Глава 26
- Ты ведь понимаешь, что на улице осень, правда? – саркастично произнес мужчина, раскинувшийся на диване. Уже битый час смотрел на меня и вальяжно попивал нечто согревающее из своего любимого стакана. – Это та пора года, что идет сразу за летом.
- И? – обернувшись, я замерла с вопросительно вздернутой бровью. – У тебя есть какие-то претензии?
- Дай подумать… Против ли я, что ты наряжаешь елку по среди моей гостиной в костюме развратной снегурочки? – карие глаза потемнели, стоило им в который раз пробежаться по моим Красным стрингам, украшенных бахромой и блестками; а так же топу, на тонких завязках, где единственное, что прикрывало соски – это белые помпоны. – Продолжай…
Усмехнувшись, я поправила свой пепельный парик с двумя аккуратными косичками, а потом надела на голову красную шапочку Деда Мороза.
- Знаешь, - вернувшись к своему занятию, я старательно подбирала игрушки под стилистику елки. Благо, семейное древо Бернштейнов было достаточно велико, чтобы собрать целое сокровище. – люди сами придумывают праздники. С чего они вдруг решили, что Новый Год надо праздновать тридцать первого декабря? Я вот хочу в сентябре!
Встав на колени, скептически прищурилась. Стеклянной балерины определённо не хватало в самом дальнем закутке. Оперевшись одной рукой в пол, я прогнулась в спине, пытаясь достать сложное место около камина. Это оказалось не так просто! Со стоном и кряхтением я медленно приближалась к цели…
- И вправду, - голос мужчины становится все более хриплым и низким, - почему бы и нет?
- Знаешь, я многие годы не праздновала Новый Год, а сейчас почему-то захотелось… Ох! О, да! – радостно захлопав в ладоши, я была горда собой. Игрушка была на нужном месте.
Сделав глубокий вдох, мужчина закашлялся. Прочистил горло и только потом прошептал:
- Что изменилось, Рита?
«Теперь есть ты» - промелькнуло в голове еще до того, как я осознала ответ. Но вовремя собралась и отмахнулась:
- Ситуация не располагала к веселью.
Повернувшись к коробки с игрушками, я внимательно рассмотрела оставшиеся украшения и ахнула, пораженная красотой золотой звезды, предназначенной для верхушки. Явно ручная работа, выполненная на заказ талантливыми мастерами!
- Я хочу ее… - прошептала я с придыханием.
- Как я тебя понимаю… - пробурчал Беренштейн себе под нос, а потом резко встал с места и бросился ко мне. Еще до того, как я успела осознать его слова. – Что же, вещаем гребанную звезду в чертовом сентябре!
С удивлением посмотрев на елку, я свела брови на переносице. Ее высота была более двух метром и даже на самых смелых каблуках мне до верхушки не дотянуться. Борис был где-то метр девяносто, но ему тоже недостать.
- И что будем делать? Сходишь за лестницей или… О, мамочки! – не предупреждая, продюсер наклонился и закинул меня к себе на шею. Нервно сжав бедра, я ощутила между ног его лицо и задрожала. Мысли спутались, когда его ладони властно упали на мою почти что голую пятую точку. Вдохнув поглубже, старалась говорить ровно, будто меня происходящее совсем не заводит: - Что же… Вешаю… Вернее, вставляю в основание…
Мягко и нежно его руки пробежались по внутренней части моего бедра, оставляя на коже мурашки:
- Вставляй поглубже. Как ты любишь.
Меня бросило в жар, а звезда в руках задрожала. Перед глазами заплясали разноцветные огни, предательски не давая попасть основанием куда нужно.
- Тебе стоит прекратить… - прошептала я смущенно, словно какая-то школьница. Глупость! Он делал со мной нечто непонятное человечеству, превращал в иного человека…
- Что прекратить? – невинно выдал тот, словно я все себе сама придумала. При этом продолжая ТАК гладить мои ноги, что сердце из груди вырывалось.
