Глава 37

Руби

Просыпаюсь довольно легко, без чувства тошноты в горле. Глаза распахиваю и стараюсь не шевелиться. Иначе разбужу крепкое, горячее тело за спиной. Пытаюсь унять бешеное сердце и дыхание в норму привести, но выходит как-то хреново.

Надо бы встать, а то и на работу могу опоздать. Ведь пока мне не противопоказано сидеть в офисе до закрытия и ездить к своим клиенткам домой.

Но отчего-то продолжаю лежать в мужских объятьях и наслаждаться его близостью. Нашим единением. Отключаюсь от реальности, представляя, что мы одни во Вселенной. Нет ни Эммы, ни Акселя. Хотя при воспоминании о последнем сердце екает и сжимается от тоски.

— Доброе утро, — шепчет Марк мне в затылок, заставляя мурашки устроить на теле зажигательные танцы.

Молчу. Как будто в рот воды набрала. Да и немного шока у меня, так как утренняя эрекция мужчины упирается мне прямо в поясницу. А его это, похоже, не сильно заботит, даже подбадривает на дальнейшие действия.

Рука Данилова вдруг огибает мое, внушительных размеров, пузико и оказывается прямо между ног. Учащенно дышу, стараясь прижаться к нему как можно ближе и потереться о каменный член.

Сильнейшая пульсация заставляет простонать имя Марка. Чертовы гормоны беременной девушки. Мало того, что секса давно не было, так еще они шалят не по-детски.

Мгновенно становлюсь мокрой. Теку как сучка рядом с горячим самцом. Возбуждение бежит по венам. Мне дико жарко. И так офигенно хорошо.

— Ай! — еле слышно вскрикиваю, когда палец Марка проникает в меня и начинает двигаться, подобно члену. То входя, то выходя.

— Расслабься, детка, — прикусывает мочку уха, добавляя еще один палец.

Где-то на задворках сознания появляется мысль, что нужно его оттолкнуть, прогнать. Но я не обращаю на них внимания.

Поддаюсь эмоциям. Ныряю в бездну греха. Наслаждаюсь умелыми пальцами Марка, трахающими меня. Низ живота приятно ноет. С губ срывается протяжный стон.

Хватаюсь за его руку, ласкающую меня. Направляю, руковожу его движениями. Полностью отдаюсь в его власть, хотя уже давно должна была выгнать.

— Руби, — слегка прикусывает кожу на затылке, двигает бедрами вперед, имитируя секс.

А я словно парю где-то над землей, взмываю к небесам. По телу дрожь бежит, низ живота мощный импульс пронзает. Мышцы влагалища крепко сжимают наглые пальцы, движения которых становятся глубже и интенсивнее.

Громкий стон срывается с искусанных губ. Тугой комок между ног взрывается сию же минуту, разливаясь по телу приятной истомой. Дрожу. Подрагиваю в руках Марка, ухмыляющегося мне в затылок.

Этот коварный мерзавец чертовски собой доволен. Смог довести меня до оргазма. Вновь притронулся ко мне. Как тогда… А я и рада была, ведь гормоны не хило так шалят, тем более недавний сон. Совсем вывел меня из равновесия.

— Марк, — хриплым голосом, все ещё не отойдя от экстаза, — нам нужно кое-что обсудить, — трудный разговор неизбежен.

— Давай сейчас не будем об этом, — сжимает ладонью мою полную грудь, вновь вызывая небольшую пульсацию между ног. — Просто проведем хотя бы несколько часов вдвоем, — его голос завораживает. — Сделаем вид, что не существует ничего и никого.

— Ты скоро женишься, а до оргазма довел совсем не Эмму, — ну вот люблю я портить хорошие моменты. Реальность же никуда не денется.

— Я же сказал, — чуть более грозно, со стальными нотками, — пару часов единения. И все.

Ворочается у меня за спиной. Встает с постели, лишая своего тепла. Вроде как потягивается, а потом проходит мимо, сверкнув аппетитной задницей. Как орех. Так и хочется шлепнуть и закапать все слюнями.

Слышу шум воды из ванной комнаты. Должно быть, он пошел снять напряжение, ведь сам разрядку то не получил.

Боже! Краска стыда покрывает щеки. Внутри все переворачивается от осознания, что мы с Марком предали Эмму, которая вся аж светится, когда дело касается их свадьбы.

