Глава 8. Пикник на краю

Я сидела в саду нашего загородного поместья, наслаждаясь редкими мгновениями покоя. Над садом был растянут весенний полог, что позволяло насладиться погодой, а не окоченеть от царящей вокруг поздней осени. Поместье было небольшим, затерянное среди деревьев, вдали от шумного города с его вечными интригами и сплетнями. Здесь я могла, наконец, выдохнуть и позволить себе хотя бы недолго думать о всяких пустяках.

Вчера, к моему величайшему неудовольствию, я «случайно» столкнулась с Лором Греймейном в городской кондитерской. Лично я в подобные случайности верила так же сильно, как в доброту тёмных духов. Но надо признать, что Лор был безупречно мил, обаятелен и внимателен, словно сам себе на спор решил сыграть идеального кавалера. Что, впрочем, только усиливало мои подозрения.

Я даже мысленно похвалила себя за то, что не повелась на его улыбку и взгляд, способный расплавить любой женский мозг. Особенно после того, как он заговорил, что Каэл Драйвен опасен и вообще – злодей, каких мало. «Весомые доказательства» были обещаны в ближайшее время, но почему-то я сомневалась, что увижу нечто большее, чем наспех слепленную клевету. Хотя и это могло оказаться полезным.

В общении с Лором предпочла образ «чудо какой дурочки». Это позволило узнать гораздо больше.

Мужчины обычно недооценивают девушек, если те улыбаются слишком широко и хлопают ресницами чаще, чем бабочки своими крыльями. Лор явно не был исключением.

Что до самого лорда Греймейна, я до сих пор не могла понять, как к нему относиться. Он казался мне человеком, который одинаково усердно поборется за любой трофей, лишь бы насолить Каэлу. Неважно, будь я наследницей старинного рода или фантиком от конфеты – он все равно бы так же упорно наступал сопернику на пятки.

Здесь, в поместье, мне было спокойнее. Но долго наслаждаться одиночеством не выйдет. Уже совсем скоро сюда должен был нагрянуть господин Каэл Драйвен собственной персоной. Судьба хотела убедиться, что я отработаю все восемнадцать тысяч золотых до последнего медяка.

Выбор одежды для пикника стал настоящей проблемой.

В этом поместье не было нарядов, подходящих для светских выходов, а идея тащить за собой сундук с платьями казалась мне идиотской. Особенно с учетом того, что для экономии времени мы со стражей рода фон Арлен добирались верхом.

В итоге я решила остаться в костюме для верховой езды: простые тёмные брюки, высокие сапоги, белая рубашка с воротником-стойкой и облегающий жилет. Волнистые волосы я оставила распущенными, на губах лишь прозрачный бальзам.

Будет забавно посмотреть, как он отреагирует на этот контраст с образом с нашего последнего ужина, во время которого я выглядела так, словно шла покорять сердца всей столицы разом.

Место для пикника было организовано на удивление тщательно, экономка расстаралась. Даже интересно, какие ценные указания выдавала ей бабушка.

В тени беседки стоял стол, уставленный закусками и напитками. Пара кресел с подушками, друг напротив друга, создавали атмосферу почти уюта. Пруд, расположенный неподалёку, был до неприличия мелким – вода едва доходила мне до колен.

Даже при всём желании и упорстве господина Драйвена я никак не смогла бы драматично утонуть.

Впрочем, если вспомнить наши предыдущие встречи, шансы всё же оставались.

В ожидании гостя я от нечего делать чертила бессмысленные завитушки на листе бумаги, положенном на деревянную подкладку. Символы, линии, абстрактные фигуры – всё это выглядело примерно так же логично, как мои отношения с Каэлом Драйвеном. Плана не было, перспективы туманны, опасения в наличии.

– Интересная композиция, – внезапно раздался знакомый голос у меня за спиной. – Это тайное послание или просто выражение внутреннего хаоса?