«Веди себя профессионально!» - приказала я себе, сосредоточившись на процессе. Со всей серьезностью оценив ситуацию, выдала без задней мысли:
- Я не могу! Тут слишком узкая щель и верхушка слишком узкая!
И только услышав себя сто стороны – покрылась румянцем. Только отматывать время назад было поздно. Слово, не воробей, как говорится…
- Поверь в себя, детка. Я знаю, для тебя это не проблема. – выпалил этот умник, пошлепывая меня по пятой точки.
С трудом собравшись, я психанула и грубо толкнула звезду на ель. И, о чудо, она намертво зафиксировалась!
- Все, снимай! – приказала я радостно, только вот Бернштейн не двинулся с места. – Ау! Ты там от старости умер?
Поймав его отражение в зеркале, я увидела на лице продюсера глубокую задумчивость. И мысли эти явно были не хорошие.
- Ты сказала, что не было настроения праздновать Новый Год. Но ведь последние годы твоя жизнь – сплошной праздник. Бесконечные бесплатные банкеты, где рекой выпивка и закуски. – а потом вдруг он странно посмотрел на меня все через тоже отражение и спросил: - Рита, что случилось в твой последний Новый Год?
Меня затрясло. Словно кто-то наотмашь бросил в меня безобидным дротиком, а затем попал им прямо в сердце, убивая на месте. Снова и снова я пыталась взять себя в руки, натянуть маску, но лицо предательски выдавало смятение.
- Ничего не произошло. Глупости не говори. – ерзая на месте, я пыталась встать. Только он держал крепко, не давая двинуться с места.
- Твой… отчим… обидел тебя? – спросил мужчина с подчернившим от злости лицом.
- Хочешь знать? Хорошо! – с раздражением сцепив зубы, я заставила себя дышать ровно и не нервничать. – Он обижал меня постоянно, но к Новому Году это не имеет никакого отношения. Доволен?
- Нет. Я хочу услышать историю про Новый Год. – не унимался Борис, но, к счастью, все же поставил меня на пол, а сам вернулся на диван. Раскинулся, всем видом давая понять, что ждет историю.
«Ну уж нет, делиться личным я не собираюсь!» - твердо решила я, затем воспользовалась запрещенным приемом. Стоя на коленях, игриво подмигнув, прогнувшись в спине, медленно поползла по полу к мужчине.
- Знаешь, - мой «тот самый» голос всегда работал на него безотказно. – Я всегда мечтала, чтобы меня жестко оттрахали под елочкой. Исполнишь мечту Снегурочки?
- Нет. Жду историю. – вдруг произнес тот, деланно уверенно. Только вот участившемуся дыханию, взгляду с поволокой и испаринам пота на висках я прекрасно понимала – что мысли Его давно о другом.
- Какая досада. – замерев между его раскинувшихся ног, я мягко провела ладонью по выпуклой ширинке домашних брюк. Сглотнув ком, Борис поерзал на месте и сжал кулаки, словно пытаясь собраться. – Ведь рот мне нужен будет сейчас совсем для другого… Что выбираешь?
- Я выбираю серьезный разговор, Рита! И не сможешь… - он замолчал, откинул голову назад и задохнулся. А все потому, что я уверенно опустила брюки и высвободила из тесных черных боксеров его каменный член. Мои губы накрыли его уверенно и стремительно, засасывая весь целиком вместе с яичками. Язык нежно погладил уздечку, а потом… Я отодвинулась в сторону, глядя на яростного мужчину с коварной ухмылкой: - Что же, разговор, так разговор. Спрашивай, Борюсик.
Сцепив зубы, с красными возбужденными глазами, он намотал мои белые волосы на свой кулак.
