Глава 31
Размах… Мужской кулак врезается в дверь справа от меня. Тело дрожит, а от напряжения зубы сводит.
- По-твоему, - отворачиваюсь, но тот намеренно ловит мой подбородок и заставляет смотреть его глаза, залитые кровью. Видимо, от подскочившего давления капилляры полопались, но выглядело это более чем жутко. – это весело?
«Не смей раскисать!» - приказываю я себе и, сглатывая ком, дёргано усмехаюсь:
- Очень. А ты что, не оценил?
Я слышу скрежет его зубом, когда он стискивает их в раздражении. Грудь вздымается, дыхание ускоренно.
- Я смеюсь? – спрашивает тот холодно на повышенных глазах. Красный, с пульсирующими висками, выглядит страшнее самого Люцифера.
- Нет… - мне страшно до ужаса. Таким взвинченным я видела Океанова впервые. Казалось, любое мое неосторожное слово и он окончательно потеряет связь с реальность. И мне бы засунуть колкости куда подальше, но слова сами вырываются: - Может, глубоко внутри? Ну, знаешь, как обычно… Ты ведь у нас весь такой закрытый…
- Главное, что ты открыта… - он окидывает меня пренебрежительным взглядом. – Для всех вокруг. Человек тридцать видели твои сиськи!
Мне и самой от этого мерзко. Но желание насолить мужчине заслонило глаза. Я и не заметила, как превратилась в фанатика. И любое средство для достижения цели было приемлемым. Мягко обняв мое продрогшее тело, я бы лучше расципилась на атомы, чем согласилась с этим самодовольным мужланом:
- О, ты будешь говорить мне о праведности? Серьезно? У тебя есть жена! И давай посчитаем сколько девушек уже сидело на твоем члене? Ты ведь не забываешь проверяться у врачей, правда? Это ведь и мое здоровье тоже…
Новый удар о дверь кулаком. Дикий, безумный и сильный. На секунду мне показалось, что мужчина целился в меня, но в последний момент передумал. Вот тут-то я испугалась по-настоящему.
- На колени. – шипит он. Но я не шевелюсь. Все еще пытаюсь отдышаться от шока, что пережила. С вырученными глазами, хватаясь за сердце, пытаясь остановить слезы, что рвутся наружу. Тогда он сжимает мои плечи и кричит хрипло и басисто: - НА КОЛЕНИ!
И я падаю, сдаваясь. Потому что он победит еще до того, как я вступила в игру. И всегда побеждал.
- Что ты от меня хочешь? – шепчу потерянно. Будто махая белой тряпкой, признавая капитуляцию.
- Сейчас мне нужно лишь одного, - он спокойно снимает с ремень с брюк, - чтобы ты меня успокоила.
- Но, я… - замираю, когда ремень обвивается вокруг мое шеи и затягивается. Он удерживает меня, как собачку за поводок.
- Что такое, рыжуля? – ехидно скалиться тот, а у самого руки от злости дрожат. – Разве ты не за этим сюда пришла?
Океанов расстегивает ширинку. Через приспущенные боксеры выпускает на волю каменный член. А затем тянет за «поводок», заставляя мои губы встретиться с его головкой.
- Мне просто нужно было… - не успеваю договорить. Его мужское достоинство с толчка проникает в меня на полную длину. Неожиданно и глубоко.
- Вырядилась, как шлюха подзаборная! – рычит он, вбивая мою голову в дверь, быстро двигая бедрами вперед. – Радуйся, что тобой воспользуюсь лишь я. А не все тридцать, как ты планировала!
Я захлебываюсь, он слишком большой и толстый. Еще никогда Михаил не входил так глубоко во время минета. Теперь я чувствую, как член щекочет мне горло. Как вбивается агрессивно и быстро…
«Соберись! – приказываю я себе, умываясь слезами, что выступили от неумения контролировать дыхание. – Ты сможешь!»
Несмотря на безумие, я заставляю себя успокоиться и снова начать дышать. Нахожу ритм. А Океанов все напористей. Он бросает ремень и сжимает мое лицо. Заставляет заглотить его ствол целиком, вместе с яичками. Кажется, что он пронзит меня насквозь, словно чертов шампур!
- Соси! – приказывает он, рычит и скалиться. – Соси, рыжуля. Мы оба должны признать, как сильно ты любишь мужские члены. Жаль, но достанется тебе только один – мой.
Последний толчок и он кончает. Я даже не чувствую вкуса спермы. Она будто сразу оказывается в моем желудке. Мужчина содрогается и будто немного успокаивается. Отшагивает назад. Отворачивается от меня и, приводя ширинку в порядок, спокойно говорит:
- Ты должна понимать, что это была действительно важная встреча. В кое-то веке я решил вложить средства во что-то духовное и…
Меня поражает его будничный тон. Утерев губы, я встаю на ноги и отряхиваю ноющие коленки. Затем снимаю ремень, что затянут на моей шее. Внимательно рассматриваю бляшку – большая, железная и тяжелая.
«Пойдет!» - внутри меня вспыхивает ярость. Я размахиваюсь… Хлопок в воздухе заставляет Океанова насторожиться и обернуться. Удар приходиться не по его симпатичному лицу, а по шее. Мощно, до крови, словно наждачкой. Он спокойно проводит пальцем по ране и вопросительно приподнимает бровь.