Я резко обернулась и встретилась взглядом с Каэлом. Он стоял совсем близко, изучая рисунок с лёгкой, едва заметной усмешкой. Как он умудряется каждый раз так бесшумно подходить? Может, мне пора к лекарю проверить слух?

– Скорее второе, – ответила я. – Но если вам хочется поискать там что-то особенное, не сдерживайте себя.

Он слегка улыбнулся, проходясь по мне медленным и явно оценивающим взглядом.

– Должен признать, этот образ вам идёт гораздо больше.

Комплимент заставил меня вздёрнуть бровь.

– Благодарю. Мне невероятно приятно слышать, что я практически соответствую вашим ожиданиям.

– Вы всегда превосходите их, – парировал Каэл, не отводя взгляда.

Я едва удержалась от саркастического комментария, хотя внутренний голос буквально рвался наружу. Как мило с его стороны заметить это именно сейчас, а не тогда, когда я потратила несколько часов, выбирая наряд для ужина в ресторации.

Мой взгляд невольно скользнул к большой коробке в руках Каэла. Он заметил мой интерес и приподнял её чуть выше.

– Решил, что десерт сделает нашу встречу немного более приятной, – пояснил он с едва заметной усмешкой.

– Какое интересное совпадение, – заметила я, позволяя себе тонкий намёк. – Именно в этой кондитерской я недавно отлично провела время.

Каэл на мгновение застыл, взгляд его стал острее. Я мысленно отметила: один-ноль в мою пользу.

– Да, действительно интересное совпадение, – согласился он, чуть сжав губы. – Надеюсь, мой выбор вас не разочарует.

– О, ни в коем случае, – легко ответила я, улыбаясь ему с притворной невинностью. Хотя, если честно, эти десерты мне уже успели порядком надоесть.

Он изогнул бровь, с лёгкой усмешкой опуская коробку на стол и устраиваясь напротив. В его взгляде появилось напряжение, которое я не могла не заметить.

– Вы предпочитаете чай или что-то покрепче? – спросил он.

– Вообще-то чай, как хозяйка, должна предлагать я. Позволю себе выполнить хотя бы эту обязанность, – заметила я.

Я изящно взяла чайник и стала разливать горячий напиток в фарфоровые чашки, чувствуя на себе слишком внимательный взгляд Каэла.

– Итак, – лениво начал Каэл, наблюдая за мной поверх края чашки, – в какую игру мы будем играть сегодня? В прошлый раз были «гляделки на балу», потом, кажется, последовали «неожиданные купания в магическом саду», ну и, конечно, незабываемые «провокации за ужином».

Я едва удержалась от улыбки.

– О, я искренне полагала, что в этот раз вы взяли подготовку развлекательной программы на себя, – ответила я, поднимая на него глаза. – С моей стороны только декорации и закуски. Не стала рисковать.

– И всё же, риск вам к лицу, леди Элиана, – парировал он с едва заметной улыбкой. – Кажется, именно когда вы шагаете по грани, вы становитесь особенно… очаровательной.

Я слегка приподняла бровь, почувствовав, как внутри начинает закипать знакомый азарт от нашей пикировки.

– Значит, мои попытки быть милой и покладистой были совершенно напрасны? – произнесла я с притворным сожалением.

– Боюсь, милость и покладистость – это не ваш стиль, – усмехнулся Каэл. – Скорее уж, дерзость и вызов.

– Вы так быстро разгадали мои сильные стороны? – спросила я, не сводя с него глаз. – А ведь на нашей первой встрече вы выглядели куда менее заинтересованным.

Каэл на мгновение замолчал, изучая моё лицо с непривычной серьёзностью.

– Возможно, тогда я ещё не распробовал все оттенки вашего характера. Теперь же мне интересно раскрыть каждый из них.

– Осторожнее, господин Драйвен, – я прищурилась, позволяя себе лёгкую провокацию в голосе, – подобные исследования могут завести нас слишком далеко.

