Глава 10
- Думаешь, я не закричу? – говорю я ровно и спокойно, хотя сердце внутри вырывается наружу. – У меня в сумочке кастет и газовый баллончик.
Беренштейн замер в укромном уголке квартиры и лишь многозначительно усмехался.
- Я бы на это посмотрел. – его бархатный хриплый голос разливается эхом по пространству. Странным образом в моем животе возникают противные бабочки, своими острыми крылышками вызывая спазм.
- Отлично! – зарывшись в сумочке, я в панике пыталась достать из нее то, о чем так громко заявила. Что было сложно сделать во тьме. Свет ведь я так и не включила.
- Только, - зашипел тот, - если ты примешься свое… кхем… оружие, то мне придется применить свое. – заявляет мужчина, откровенно надо мной издеваясь. Встав с кресла, он сделал медленный шаг ко мне, и я странным образом буквально оцепенела, не в силах бежать или кричать. – Наручники.
- Что?! – с губ вырывается рваный стон. – Где ты взял наручники?
Шаг за шагом… Беренштейн все ближе. С каждой секундой в квартире становится все меньше кислорода. Я задыхаюсь, не в силах сделать полный глоток кислорода. Но и уйти не могу. Словно кто-то приклеил ноги к полу…
- Ну, знаешь, - пожимает плечами тот, а потом разминает пальцы. Хрустит каждым из них, о чего у меня начинают трястись коленки. – Найти наручники оказалось куда проще качественной смирительной рубашки.
- Согласна, - смеюсь я, нервно складывая руки на груди, скрывая этим дрожь, - секс-шопы работают круглосуточно.
Он выгибает голову в бок, словно принимает вызов. А потом распахивает поло костюма и достает оттуда железные, мать его, наручники. Даже в ночном освещении луны с ужасом понимаю: «Это явно не игрушка!»
- Что за?.. – видимо, инстинкт самосохранения включается, и я делаю потерянный шаг назад в неизвестность. Только поздно. Нас разделяет всего сантиметров пятьдесят, а позади меня шкаф. Западня.
- Знаю, немного радикально, но… Как иначе мне приструнить тебя, Р-и-т-а? – Беренштейн нависает надо мной коршуном. Холодные наручники проскальзывают по скуле, вызывая дрожь. Его губы упираются мне в ухо, хрипло шепча: - Знаешь ли ты что-то о солидарности между коллегами, дорогая? Хотя… Откуда тебе знать, правда? Ты и ребенка своего ради большей выгоды продашь цыганам…
Глубокий вдох… Все мое нутро дрожит… Он так близко и так зол! Чувствую запах метала от наручников и запах его кожи. На контрасте он приятный, обволакивающий. Так вот легче от этого не становится. Меня буквально прижали к стенке.
- Не понимаю, - закрываю глаза, пытаясь собраться и придумать, как решить ситуацию. Только так чувства становятся острее и я ощущаю, каждую клеточку мощного тела, что прижимается ко мне. Такое плотное. Мышечное и сексуальное… Вспоминаю, как мужчина смотрел на меня в ванной и напрочь теряю себя, позволяя мозгу превратится в розовую субстанцию.
- Герман Стар, - с пренебрежением произносит мужчина и я вздрагиваю. Ему все известно?! – рассказал о твоих гнусных планах своему продюсеру. Этот дряхлый старик тут же позвонил мне с весьма выгодным предложением. Радуйся, Р-и-т-а, тебя хотят купить за весьма впечатляющую сумму.
- Так продавай. – произношу я растеряно. – Тебе бы радоваться… К чему все это шоу? Я ведь не…
- Послушай сюда, девочка. – рычит он, жадно сжимая мою шею своей пятерней. – Я тебя никому не отдам.
Вздрагиваю. Странное волнение проскальзывает по каждой клеточке, оставаясь в размякших коленях.
- Почему? – хриплю, заикаясь. От нахлынувшего адреналина выступили слезы и дрогнул голос.
- Слишком многое вложил в этот проект! – говорит он так поспешно, будто давно заготовил эту фразу.
- Но… Тебе ведь все компенсируют. В чем проблема? – решаюсь и поднимаю взгляд, позволяя себе посмотреть мужчине в глаза. Безумные, яростные, кровавые. Он все еще держит меня за шею и, кажется, отпускать не собирается.
- Тебе не понять всех тонкостей бизнеса. С тебя я еще могу много поиметь. – рычит он, как безумный.
- Это тоже «тонкости бизнеса»? – многозначительно указываю на его руку вокруг моей шее. Он отмахивается. Мол, не моего ума дело. А потом я смотрю ему прямо в глаза и шепчу с наивной надеждой: «А вдруг все получится решить здесь и сейчас?» - Отпусти меня, Борис.
Не знаю, что именно он услышал в моих словах, но продюсера будто током шандарахнуло. Он замер и обмяк, с бездумным взглядом пялясь прямо перед собой. Как каменная статуя мужчины, сжимающая наручники стальной хваткой.
Осторожно выбравшись из его рук, я осмотрелась вокруг. В панике решила бежать в спальню. Там собрать маленький чемодан и уехать. Как минимум, на пару недель. Куда? Зачем? Эти вопросы решу в дороге. Главное казалось очевидным: подальше от моего личного психопата.
В маленький ручной чемодан вещи я бросала хаотично. И уже закрывала его на замок, когда дверь в мою спальню с грохотом открылась. На пороге стоят он. Холодно осмотрел бардак и сконцентрировался на чемодане.
- Нет. – произносит он четко и внятно. Так, что каждая буква прошибает меня до костей.
- Что «нет»? – прижимаю к груди чемодан. Глазами ищу лазейку, собираюсь проскочить к выходу… Он понимает мои мысли и усмехается. Холодно, расчетливо. Мурашки по телу…
- Ты никуда не пойдешь. – заявляет тот, а потом… идет на меня. – Ты принадлежишь только мне. Запомни это, дорогая.
Кадр врезался глубоко в память. Яркий, четкий, незабываемый… Беренштейн, решительный как никогда, наступает на меня с наручниками в руке. И тогда, впервые в жизни, несмотря на все пережитые преграды, я вдруг подумала: «На этот раз сбежать не получится».