- Мне плевать, что ты тут делал. – теперь уже меня трясет от злости. – И да, может я и переборщила… Но это ничто по сравнению с тем, как ты ведешь себя со мной! – он делает шаг вперед, собирается коснуться. Но я выставлю ладонь между нашими телами. – Нет! Я не хочу, чтобы ты меня касался. Ни один человек в этом мире не ударит меня, ты понял??
В глазах вижу размышления, а затем понимание и тихий голос:
- Я бы никогда не ударил тебя, клянусь.
- Клянешься так же, как перед алтарем на Мальдивах? – чувствую соленые капли, что застываю на губах. Снова плачу и ненавижу себя за эту слабость. – Твои слова ничего не стоят. Ни-че-го.
Он выгибает голову в бок и усмехается. Кратко, нервно, импульсивно. Что-то в его мимике заставляет меня думать, что сейчас я ранила мужчину гораздо больше, чем чертовой бляшкой ремня.
- Ты правда так думаешь? – голос на удивление спокоен, только вот глаза выдают смятение и тревогу.
Киваю, но слова произнести не могу. Язык словно к небу прирастает. Злость внутри куда-то исчезает, и я откидываю ремень в сторону, в отчаянье зарываясь лицом в ладони.
- Великолепно! Тогда ты не слишком будешь грустить, когда я отошлю тебя в закрытую академию в Англии! – выдает тот привлекая мое внимание. Сердце сжимается. – Билеты куплены. Завтра улетаешь.
Я смотрю на Него в ужасе и понимаю, что мое мнение ничего не решит. И плевать, что я не хочу жить заграницей. У меня здесь друзья, семья, учеба…
- Сейчас я отвезу тебя домой. Собирай вещи и… - он поднимает с пола мое пальто, накидывает на плечи.
Сердце в груди колотиться. «Ты должна что-то придумать!» - повторяю я снова и снова. И выдаю первое, что приходит в голову:
- Я не могу уехать! Я… Я беременна.
Он замирает. В отражении оконной рамы вижу черные глаза, полные неподдельного шока.
- Как? – шепчет он хрипло, с трудом выдавливая буквы.
Я пожалела о своей лжи сразу, как только сказала. Но пасовать было поздно. Поэтому затолкав подальше совесть, врала так правдоподобно, как только могла:
- В смысле, «как»? Это ты мне скажи. Говорил, что подмешиваешь таблетки. И, где эффект?
Он сглатывает ком, делает шаг назад и смотрит на меня как-то иначе. Оттягивает галстук, что будто душит и путанно шепчет:
- Мне надо кое-что сделать. Пару минут.
Разворачивается и уходит из кабинета.
Делая глубокий вдох, я быстро застегиваю пальто и на носочках покидаю кабинет. Секретарша разговаривает с охраной в кофейной зоне. Бедные… Наверняка, отходят от услышанного из кабинета. Только вот все это мне на руку – лифт свободен.
Проходя мимо курилки, слышу голос Океанова:
- …У нас проблемы. Нужно срочно менять план…
Снова непрошенные слезы заслоняют обзор. Ребенок липовый, а больно по-настоящему…
Лифт приезжает и я запрыгиваю в него, как в последнюю спасательную шлюпку. Нервно грызу ногти спускаясь на первый этаж. И, выходя на улицу, старательно сливаюсь с толпой, чтобы амбалы Океанова меня не засекли. Лишь спустя пару кварталов дышу полной грудью и позволяю себе идти медленней.
Телефон в кармане начинает звонить. Вспоминаю про жучек.
- Черт! – достаю сотовый и кидаю его в ближайшую урну.
Шаг за шагом… Ноги несут меня неизвестно куда… Как вдруг слышу знакомый голос:
- Светулик? Ой, я так по тебе скучала! – поднимаю взгляд напряженно, не верю своим глазам. Соня… Та самая бывшая одногруппница, что бросила меня с огромным чеком в дорогим ресторане. Стоит с пакетом вещей из бутика, водитель открывает ей дверь личного лимузина. – Давно не виделись. Приглашаю на кофе.
«Тоже мне подруга!» - в голове проносятся жуткие кадры, как я в ужасе ищу выход из положения. В любой другой день я бы высказала Соне все, что думаю о ней и ее мести за непроданный рюкзак. Но сегодня у меня было совершенно не то настроение.
- Мне пора… - скупу шепчу и пытаюсь пройти мимо. Ее рука хватко падает на мое плечо и сжимает.
- Разве ты не хочешь послушать историю, как меня отправили учится в Швейцарскую академию для трудных подростков. – девушка заставляет меня повернуться к ней лицом. Улыбка на ее губах больше напоминает оскал. – А все твой Океанов, который завалился к моим родителям и поставил условие: либо они отдают все, что у них есть, либо я еду в эту тюрьму! Ты вообще кто, Светуля? Пуп земли, а?
- Я… - кратко обернувшись по сторонам, я увидела множество мимо проходящих людей, но никто из них и не думал вовлекаться в «чужую ссору». Лишь охранник бутика напряженно сможет на нам и словно чего-то ждал. – Я тут не причем, Соня. Ты сама виновата.
- Правда? – выгнув голову в бок, та подмигнула своему водителю. – А ты не в чем не виновата?
- В смысле? – подумать мне никто не дал. Водитель двумя секундными движениями затолкал меня в лимузин и оглушил чем-то тяжелым.