35. Байк

Тягучий, как смола, сон окутал меня. В нём был Айз. Его глаза, сияли в полном мраке, и этот свет был предназначен только для меня. Я чувствовала тепло его дыхания на коже, тяжесть его ладони, плотно прижатой к моему рту, и странный, металлический привкус, расползающийся по языку. От этого вкуса всё моё тело пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь.

Я обхватила его руку своими пальцами и с усилием оттянула от лица. Бледный свет из окна упал на внутреннюю сторону его ладони, выхватив из темноты чёткий, тёмный порез.

«Это даст тебе больше времени», — его голос прозвучал тихо, будто не снаружи, а у меня в голове.

Я резко распахнула глаза, сердце колотилось где-то в горле. До утреннего сигнала оставалась секунда. Я провела пальцами по губам, пытаясь поймать ускользающее ощущение, вспомнить что-то очень важное. Но сон таял, как дым, оставляя лишь смутное чувство тревоги.

Как бы безумно это ни звучало, я чувствовала себя... нормально. Невероятно, опасно нормально. Так, как не чувствовала себя уже много дней.

Я ведь должна была что-то помнить. Что-то важное, что вертелось на краю сознания, ускользая от меня. Поднявшись с койки без привычного усилия, я заходила по казарме взад-вперёд. Ну же, Энни, пожалуйста, вспомни.

Рука снова потянулась к губам, пытаясь поймать призрачное ощущение, странный привкус, что снился мне ночью.

— Чёрт, — прошептала я в гробовую тишину, чувствуя, как отчаяние сжимает горло.

Келен с опаской наблюдал за мной, молча застёгивая куртку. Его взгляд был полон немого вопроса, но он ничего не сказал.

Сегодня был день, которого я ждала и боялась одновременно. Нам впервые выдадут настоящее оружие и выведут за стены. И я наконец... Сердце сжалось от щемящей боли и надежды. Я неловко улыбнулась, всё ещё не веря. Сегодня я увижу маму. И Кира.

В этот раз это я нарушила личное пространство Рыжика, опустившись на его койку. Он осторожно присел рядом.

— Тебе сегодня лучше? — тихо спросил он. — Даже румянец на щеках.

Я осторожно оттянула край рукава. Кожа была чистой, бледной, но привычной. Никаких чёрных прожилок. Неужели... неужели у меня и вправду был шанс? И я вчера так ужасно обошлась с Тейном, даже не став его слушать...

— Однозначно да, — прошептала я, глядя в пол. — Не понимаю, в чём причина.

Из-за предстоящей поездки я нервничала. Внутри всё сжималось в тугой, тревожный комок. А если командир передумает? Если это была всего лишь жестокая шутка, игра с обречённой, и сейчас всё рухнет?

Но когда на утреннем построении, командир объявив о первом выезде за пределы академии, о нашей первой настоящей зачистке, я невольно обрадовалась.

— Один байк на пару, — его слова заставили всех замереть. Он обвёл строй безразличным взглядом. — Советую решить сразу, кто будет держать руль. Потом будет не до споров. Тот, кто сядет за спину, должен доверять свою жизнь впереди сидящему, а также отвечает за навигацию и защиту.

Кольнуло где-то под рёбрами. С кем мне ехать? Мой напарник, сто седьмой, всё ещё был лазарете. Мы потянулись к массивному одноэтажному зданию, как стадо послушных овец. На входе, неподвижно стоял высокий парень в серой форме. Автомат на его груди выглядел пугающе, он беззвучно повернул ключ в массивном замке. Дверь открылась с глухим скрежетом, впуская нас внутрь.

И перед нами открылся адский гараж. Десятки, если не сотни, металлических монстров выстроились в бесконечные ряды — от лёгких байков, похожих на хищных насекомых, до бронированных машин с тупыми, слепыми мордами. У стены, за толстым стеклом небольшого окошка, виднелся склад. Святая вселенная... Это был арсенал. Горы оружия, аккуратно сложенные стеллажи с автоматами. Не инструменты для учёбы. Инструменты для убийства. И сейчас они ждали нас.

Пока командир заполнял в стороне какие-то бланки, мы, как на конвейере, получали оружие. Подходили, протягивали руку, и в неё вкладывали холодный, смертоносный вес. Поставил подпись в журнале — и шаг вперёд, к следующей станции этого ада. Мне на грудь повесили автомат. Он был тяжёлым, незнакомым.

Я изучила его скользящим взглядом. Стрелять я умела. В этом мне хоть немного повезло — меткость была моим козырем. Детство, проведённое в лесах с отцом на охоте, и часы на стрельбище здесь, в Академии, не прошли даром. Но стрелять на ходу? С трясущегося байка, в цель, что мелькает в тумане? Это казалось не просто сложным — нереальным.

— Разбиться на пары, — прозвучала очередная команда, режущая тишину склада.

Мой взгляд инстинктивно нашёл Рыжика. Но он, поймав его, лишь виновато отвел глаза и шагнул к сто первому, вставая рядом с ним. А я осталась стоять одна, с тяжёлым железом на груди и нарастающей пустотой внутри.

