенций. — Серьезный.

— Да, — кивает крайняя слева с тросточкой в руках, — на того актера похож… ммм.. забыла… Ну, тот, который в сериале “Райская птичка” играл. Чернявый такой и банкир.

— Точно! — охает третья старушка. — У него еще невеста немая была, потому что его конкурент…

— Изнасиловал ее, черт окаянный! — зло и с ненавистью топает ногой средняя. — Всю жизнь девочке сломал! Гореть ему в аду!

— Она еще от него и понесла, — сокрушенно качает головой левая старушка.

Я и Евгений смотрим то на бабулек, то друг на друга. Они как-то не вписываются в сценарий нашего скандала, но и попросить их помолчать будет очень невежливо.

— Так невеста потом заговорила? — тихо спрашиваю я.

— Да, — отвечает средняя старушка. — После рождения ребенка, который на самом деле оказался сыном банкира. Хороший сериал, душевный.