Он неспешно отставил чашку и чуть наклонился вперёд, понизив голос:

– Вопрос лишь в том, кто из нас первым отступит.

Я ощутила, как моё дыхание сбивается. Отступать? Я на своей территории, за нами издали наблюдала стража… Отступать я не намерена.

– Позволите мне задать один личный вопрос, леди Элиана? – Каэл внезапно изменил тон на более серьёзный, но глаза его всё ещё блестели азартом.

Я слегка напряглась, но постаралась скрыть это за привычной иронией:

– Господин Драйвен, по-моему, вы уже позволили себе значительно больше, чем один личный вопрос. Впрочем, продолжайте. – Я сделала приглашающий жест рукой, словно передо мной придворный шут, которому я великодушно разрешаю развлечь меня.

Он помолчал мгновение, будто обдумывая слова, затем произнёс:

– Мне искренне любопытно, что такого вы могли найти в человеке вроде Лора Греймейна?

Вот сейчас мне бы вздохнуть и сказать: «Серьёзно? Опять он?» Но я удержалась.

– Господин Драйвен, я уже начинаю подозревать, что мысли о Лоре Греймейне не дают вам спокойно спать по ночам, раз даже сейчас вы решили заговорить о нём. – Я склонила голову, будто искренне озадачена этой его странной привязанностью.

Каэл едва заметно скривился, но быстро вернул лицу спокойное выражение.

– Поверьте, мысли о Греймейне никак не влияют на моё спокойствие, – произнёс он холодно. – Но я серьёзно. Что именно вас привлекает в нём?

Я пожала плечами, решив немного подразнить его:

– Ну, он обаятелен, внимателен, умён, обладает отличным чувством юмора, не говоря уже о его безупречных манерах. А его умение вести светские беседы вызывает неподдельное восхищение…

Всё это я произносила с улыбкой, хотя в голове в это время звучало: «Обаятелен, как слизень. Умён, как мокрый платок. Манеры? Скорее – привычка шевелить бровями в такт своему самодовольству».

Каэл смотрел на меня внимательно, и с каждым моим словом его лицо всё больше напрягалось.

– Судя по вашему выражению, вам не слишком приятно это слышать, господин Драйвен, – мягко заметила я, откидываясь на спинку кресла. Внутри всё ликовало. Еще один балл в мою пользу.

– Просто позвольте дать вам дружеский совет, леди Элиана, – произнёс он, слегка сузив глаза. – Будьте осторожны. Лор Греймейн далеко не так безобиден, как кажется.

Я подняла на него удивлённый взгляд, внутренне улыбаясь:

– Какое любопытное совпадение! То же самое лорд Греймейн сказал и о вас. И кому же мне верить?

Каэл чуть склонил голову, рассматривая меня с тем самым вниманием, от которого почему-то становилось жарко в области ключиц.

– Поверьте обоим, – произнёс он лениво, но в голосе звучал металл. – Мы оба для вас опасны. Вот только опасность, которая исходит от Лора, реальна. Я же ставлю перед собой иные цели. Смею надеяться, вам даже понравится.

– Иные? – переспросила я, приподняв бровь. – Что же за цели ставит перед собой самый загадочный благотворитель королевства?

Каэл усмехнулся уголком губ, легко, почти незаметно. Его пальцы обвили ручку чашки, и невинный жест вдруг стал неприлично интимным.

– Быть ближе, – произнёс он. – Понять, что скрывается под всеми этими слоистыми остротами. Узнать, какой вы бываете, когда перестаёте защищаться.

Я уселась ровнее, стараясь держать спину прямой.

– И всё это ради… филантропии? – уточнила я, позволяя голосу звучать наивно. – Или у вас новый проект: восстановление репутации аристократок с колким языком?

– Вы и правда считаете себя нуждающейся в восстановлении репутации? – бархатно бросил он, наклоняясь чуть ближе.

Я одарила его безупречно вежливой улыбкой, в которой, возможно, сквозила капелька яда:

– Нет. Но вы, возможно, склонны спасать тех, кто не просил.

