16. Трое

Прошло чуть больше месяца с тех пор, как этот ад стал моим новым домом. Стены казармы впитали запахи страха и отчаяния, став частью нас самих. На удивление, Даос и его прихвостни затихли. Возможно, они просто ждали своего часа.

Совсем недавно наши мучения вышли на новый виток. К изнурительным пробежкам и физической подготовке, добавились уроки рукопашного боя и стрельбы.

Рукопашный бой проходил на том же грязном плацу. Нас ставили в пары и заставляли драться — не для показухи, а с жестокой, до первой крови. Командиры, с их бесчувственными лицами, ходили между нами и поправляли удары, заставляя бить больнее, целяться в горло, пах, глаза. Здесь не учили благородству — учили выживать, превращая тело в оружие. Во время этих занятий были слышны только хрипы, стоны и глухие удары кулаков о плоть.

Стрельба же проходила на специальном, огороженном колючей проволокой полигоне. Нам выдали автоматы — холодные, тяжёлые, пропитанные запахом самой смерти. Они казались живыми и чужими в наших неуверенных руках. Отдача била в плечо, оглушая, а грохот выстрелов на несколько секунд лишал слуха. Мишени были не кругами, а силуэтами, отдалённо напоминающими монстров, что таились в тумане. Каждый выстрел стирал ещё один кусочек того, кем я была когда-то.

А в классе майор Вейл продолжал посвящать нас в свои мрачные знания. Он рассказывал о Бризмах не как о чудовищах из ужастиков, а как о биологическом оружии, у которого есть уязвимости, повадки, иерархия. Мы изучали их слабые места — где пробить панцирь, куда воткнуть нож, чтобы обездвижить. Он говорил, что чаще всего сбиваются в стаи самые распространённые из них — Ситверы.

Я как раз остановилась в справочнике на разделе, посвящённом им. Фотография была ужасающе завораживающей. Существо ростом с человека, но с вытянутой, лысой головой, на которой зияли два пустых, продолговатых глаза-щели. Тело — угольно-чёрное, глянцевое, будто отполированное. Руки неестественно длинные, с когтистыми кистями, а вдоль позвоночника и на плечах торчали острые, костяные шипы. От одного взгляда по коже бежали ледяные мурашки. Я даже представить не могла, что совсем скоро увижу этих тварей вживую.

— Давай сегодня поедим, не разглядывая этих уродов, — буркнул Келен, отодвигая мой справочник. На его лице читалась та же усталая тошнота, что клубилась и во мне.

— Солнышко, — я зыркнула на него, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается из глубин усталости. — Моё тело слабо, и единственное, чем я могу быть полезна, — это знаниями о том, как убить их. Так что не мешай.

Он лишь пожал плечами, с аппетитом уплетая свою порцию серой каши. Рвотный рефлекс, когда-то мучивший его, остался в прошлом — суровая реальность быстро научила его есть всё, что дают, лишь бы не упасть завтра на плацу.

В этот момент к нашему столу подошел Тэйн. Без лишних слов он легко вырвал справочник из моих рук и швырнул его на стол с таким видом, будто делал мне одолжение.

— Достаточно. Ты и так его из рук не выпускаешь. Поешь спокойно, — бросил он, и в его тоне звучала та же раздражающая уверенность, что и раньше. Единичка, кажется, оставил попытки откровенно соблазнять меня — или просто сменил тактику. Я даже не заметила, как он стал неотъемлемой частью нашего с Рыжиком маленького, затравленного общества.

— Эй! — возмутилась я, но протест прозвучал слабо. Усталость и привычка сделали своё дело. Он уже был здесь, вторгался в наше пространство с лёгкостью, которую ничто не могло остановить. И самое страшное — часть меня уже смирилась с этим.

Единичка, не церемонясь, настойчиво подвинул меня на скамье, заняв место рядом. Его плечо почти касалось моего, и от этого знакомого, уже почти привычного вторжения по спине пробежало раздражение и любопытство.

— Энни, — он наклонился ко мне, и его голос опустился до сокровенного шёпота, предназначенного лишь для нас двоих. — Даже если ты сотрёшь до дыр этот справочник, в нём не появится новой информации. Если ты действительно хочешь узнать больше... у меня есть одна идейка.

В его глазах заплясали опасные огоньки. Я почувствовала, как внутри всё сжимается в предвкушении.

— И в какой бредовый план ты хочешь втянуть нас на этот раз? — недовольно дернулся Рыжик. Мне казалось, ему не нравилось, что теперь нас трое, что нашу хрупкую идиллию нарушил этот самоуверенный парень. Но Тэйну, как всегда, было на это плевать.

— Говорят, в глубинах академии, в её скрытых подвалах, есть архив, — продолжил Тэйн с заговорщицким видом. — Там хранится куда больше информации, чем в этих убогих книжонках.

Мои глаза загорелись. Я почти полностью развернулась к нему, забыв о еде и обо всём на свете. Это было именно то, чего мне не хватало — ключ к настоящим тайнам, а не к выхолощенным официальным сводкам.

— Не смей даже! На что ты её подбиваешь? — Келен вспыхнул, как спичка. Его возмущение было таким искренним, почти отчаянным.

— Да ладно тебе, — Тэйн через стол толкнул его в плечо с небрежной фамильярностью. — Будет весело. Ты вечно портишь нам весь настрой.