- Ну, уж нет! – а затем грубо насадил меня на свое достоинство, вызывая дрожь во всем теле. Снова и снова он заставлял брать его целиком, пока не взорвался в оргазме, напряженно шепча себе под нос: - Чертова дьяволица…
Отпрянув назад, я упала на спину, ощущая под собой мягкий ковер с высоким ворсом. Скинув в сторону шапочку Деда Мороза, игриво провела указательным пальцем по завязкам лифа, едва не стянув те вместе с «бельем». Медленно закинув одну ногу на вторую, коварно прошептала ему прямо в глаза:
- Самое время для разговора?
Мне нравилось то безумие, что я так успешно включала внутри мужчины. Этот взгляд, от которого обмякали коленки… Все в мужчине: черты лица, запах, движения тела – сводило с ума и заставляло дорожать в предвкушении лютого безумия, что он непременно мне устроит.
- Готова рассказать мне о своей семье? – вдруг спросил тот, и я едва не взвыла от разочарования.
- Конечно-конечно, только… - переметнувшись на четвереньки, повернувшись к нему задней частью, медленно подползла к елке и, прогнувшись под ней передней частью корпуса, поманила Беренштейна пальцем. – Тебе не кажется, что под елкой не хватает главных персонажей праздника?
- Думаешь? – Вальяжно поднявшись с места, он скинул с себя простую безразмерную футболку, заставляя меня завороженно наблюдать за игрой стальных мышц. – Не знал, что Снегурочка была такой шлюшкой…
- А у и Деда Мороза, говорят, был огромный… посох! – прижав ладошку к губам, я изобразила большой секрет.
- Вау! Такие сказки мне в детстве не рассказывали… - я проследила за тем, как брюки мужчины благополучно полетели в сторону, туда же отправились и плавки. Не передать, какого удовольствия мне стоило наблюдать его обнаженное натренированное тело!
- Какие сказки, Борюсик? У нас свой, персональный Новый Год в сентябре. Мой праздник, мои правила. – мягко оттянув в сторону стринги, я отпустила их, позволяя ударить по коже с громким шлепком. Бернштейн вздрогнул и зашипел. И когда он почти подошел, пристроился сзади, я решила довести его до ручки, невинно выдохнув: - Что же, не хочешь, так не хочешь… Я пошла!
Быстро убегая на корточках, я успела сделать лишь пару шагов, прежде чем его стальные руки вцепились ко мне в бедра и намертво пригвоздили к месту. Дрожащими локтями упираясь в края дивана, я ощущала, как его каменный член упирается мне между ног.
- Хотела подразнить меня? – вводя головку, он тут же выходил. Снова и снова… Заставляя меня изнывать от напряжения. – Детка, там где ты училась, я преподавал.
В ту секунду, словно по щелчку пальцем, в моей голове всплыл непрошенный вопрос: «А как много девушек прошло через его умелые руки?»
Но все мысли тут же отошли на задний план, стоило ему войти в меня резко и уверенно, наполняя собой, казалось, каждую клеточку моего тела. Словно подстраиваясь под нас, гирлянда на елке сверкала с утроенной силой… Хлопки разносились по гостиной эхом… И треск дров в камине напрочь заглушили мои сумасшедшие стоны.
- Ты думала, что это все? – обмякнув на диване после оргазма, я ощутила его губы на моей шее. Сдавленный смех и голос, полный обещаний: - Не стоило меня дразнить…
Это звучало, как вызов! И когда Бернштейн потянул меня на ногу, заставляя скатиться к полу, я толкнула его на пол, оседлав сверху. Парик давно слетел, черные волосы растрепались, а бикини съехало прочь. Медленно двигаясь на мужчине, я давала нам обеим возможность насладиться медленным темпом. Мучительным, но прекрасным.
Сознание было заволочено дымкой, когда я вдруг заметила его взгляд. Он смотрел на меня так, словно я главный человек на земле! И это заставило сердце сжаться.
- Что? – вопросительно приподняв бровь, улыбнулась.
- Ты вообще понимаешь, насколько ты красивая? – произнес он без капли шутки, сарказма и какой-либо издевки. Впервые я видела его таким… вдохновленным! – Каждый мужчина отдал бы душу на ночь с тобой, но ты выбрала меня. Не понимаю, чем я это заслужил?