За парами один за другим закрепляли байки — унылые, покрытые пылью и ржавчиной. Гул моторов, смешанный с запахом бензина начал наполнять ангар. А я всё стояла на месте, будто невидимая, забытая всеми. Высокие ворота с оглушительным лязгом поползли вверх, открывая щель в сером, бесконечном мире за стенами. Я лишь с тупой покорностью смотрела, как парни усаживаются за руль, как их напарники пристраиваются сзади, цепляясь за их плечи.

— Чего застыла? — голос командира прозвучал рядом, заставив вздрогнуть.

Он уже сидел на своем байке. Его машина была иной — более хищной, с изогнутыми рулями, уходившими вверх. И он сам... он сменил форму на чёрную кожаную куртку и такие же штаны. Он выглядел не как солдат, а как некое опасное, постороннее существо, случайно занесенное в эту серую реальность.

Я подняла голову, пытаясь осмыслить его вопрос.

—Я... еду с вами? — прозвучало глупо и наивно.

— А ты видишь здесь ещё желающих везти тебя? — его тон был ровным, без насмешки. — Садись.

Я, словно во сне, перевесила автомат через плечо и сделала несколько неуверенных шагов к его байку. За ним было небольшое кожаное сиденье. Мне нужно было перекинуть ногу и прижаться к его спине. Слишком близко. Слишком... лично.

— Я не уверена, что... — я запнулась, не в силах выразить всю глубину своего смятения. Это казалось невозможным.

— Хорошо, — он просто кивнул и повернул ключ зажигания. Мотор рыкнул, вибрируя. Он собирался уехать. Оставить меня здесь.

— Стойте! Подождите! — панический крик вырвался сам собой, прежде чем я успела подумать.

Он замер, не глуша двигатель. Медленно, словно подходя к краю пропасти, я перекинула ногу и опустилась на сиденье позади него. Конструкция была коварной — какой бы ни была дистанция, мои бедра все равно касались его куртки. Щеки пылали огнем, и я была благодарна, что он не видит моего лица.

— Номер сто шесть, — его голос прозвучал ровно, но я уловила в нем едва заметную заминку. — Я разрешаю держаться за меня. Не хочу останавливаться и подбирать тебя по дороге.

Я осторожно, будто прикасаясь к чему-то хрупкому и опасному, протянула руки вперед. Пальцы сомкнулись на его торсе. Он был твердым, как камень, и таким же холодным — или это кожа куртки была ледяной? Под ней чувствовалась стальная мускулатура. Он казался огромным, подавляющим.

Наш байк рванул с места, и я сильнее впилась в командира руками. Мы первыми пронеслись под открытыми воротами, и на меня обрушилась стена ветра. Он бил в лицо, вырывал дыхание, заставляя глаза слезиться. Длинные пряди волос хлестали по щекам, и во рту неожиданно возник горьковатый привкус свободы — такой незнакомой, что хотелось смеяться и плакать одновременно.

Я сильнее прижалась к его спине, пряча лицо в жесткой куртке, пытаясь укрыться от ледяного потока. И тогда до меня донесся запах. Не пыли, не сигарет, а чего-то чистого, острого и неуловимого — шлейф от его волос, манящий и опасный. Я резко отдернулась, заставляя себя не думать, не чувствовать.

Вокруг расстилалась безжизненная равнина. Бескрайние поля, поросшие бурьяном, и скрюченные, лысые деревья с ветвями, похожими на пальцы. Все это тонуло в молочной пелене тумана, пожирающего горизонт, словно его и не было вовсе.

Я сделала глубокий вдох. Влажный, тяжелый воздух наполнил легкие — тот самый, что медленно разъедал меня изнутри. Ирония была горькой: можно было наслаждаться дыханием собственного убийцы.

Ветер всё сильнее леденил пальцы, и я, недолго думая, бесцеремонно сунула руки под его расстегнутую куртку, прижав ладони к тонкой ткани майки на животе. Мышцы под моими пальцами мгновенно превратились в камень. Его спина напряглась, стала неподвижной и жёсткой.

Я осторожно приподнялась на сиденье, так, чтобы мои губы оказались рядом с его виском, а ветер не вырывал слова раньше времени.

— Вы уверены, что я смогу защитить вас, пока вы ведёте байк? — мой голос прозвучал приглушённо, почти утонув в рёве мотора, но я знала — он услышал.

Он не повернулся, лишь его плечи чуть напряглись.

—Думаешь, стоит развернуться и оставить тебя в Академии?

В ответ я инстинктивно сжала его ещё сильнее, прижимаясь к спине, и почувствовала, как он резко, почти сдавленно выдохнул. Эта близость была неправильной. Запретной. Но в её неправильности была странная, тревожная сладость.

— А вы этого хотите? — тут же выдохнула я, и сердце заколотилось где-то в горле.

Он на секунду замер, и я уловила лёгкий поворот его головы.

—Чего хочу я, — его слова прозвучали так тихо, что их едва не снёс ветер, но я смогла уловить их. — тебе лучше не знать.