Побывка

Назар увидел его через окно кафе в очереди к банкомату. И отвернулся. Хотя тело мгновенно среагировало, жар ударил в низ живота, ноги ослабели. Но не хотелось пялиться, подходить при посторонних, говорить дежурные слова. Он и так знал, что рыжая макушка вела себя как флюгер, глазела на очередь, втыкалась в телефон, подпрыгивала – стоять на месте хозяину макушки было невмоготу.

А может Назар боялся, что его не вспомнят и получится, что он идиот. Он-то Рыжика узнал сразу. Едва взглянул. Тот совсем не изменился, его случайная и тайная симпатия, хотя год, наверно, они не виделись. В руке также телефон, палец крутит локон рыжих волос. Летняя просторная рубашка скрывала задницу и бедра. Стройные ноги в дырявых джинсах и кроссовках на босу ногу, казалось, ведут отдельную от тела жизнь.

Назар помнил, какие у Рыжика ноги. Он все помнил. Удивленные глаза, робкую улыбку. Как легко веснушчатый омежка покраснел, заморгал, стоило посмотреть на него в упор. Как отвернулся, разглядывая что-то в конце улицы, как рылся в рюкзаке и выудил книжку. Как спрятался за книжкой. Назар опаздывал на службу, космический корабль ждать не будет, и не вышел из машины. Только пялился, пока ждал зеленого сигнала светофора.

Старший брат Недд говорил, что он своего мужа так и опознал. Увидел, внутри все полыхнуло, а дотронулся, тут же член встал так, что отпустить от себя омегу Недд не смог. Утащил на орбиту и быстро женился. Ну, такому известному командиру все позволено. А Назар еще не дослужился, хотя в альфа-дивизионе “Рвущие пространство” он не последний человек. Опять же, у другого брата – близнеца Нейтана, ничего хорошего из большой любви не получилось. И по слухам, гуляющим по родне, брак на грани распада. Вот и кому верить? Недд бы точно сказал, что везет только настоящим бойцам, а Нейтан что, врачишка, сидит на медосмотрах. Вот и лопухнулся с любовью.

В модном кафе напротив банка, куда Назар заскочил перекусить, почти не было мест. Незнакомые люди подсаживались друг к другу, легко спрашивая разрешения и легко получая его. За столиком у окна он сидел один. В стекле отражался альфа лет тридцати, загорелый, в грубых ботинках и мешковатых штанах. Серая футболка обтягивала крепкую фигуру. Бейсболка цвета хаки надвинута на лоб. Глаза неприветливые, узкие губы сжаты. На стуле рядом расположился рюкзак. Синяя ветровка с капюшоном небрежно брошена сверху. Третий стул был свободен. Но натыкаясь на острый взгляд, все обходили столик. Расслабленная поза никого не обманывала.

Назар снял бейсболку, провел рукой по гладко бритой голове, потер щеки с легкой щетиной. Он в городе всего на несколько дней. Недд вместо себя отправил на побывку. И такая удача – Рыжик встретился. Вместо улыбки Назар нахмурился. Они с Нейтаном мало улыбались, зато легко хмурились. Официант наблюдая издали, не решался подойти и забрать пустые тарелки, посетитель был весь какой-то неправильный, напряженный и опасный. Наконец, Назар встал, закинул рюкзак на плечо характерным для военных резким жестом, и бесшумно выскользнул из кафе на улицу.

Тим едва не бросился со всех ног к тому самому альфе, когда тот неожиданно вышел из кафе. Это точно был он, хмурый нахал из красной машины, который без стеснения разглядывал его. Точно. Тим отлично запомнил грубоватое лицо, цепкий взгляд, широкие плечи. Да что запомнил – врезалось в память так, что фотокарточки не надо. И болтливый Тим никому не рассказал, как смутился от чужого внимания, это он-то смутился, проныра Тим без тормозов.

Семейная пара с ребенком в коляске, стоявшая за Тимом, подтолкнула его к банкомату, уже подошла очередь. Вот же некстати. Быстро набирая пин-код, нетерпеливо постукивая телефоном по бедру, он схватил купюры и сунул, сминая в карман. С трудом выбрался из очереди, которая дружно сделала шаг вперед к банкомату и толкнула его в противоположную сторону. Подбежал к кафе, огляделся. Блин, ушел. Опять ушел. Сердце сжалось. И что Тиму теперь делать. Даже розыск в сети не проведешь.