Я замерла. Слова буквально повергли меня в шоке. Я… растерялась, будто мне снова тринадцать лет.
Мужчины и раньше делали мне комплименты, глазели и признавались в любви… Но ни один не вызывал внутри того, что разбудил продюсер.
- Что же, - резко отряхнувшись, я вдруг поняла, что испугалась. Себя, его и того, к чему все это ведет. – хватит нежностей, господин Бернштейн. От дела не отлынивайте!
А потом я накрыла его губы своими, даря раскованный глубокий поцелуй. Позволяя ускорить ритм и довести нас обоих до пика.
Уже вечером, лежа на диване, уставшая и сонная, я все думала о том, что вообще со мной происходит. Борис принимал душ, когда… Входная дверь дома внезапно открылась. Кто-то в себе уверенный в три шага преодолел расстояние от коридора до гостиной.
- Сынок, я только хотел… Елка? В сентябре?! Что за черт?! – на пороге стоял старик. Он сразу заметил меня, растерянно сидящую на краю дивана. – А вы, юная леди…
Закутавшись в халат посильнее, натянув вежливую улыбку, я тут же вскочила на ноги и протянула мужчине руку:
- Подопечная вашего сына. Мы… Работаем вместе.
Мой внешний вид он оценил насмешкой, но промолчал.
- Да, я вас понял. – вместо рукопожатия тот вдруг поцеловал мою руку, как-то уж слишком долго оставляя свои губы на моей коже. – Знаете, мой сын безумно восторгался вашей красотой, но я и подумать не мог, насколько он приуменьшает.
- Очень приятно! – быстро вернув руку, я на всякий случай спрятала ту в карман. А затем заметила, как отец Бориса пытается заглянуть мне под халат! – Может… Вы хотите чаю?
Сморозила про чай и поняла, что даже не знаю, где в доме кухня. Странно, в доме Бориса готовил только Борис.
- Виктория, в этом нет никакой необходимости. Такие нежные ручки, - он почти насильно вытянул мои руки из карманов и внезапно прижал к своей щеке, - не должны касаться сковородок.
- Мило… Только я не Вика, а Рита. Вы ошиблись. Да и вообще мне уже… - отпрянув назад, я сдерживалась от отрезвляющей пощечины лишь потому, что это отец Бориса. И уже собиралась свинтить под выдуманным предлогом, как вдруг услышала от мужчины:
- Нет-нет, я точно помню, что вы Виктория. Не путайте меня, дорогая. Я стар, но вполне еще в своем уме. Мой сын продюсирует ваш вот уже семь лет, но, увы, только сегодня удалось познакомиться. – сально пробежавшись по мне взглядом, он мучительно вздохнул: - Противный сынок, все время прячет от меня все самое лучшее…
Не успела я и рта раскрыть, как позади раздался стальной бас Беренштейна:
- Отец? Как ты, черт побери, открыл дверь? Опять сделал копию ключа? Я ведь предупреждал, что твои визиты без приглашения плохо кончатся.
Обернувшись на Бориса, я увидела, как по лицу его пробежала тень раздражения и… стыда. Отца он явно стеснялся.
- Ничего страшно, не преувеличивай. Зато я познакомился с твоей Викой. Прелестная девушка. Ты отхватил джекпот, сынок! Не представляю, как тебе так везет… - затараторил отец. И когда тот упомянул имя «Вика», Борис странно вздрогнул, бросив на меня краткий взгляд. В тот момент я перестала думать, что старый извращенец просто перепутал имена. Некая Виктория и правда существовала. – И вообще, я хотел просто попросить у тебя…
- Денег? – перебил его мужчина, а затем указал пальцем на кабинет. – Идем, решим все там. – проходя мимо меня, продюсер положил свою руку на мое плечо и тревожно шепнул на ухо: - Иди наверх и одень что-нибудь закрытое.