Каэл не отводил взгляда. Он явно получал удовольствие от этой словесной дуэли. И если честно, я – тоже. Вот только…

Вот только то, что меня действительно беспокоило – Каэл становился для меня слишком… притягательным. Господин Драйвен, с его ледяным самообладанием, насмешливым тоном и невыносимой манерой держаться, вызывал у меня опасную дрожь под кожей. Опасность не только для тела, но и для головы. Для сердца. Для здравого смысла.

Меня злило даже не то, как он смотрел или говорил, а то, как я сама реагировала. Я ведь действительно ждала сегодняшней встречи. Злилась я и на то, что в глубине души – совсем в глубине, на запретной полочке, где я храню свои самые глупые слабости – он стал чем-то вроде опиума. Я ждала этих словесных поединков. И тот факт, что он меня на них подсадил, лишь убеждал меня, что я проиграла.

Я налила себе себе вторую чашку чая – только бы не смотреть на него. И всё же решилась заговорить.

– Что вам от меня нужно на самом деле, господин Драйвен? – устало спросила я. Голос прозвучал тише, чем я рассчитывала, но всё равно достаточно отчётливо. – Игру с «мы просто следуем условиям сделки» мы уже прошли. Дымовая завеса из полунамёков и взаимных шпилек тоже рано или поздно себя исчерпает.

Он молчал, а я – нет.

– Я не сильна в интригах, но к каким-то выводам всё же пришла, – я глубоко вдохнула, всё ещё не решаясь поднять на него взгляд. – Во-первых, я не верю в показушную благотворительность. Если бы вы просто хотели помочь затопленным регионам, вы бы нашли способ, не вовлекая в это меня. Аристократку, положение которой и без того слишком шатко. Допустим, вы – действительно крайне удачная партия для рода фон Арлен. Не аристократ, зато с деньгами, влиянием, связями. Достаточно весомы, чтобы Совет не возражал. Моему роду нужен кто-то, кто согласится носить имя фон Арлен, кто поддержит род – формально, но надёжно. Герцогине это, вне сомнений, выгодно. Вам, возможно, тоже. Такой союз укрепляет обе стороны.

Я ненадолго перевела дыхание.

– И если уж говорить о выгоде лично для вас, то, как бы это ни звучало, вы получаете доступ в те круги, которые вас до сих пор не признают полностью. Для вас брак с последней представительницей старинного рода, пусть и без магии – это не просто союз, это ключ. Это имя, которое откроет двери даже к самым чопорным семьям. Это вложение, которое начнёт приносить дивиденды сразу после объявления помолвки. Уверена, вы умеете считать.

Я умолкла на секунду, но потом, уже тише, почти шёпотом, добавила:

– Только скажите, пожалуйста… Это был её план? Или ваш?

Я вдруг поняла, что намеренно говорю о себе, как о предмете торга, как о выгодной сделке. Без чувств. Без души. Чтобы заглушить, что где-то в глубине души я всё же человек.

Я подняла взгляд. Без насмешки. Без щита.

Он ведь так хотел?

И, похоже, попала в цель. Выражение его лица – по-настоящему удивлённое, даже потрясённое – стало для меня неожиданностью. Каэл Драйвен и эмоции? Вот уж не думала, что увижу такое своими глазами. Я внутренне усмехнулась: похоже, попала точно в яблочко.

Встала со своего места и сделала несколько шагов вперёд, к краю беседки. По давней привычке – прятать эмоции спиной, если совладать с лицом не получается – я отвернулась, глядя на пруд.

– Хотя знаете, – произнесла я, стараясь говорить ровно, – мне, по большому счёту, всё равно, чей это был план. Бабушкин, ваш, великого совета магов или какого-то теневого кружка старых мерзавцев, решающих судьбы за вечерним бренди. Всё это – тонкости. Важнее другое: что от меня требуется?