Но в то же какой-то зловещий голос над ухом говорит, что я не обязана переживать. Мы с ней не подруги или давние знакомые, чтобы думать о морали. Хотя я и не такая сука. Я не сплю с чужими мужиками, а тут млела от его ласк и мечтала член почувствовать в мокром лоне.

Черт! Надо как-то себя отвлечь. Немедленно. Иначе недолго и с ума сойти.

Кряхтя и придерживая живот, поднимаюсь на ноги и направляюсь на кухню. Завтрак никто не отменял.

Ставлю чайник, достаю чашки, кофе и сахар. В магазин сходить я не успела, поэтому разогреваю в микроволновке блинчики, делаю немного бутербродов и нарезаю небольшую тарелку фруктов.

Едва заканчиваю орудовать с ножом, чувствую за спиной Марка. Он обнимает меня за талию, обхватывая ладонями живот. Прижимается всем телом и вдыхает запах волос.

Дышу с трудом. Сердце делает кульбит и бьется как угорелое, словно я марафон пробежала. Сглатываю ком, застрявший в горле, и, правда, отключаюсь от реальности. Представляю, что с Марком у нас настоящие отношения, семейные. И что мы ждем рождения дочери.

— Садись завтракать, — откидываю голову ему на плечо и получаю страстный поцелуй в губы, подкашивающий ноги.

— Я бы с удовольствием съел сейчас тебя, детка, — проводит языком по нижней губе и заглядывает в глаза.

Боже! В них столько страсти и огня, что можно спалить всю квартиру. Кажется, будто я имею для него особое значение.

Так уж и быть, на миг представлю, что все хорошо. Идеальный мир для нас двоих.

— Марк, перестать, — освобождаюсь из его объятий, ставя две чашки с дымящимся кофе на стол.

— Руби, не хочешь меня выслушать? — садится напротив, пронзая пристальным взглядом.

У меня аж руки трясутся, и голова кругом идет.

— О чем именно? — задаю глупый вопрос. Ведь знаю тему разговора. Догадываюсь.

— О том, на что Аксель намекал в больнице.

Аксель. При звуках его имени машинально голову поворачиваю к третьему стулу. Вот мне бы злиться на него, мечтать прибить, но в глубине души скучаю по этому мерзавцу с глупыми шутками. Не хватает его рядом с нами. Здесь, на завтраке.

— Давай не сейчас, — делаю глоток кофе с молоком, дрожа всем телом. — Не время, Марк. Потом.

— Когда потом? — он недоволен и даже немного зол. — Через пару лет, да?

— Пожалуйста, не дави на меня, — моргаю, лишь бы слезы не потекли. — Я не готова сегодня слушать твои объяснения. К тому же завтрак стынет, — намекаю на блинчики.

Едим в тишине, даже не глядя друг на друга. Напряжение так и витает в раскаленном воздухе. Чувствую себя не в своей тарелке. Кусок в горло не лезет. Но приходится запихать в себя пару блинчиком и несколько долек яблок. Силы то мне нужны на весь день.

— Завтра Эмма уезжает в Орландо к кузине, — Марк огорошивает меня новостью в коридоре, куда я вышла, чтобы его проводить. — У нас будет немного дней на разговор, — кладет руки мне на плечи и слегка сжимает. — Ты не сможешь от меня отделаться, детка, — ухмыляется, сверкая дьявольскими глазами.

Наклоняется и впивается в губы. Проникает языком мне в рот, сплетаясь в диком, первобытном поцелуе. Чтобы не рухнуть на пол, намертво вцепляюсь в его рубашку, слыша легкий треск.

Тело горит, складочки становятся мокрыми, руки дрожат. Как же я скучала по нему. Да и моя малышка похоже тоже. Очень активно толкается внутри.

Это приносит неимоверную радость Марку, вставшему на колени. Он прикладывает ухо к животу и о чем-то шепчется с ребенком, который вполне возможно может быть и его. Или нет.

— Марк, тебе пора, — пробегаюсь пальцами по его волосам. — Пожалуйста.

— Я приеду, детка, — встает, разглядывает меня как самую редкую драгоценность. — И ты мне во всем признаешься, рыжая лгунишка.

Звук закрывшейся двери подобен выстрелу из пистолета, пуля из которого пронзает сердце насквозь, а душу выворачивает наизнанку.

Слезы текут ручьем, когда падаю на диван и обнимаю себя руками.

Боже, Руби, что же ты творишь?