— Чего ты вообще к нам привязался? — Рыжик выпалил с обидой в голосе. Я невольно улыбнулась его отчаянной попытке вернуть наше прежнее, уютное одиночество вдвоём.

Тэйн засунул в рот сухарик и пожал плечами, его взгляд скользнул по мне.

— Я привязался к ней, —парировал он с лёгкой ухмылкой. — А ты шёл комплектом.

Он произнёс это как шутку. А может, и нет. В его словах, как всегда, вилась та самая двусмысленность.

Рыжик лишь глубже уткнулся в свою тарелку, но напряжение, которое он пытался изобразить, было ненастоящим. Можно было подумать, что за этим столом царит ледяная вражда, но на деле всё было с точностью до наоборот. Эти весёлые, почти братские перепалки стали тем самым глотком воздуха, который позволял не задохнуться в этом аду. Присутствие обоих — и взрывного Тэйна, и преданного Келена — создавало странное чувство защищённости. Они были двумя щитами, прикрывавшими меня с разных сторон, и в их тени дышалось хоть чуточку легче.

— Кстати, я слышал, что сегодня нас перераспределят в рукопашном бою, — небрежно бросил Тэйн, словно сообщал о смене погоды. — Будем драться между отделениями, не в старых парах.

Я поперхнулась чаем, и горьковатая жидкость обожгла горло.

— Вот чёрт, —выдохнула я, чувствуя, как по спине разливается холодная волна страха. Это означало, что сегодня мне придется ой как несладко. Я и так была самой хрупкой и отстающей, а если моим напарником окажется не Рыжик... — Ты не мог сказать это тогда, когда я уже доела бы?

Тэйн легко рассмеялся.

— Не бойся, я кое-что предпринял, подтусовал пары, так сказать. Сегодня ты будешь моим партнёром.

Он произнёс это, игриво приподняв бровь, и я со всей силы ткнула его кулаком в плечо.

— С этого и нужно было начинать! —прошипела я, но на моих губах уже играла предательская улыбка облегчения.

— А я с кем буду? — спросил Рыжик. Казалось, его тоже напрягли грядущие перемены. И хоть со стороны его беспокойство могло быть незаметно, я-то видела, как сжались его пальцы на ложке.

Тэйн усмехнулся, наслаждаясь моментом.

— Откуда мне знать? Я мог договориться только об одном из вас, и уж точно не выбрал бы тебя.

Его тон был полон язвительного дружелюбия, которое так характерно для их странной, зарождающейся дружбы.

Когда завтрак, наконец, закончился, мы влились в общий поток, направляющийся на плац. Утро было серым и влажным, но на душе стало светлее. Я шла посередине, зажатая, как живая прослойка, между Тэйном и Келеном. Тэйн не унимался, продолжая подкалывать Рыжика, а тот в ответ что-то бормотал себе под нос, сдвинув брови в комичную гримасу.

Внезапно Тэйн обхватил моё плечо, притянув к себе, и с самым невинным видом произнёс, глядя на Келена:

—Не переживай так, Рыжик. Мы с Энни будем болеть за тебя до самого конца. Даже если ты будешь валяться без сознания.

Наступила секунда тишины, а затем Келен фыркнул, его обиженная гримаса сменилась невольной улыбкой. Я расхохоталась, и это был смех облегчения, смех, разрывающий привычную напряжённость.

— Ладно вам, — выдохнула я сквозь смех и, не раздумывая, обняла их обоих, на мгновение собрав в одном дружеском порыве. — Это всего лишь спарринг. Я уверена, наш «Солнышко» ещё всех удивит.

 

В этом коротком объятии, в этой шутке, сквозь которую проглядывала настоящая забота, было что-то хрупкое и бесценное.

— Ох, чёрт. А главнокомандующий что здесь делает? — Тэйн резко убрал руку с моего плеча, и его голос на мгновение утратил всю свою привычную браваду.

За всё время, проведённое здесь, я видела его впервые с той самой ночи, когда он ворвался в наш дом за братом. Этот грубый мужчина, сложенный как медведь, с властным, пронзительным взглядом, по-прежнему внушал мне животный ужас. Внутри всё сжалось и закипело одновременно. Меня так и подмывало подойти и получить ответ: почему я, в отличие от других девушек, осталась на этом пути смерти, а не была переведена в медики или на кухню?

Мне казалось, из носа у меня вот-вот пойдёт пар — настолько я его ненавидела. Поговаривали, он был законченным сексистом, презирал женщин, всю жизнь был холостяком и любил лишь свою работу. Мне отчаянно хотелось, чтобы слухи лгали, но тот взгляд, полный ледяного отвращения, который он бросил в мою сторону, заставил меня инстинктивно съёжиться. Тэйн коротко кивнул нам и быстрым шагом направился к своему Первому отделению.

Мы построились перед своим командиром. С того самого дня мы не обменялись ни словом. Он искусно избегал даже мимолётной встречи взглядами, а я, в свою очередь, держала язык за зубами. Я старалась вычеркнуть из памяти то, что произошло между нами, и просто жила дальше, сохраняя в душе лишь тихую, сдержанную благодарность за исцелённые рёбра. Это было проще, чем признавать ту бурю противоречивых чувств, что бушевали внутри при одной мысли о том, что произошло между нами.