Я продолжила, не оборачиваясь:

– Объявить о помолвке? Выйти замуж? Нарожать кучу детей и сидеть в тени, как добродетельная жена, пока вы вершите великие дела? Или, может, я должна блистать на балах, улыбаться, когда от меня этого ждут, и исчезать, когда надоест? Какая роль мне отведена в этой прекрасной пьесе? Хотелось бы знать сценарий заранее – ну, чтобы реплики выучить и не сбиться в ключевой момент.

Я услышала, как Каэл встал со своего места. Он позволил мне это услышать. Обычно он двигался бесшумно, будто и вовсе не касался земли. А сейчас… Я знала, он подошёл вплотную. Почти вплотную.

И это было до боли похоже на ужин в ресторации.

Только в этот раз я не отстранилась.

Но и не обернулась.

– И что, вы впрямь на всё согласны? – Его голос прозвучал хрипло, низко, почти хищно.

– Абсолютно, – с уже неприкрытым сарказмом отозвалась я. – Буду самой покладистой марионеткой в этом фарсе. С прямой спиной и идеальной родословной.

Каэл молча развернул меня к себе. Его руки были тёплыми, движение – решительным. И когда наши взгляды встретились, я увидела в его глазах не раздражение, не насмешку, а… что-то, отдалённо напоминающее сожаление.

– Боги, – тихо произнёс он. – Как же зашорили мозг этим несчастным юным аристократкам.

– Простите, мы не все росли в свободе и с мешком золота за плечами, – фыркнула я, но он не дал мне развить тему.

– Мне претят эти игры в интриги, социальные брачные договоры и вся эта театральная постановка, где вместо людей – титулы и династические расчёты. Поверьте, я неплохо справляюсь как простой делец. И до недавнего времени при одной только мысли «брак с аристократкой» у меня начиналась аллергия.

Он говорил спокойно, но с такой твердостью, что мне невольно захотелось отступить. Но я не сделала и шага.

– Вы ошибаетесь, Элиана, – продолжил он, всё ещё удерживая мой взгляд. – Ни ради герцогини, ни ради влияния, ни ради союзов, которых вы так боитесь, я бы и пальцем на левой ноге не пошевелил. Меня сложно мотивировать подобной выгодой. Я сам себе выгоден.

Я молчала, ощущая, как внутри всё перекручивается в узел.

– Да, – сказал он наконец. – У меня действительно есть план. Есть стратегия. Есть причины для действий. Но они не направлены на вас. И, уж поверьте, вам я не наврежу.

Он отпустил моё запястье, но не отстранился. Лишь взгляд чуть смягчился.

– И знаете, что меня в вас подкупает? – тихо добавил он. – Что вы тоже всё это ненавидите. Как и я. Но вот что удивительно – несмотря на это вы всё равно были бы готовы принять эту роль. Молчать. Подчиниться. Принести себя в жертву.

Он склонил голову чуть набок.

– Такая… добропорядочная аристократка. Идеальный товар для брачного рынка. Почти, – усмехнулся он. – И эта роль вам не идёт.

И мне вдруг стало так неловко, так злостно неловко, как будто он заглянул в самую глубь моего мозга и вытащил на свет то, что не очень-то хотелось доставать.

Каэл, всё ещё стоя рядом, говорил медленно, будто тщательно подбирал слова:

– И знаете, я бы с радостью дал вам торжественное обещание никогда на вас не жениться – исключительно ради вашего душевного покоя. Вот только покривил бы душой. – Его голос стал ниже, тише. – Если вы действительно хотите знать мои намерения, то да – у меня есть цель. Закончить со своими менее благородными делами и начать ухаживать за вами всерьёз.

Я вскинула на него взгляд – резко, чуть испуганно. Он встретил мой взгляд прямо, без привычной усмешки. И впервые за всё время наших встреч я почувствовала, как заливаюсь краской. Настоящей, откровенной, предательски розовой.

Это было нелепо. И глупо. И очень, очень не вовремя.