Год назад, стоя на переходе, Тим подумал, что не часто такие мачо попадаются. Его братья были вполне себе крепкие ребята, но до незнакомца не дотягивали. Все мышцы на месте, подтянутый, видный. В машине сидел спокойно. Не кидался высматривать свободную дырку на дороге, и скорей в нее всаживаться. Сидел уверенно, как вцепился своими высокими ботинками в педали. Не сдвинешь. Машина была низкой посадки и с ручной коробкой передач, Тим все разглядел. Кроме номера машины, балда. И в телефон этот мачо не смотрел. Не ботаник, сразу видно. Думал о чем-то своем, мужском. Разок только остро глянул на него, Тим и покраснел, вот дурак. Не посмел дальше рассматривать, поплыл потому что. Враз трусы мокрые стали. Никогда раньше с ним такого не было. Даже от шальных картинок в мужском журнале.

Посматривал тайком из-за книжки. Одежда сидела на незнакомце, как на него сшитая, не скрывала выправки, сила мужская чувствовалась. Глаза выразительные, темные. Бритый наголо, щетина пробивается – как артист. Сейчас все артисты голову бреют. Наверно, с курорта, загорелый. Хотя такой парень и курорт не сочетались абсолютно. И без кольца на пальце. Такой сам первым не подойдет познакомиться. Только если помочь, сумку там поднести, омежку защитить от наглых альф. Одной левой раскидает. Жаль, трогается уже. Настроение резко упало. А надо было выскочить, махнуть рукой. Не успел.

Назар дошел до машины, бросил на заднее сиденье рюкзак и оглянулся, в очереди у банкомата милого омежки уже не было. Вот болван, опять упустил. Ну, не узнал бы Рыжик его, какая разница. Почему Назар вообще решил, что молодой красивый омега должен год помнить мужлана, который уставился на него из машины на светофоре? Такие придурки, как он, каждый день Рыжику попадаются в транспорте и на улице. Почему тогда не предложил подвезти? В дивизионе бы просто приказал сесть в машину, а на улице как обратить на себя внимание? В желудке неприятно потяжелело, зря Назар в этом кафе ел. В этих забегаловках отравят, глазом не моргнут. Хотя понимал, что еда ни при чем. Тоскливо стало внутри, обреченно как-то. Будто потерял что-то очень дорогое.

Тим стоял у кафе уже минут десять. Что толку от того, что он упрямится, и, молясь неведомым силам, надеется, что тот альфа вернется. Наивный Тим. Вера в удачливость рыжих рухнула. С чего тот мачо вообще Тима должен помнить? У него таких омежек вагон, и брюнетов, и блондинов. Это ж Тим каждый день вспоминал резкий взгляд незнакомца, будто кипятком в него плеснул. И книжкой закрылся зачем-то. Хотя понятно зачем, веснушки свои дурацкие прятал. А сейчас вообще волосы отросли, рубаха длинная, разве можно его узнать. Тим посмотрел вниз, на подол рубахи, завязал его узлом. Нет, он точно дурак. Сейчас вытрет слезы, это от ветра они, и уйдет. Гордо уйдет, куда глаза глядят.

У банкомата уже никого не было. Назар разглядывал клавиши, которых касались пальцы Рыжика, погладил их тоже. Куда он пошел, вправо, влево? Рядом остановка, может уехал? Весь год этого Рыжика он забыть не мог, веснушчатая мордашка ему снилась даже. И задница, и длинные ноги. Просыпался как юнец со стояком. Зачем отвернулся как трусливый придурок, не проследил за Рыжиком. К машине потопал, подвезти хотел. Может, Рыжик живет рядом? Если Назар будет курсировать тут, между банкоматом и кафе, есть шанс его увидеть? На побывке вряд ли получился, дел полно. Как же про дела сейчас не хотелось думать. Отпуск зато длинный. Определенно шанс есть. Надо спросить, кстати, в кафе, такого парнишку трудно не заметить. Назар вскинул голову. Стоп, там у кафе, маячила знакомая макушка. Рыжик. Да. Рысью, полковник. Взять немедленно.

Ну все. Нет смысла ждать. Опустив голову, Тим побрел по улице. Так легко было познакомить Милоша с Майклом и Вилли с Вайкратом. А ему, Тиму, кто поможет? Могут посочувствовать, и то, если Тим расскажет. Да было бы что рассказывать. Кто-то заступил ему дорогу. Тим качнулся в сторону. Обойти. Потому что смотреть, объясняться, даже послать не было желания. Этот встречный тоже подался влево. Потом вправо. Вот урод. Тим вскинул голову и обомлел. Он. Тот суровый альфа из машины. Нежно провел большим пальцем по щеке, смахивая одинокую слезинку. Заглянул в глаза. Легко обнял за плечи одной рукой. Куда-то повел. А, к машине. Тим удобно устроился на переднем сиденье. И радостно улыбнулся. Ему, своему мачо. Машина рванулась с места как дикий зверь и понеслась с ревом по улице.