Я пыталась собраться, внутренне выровнять осанку эмоций, мысленно дать себе пощёчину, но всё, что во мне обычно чётко структурировано и выстроено по порядку – пошло прахом. Сердце колотилось, в голове роились только обрывки мыслей.

Я малодушно отвела взгляд, принимая капитуляцию.

Каэл заметил это. Конечно, заметил. В его глазах мелькнуло удовлетворение – почти нежное, почти трепетное. Он чуть склонился ко мне и мягко, подушечками пальцев, коснулся моего подбородка, поворачивая моё лицо к себе:

– Не прячьтесь. Не каждый день доводится увидеть леди фон Арлен вот такой.

И я, конечно, могла бы сказать что-нибудь колкое. Отшутиться, отвести глаза, вернуть привычную маску. Но не сделала этого. Потому что в тот момент он смотрел на меня иначе. И я едва удержалась, чтобы не развернуться и не скрыться в ближайшем кусте. Потому что, чёрт побери, он смотрел с таким вниманием, будто действительно видел во мне не стратегический союз, не раздражающий элемент, не марионетку… А человека.

И это было пугающе опасно. Поверить ему – пугающе опасно.

Потому что, если он действительно говорил правду – у меня больше не оставалось ни одной приличной причины бояться того, как сильно он мне начал нравиться.

Потому что, если он действительно говорил правду – у меня больше не оставалось ни одной приличной причины бояться того, как сильно он мне начал нравиться.

– У меня действительно нет магии, – вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Каэл, всё ещё не отпуская моего лица, чуть нахмурился, но не перебил.

– Ни капли. Ни намёка. Я – ходячее разочарование всех древних родов. Ваши притязания на мой счёт нелогичны.

Каэл закатил глаза:

– Это удивительно, насколько резко вы меняете свою позицию. Ещё совсем недавно вы так убедительно рассуждали о выгодности нашей потенциальной сделки…

– Ах, значит, мои аргументы прозвучали настолько убедительно? – вскинулась я, чуть наклоняясь вперёд. – Простите, что разрушила иллюзию. Наверное, надо было разыгрывать спектакль до конца. Упасть в обморок от благоговения и прошептать: «Берите меня, господин Драйвен, я не против быть вашей логистической единицей!»

– А мне казалось, вы предпочитаете оставаться в сознании, – отозвался он лениво, но в его голосе сквозила едкая усмешка. – Иначе как вы собирались контролировать весь сценарий, написанный вами же для себя и для меня?

– Вы удивитесь, но женщины умеют контролировать процесс даже без сознания, – парировала я. – По крайней мере, если верить авторам тех самых книг, которые я недавно цитировала.

– Всё ещё перечитываете «Пылкие лорды и страстные штормы»? – Каэл чуть склонил голову.

– Конечно, – ответила я с безмятежной улыбкой. – Но сейчас перешла к продолжению: «Брак по расчёту».

Каэл рассмеялся – хрипло, коротко, как будто это вырвалось помимо воли. А я поняла, что его смех мне нравится.

И всё-таки внутри жгло тревожное чувство: он смеётся, он колко парирует, он снова на коне. А я… я не уверена, кто сейчас ведёт этот танец, но чувствую, что теряю равновесие.

– А что за менее благородные дела, которые вас ждут? – спросила я, прищурившись.

– Судя по всему, вы сгораете от нетерпения, чтобы я уже перешёл к ухаживаниям, – лениво протянул он.

Я усмехнулась, холодно и очень чётко:

– Я предпочитаю не недооценивать противника. А потому вынуждена возвести полную оборону. Она будет масштабной, стратегически выверенной и, желательно, непробиваемой.

– Противника, – повторил он, хрипло и как-то почти… с наслаждением. Затем, чуть тише: – Какую именно оборону? Физическую? Эмоциональную? Или вы приготовили особый арсенал на случай яростного штурма?

Моё сердце пропустило удар. Конечно, нет, это не от волнения. Просто внезапный приступ тахикардии.

Каэл приблизился медленно, размеренно, с той самой опасной уверенностью, которая разбивает спокойствие в щепки. Он не торопился – словно охотник, который заранее знает, что добыча уже не уйдёт. Ну а я? Конечно, я не добыча. Я максимум – лисица, готовая вцепиться в руку, которая потянулась к капкану.

Он подошёл вплотную, и я ощутила, как его торс касается моей груди. Едва заметно. Но достаточно, чтобы у меня задрожали пальцы. Внутренний голос, тот самый, что обычно отвечает за здравомыслие, срочно взял отгул и испарился, бросив на стол прощальную записку: «Разгребай последствия сама!»

– Я бы с удовольствием сломал всю вашу оборону, – прошептал он и накрыл мои губы поцелуем.

Он был нежен, почти трепетен. Будто говорил этим прикосновением: «Я могу быть таким, если ты позволишь».

Но я не позволила. Не хотела, чтобы за ним оставалось последнее слово, пусть даже в таком формате.

Мысленно усмехнулась. И вернула поцелуй – совсем не так. Не трепетно. Не нежно. Я вложила в него укол, вызов, жар и злость. Это был поцелуй-заявление: не думай, что я покорюсь, не надейся, что сдамся без боя.

Каэл не отступил. Наоборот. Он поддался. Его руки сомкнулись на моей талии, его губы стали требовательнее, глубже. Он словно отвечал на вызов, словно говорил: «Ты хочешь сражаться? Сражайся. Такая битва мне по душе»

Всё остальное исчезло. Осталась только эта игра. Эта дуэль, в которой страсть была оружием. И каждый из нас хотел победить. Хотя, если честно, я уже не была уверена, кого именно в этом поединке надо считать победителем. Или проигравшим.

Ливень хлынул внезапно, без предупреждения, хлесткий и плотный, как ушат ледяной воды. Он разом отрезвил. Мозг, до того опьянённый прикосновениями и вкусом Каэла, включился за секунду до раската грома. И с тем же грохотом.

Я осознала, насколько… откровенным стал наш поцелуй. Насколько горячими стали мои собственные руки, которые, если быть совсем честной, уже почти заползли под рубашку Каэла.

Каэл был ничуть не лучше. Судя по всему, он тоже забыл, где мы находимся и кто мы такие. И уж точно не думал ни о приличиях, ни об условностях, ни – упаси звёзды – о моей бабушке. А я подумала. И это, пожалуй, было самым отрезвляющим.

В голове стучало только одно: «За нами наверняка наблюдают. И кто-то, вполне возможно, уже мчится к герцогине с докладом».

Я резко отстранилась. Сделала шаг назад. Потом ещё.

На максимально безопасную дистанцию.

Каэл, как ни в чём не бывало, приступил к застёгиванию верхних пуговиц рубашки, движения его были аккуратны, сдержанны, даже степенны.

Но взгляд выдавал эмоции – он чертовски доволен собой.

– Странно, – сказал он, оглядывая небо из-под крыши беседки. – Я всегда думал, что магический купол защищает от внешних погодных проявлений.

Я промолчала, но мысленно фыркнула: полноценный купол, как в магическом саду, стоил целое состояние, и бабушка не была настолько щедра на погодные прихоти. Мы держали только температурный режим.

Я выпрямилась, собираясь с мыслями. Ливень уже начал размывать гравийные дорожки.

– Дорогу до города, скорее всего, размоет. При поместье есть гостевой домик, – сообщила я деловито, отмахиваясь от ненужных мыслей. – Я скажу экономке, чтобы она всё подготовила.

Гостевой дом находился достаточно далеко от моих покоев. Достаточно, чтобы никто не забыл, где чья территория.

– Хорошего вам вечера, господин Драйвен, – бросила я через плечо и, не дожидаясь ответа, двинулась прямиком сквозь ливень, не оглядываясь.