Эпилог

Сева

Я был благодарен Герману- младшему за то, что он взял все на себя, что руки марать не пришлось. Сделал все сам. Тихо и незаметно. Как и что он делал — я не знаю. В подробности не вдавался. Не хотел. Для меня был важен результат — и я его получил.

— Значит, так, — Герман сел за стол и сделал глоток кофе, — долга нет. Как и казино. За сгоревший дом вы выплаты получите. И те деньги, что женщина успела отдать — тоже.

Я кивнул, принимая его слова.

— Спасибо. Вы нам очень помогли. Можно сказать, жизнь спасли. Не знаю, как и отблагодарить вас.

Герман махнул рукой.

— Не стоит. Я сделал это даже больше не ради вас, а ради себя и брата. Отец хорошо подпортил нам жизнь. В детстве обижал, мать бил. Вот и пришло время воздать ему по заслугам. Там ему и место. Ни капли не жаль. Только обидно, что мать до этого дня не дожила.

— Да, жаль… — пробормотал я, вспоминая свою мать. Как она там? Держится ли? И как она встретила Ксюшу? Уверен, что все прошло замечательно. Моя мама замечательная женщина. Я написал Ксюше, и она написала все хорошо. Я немного успокоился. Но мне уже хотелось поскорее попасть к своей девочке. Я безумно соскучился по ней.

— Какие планы? — спросил Герман. Я пожал плечами.

— Вернусь в родной город. Буду искать работу, хотя с моим прошлым меня мало, куда возьмут.

— Сидевший?

Я кивнул. А чего скрывать?

Герман потер подбородок.

— Вижу, ты парень хороший. Помогу тебе. Будет тебе работа.

Я напрягся.

— С чего такая щедрость?

Власов рассмеялся.

— Не пугайся. Просто хочу сделать еще одно доброе дело. Знаю, что мать у тебя болеет, так что деньги тебе точно будут нужны. Не переживай, все законно будет. Ты вроде на стройке здесь работал? — я кивнул, — Значит, опыт есть. В то же дело запихну тебя.

— А что взамен?

— А взамен… Береги свою мать.

Этот разговор был странным. Герман говорил со мной так, будто мы давние друзья. Перед отлетом я еще успел поговорить с Назаром, извиниться перед испуганной Соней, возле которой, словно волк, крутился младший брат Германа. Кажется, он положил глаз на девчонку. Только вот не уверен, что Назару и Соне это по вкусу. Назар хмурился и потирал кулаки, а Соня жалась к брату, когда Женя слишком близко подходил.

Прощаться во второй раз было сложнее. В этот раз на губах оставался какой-то неприятный привкус. Хоть ребята и не винили нас в том, что случилось с Соней, но я все равно чувствовал вину.

И теперь только оставалось надеяться, что рано или поздно я искуплю свою вину. Но сейчас у меня стоит задачка посложнее: вернуться к своей Ксюше. И сделать так, чтобы она навсегда забыла те ужасы, которые ей пришлось пережить. Я хочу, чтобы она стала мне еще ближе. Хочу, чтобы она стала моей. Моей женой. Хочу, чтобы она носила мою фамилию.

Но больше всего я хочу, чтобы эту жизнь мы прожили вместе.

Ксюша

Полет для меня прошел отвратительно. Я постоянно думала о Севе, о Соне и Назаре. Как они там? Не пострадали ли? Я очень сильно переживала и буквально не находила себе места. При каждом удобном случае прогуливалась до туалета. Представляю, какое мнение сложилось обо мне у стюардесс и остальных пассажиров. Но я так сильно нервничала, что готова уже была рвать на себе волосы. Если бы было возможно, то я открыла бы люк и вылетела из самолета, чтобы быстрее попасть к Севе.

Мне было очень страшно за него. И в глубине души я даже гордилась им. Я не ошиблась в этом человеке. Он невероятно смелый и благородный. Хоть сам это и не признает. Он отличный друг и замечательный парень, который готов на все, чтобы его родные и близкие были в порядке. Наверное, за это я его и полюбила. Ведь плохого человека не могло выбрать мое сердце. Не могло. И сейчас это же сердце отчаянно переживало за него. Власов — опасный. И мы уже поняли, что границ и рамок для него не существует.

— Ксюша, — мама сидела с закрытыми глазами, и я думала, что она все это время спала. Вот притворюшка. Или просто гениальная актриса. Я же никогда не умела притворяться. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

— Что? — спросила я немного раздраженно.

— Прижми, пожалуйста, свою пятую точку. От того, что ты бегаешь по салону, Севе лучше не станет. Успокойся, думай о том, что впереди тебя ждет большое-е-е, испытание.

Я нахмурилась.

— Ты о чем?

Мама открыла глаза и улыбнулась так, словно она злодейка. Не хватало еще злодейского хохота и прически Круэлы Девиль.

— Как это о чем?! — мама схватила меня за руку и наклонилась ко мне, чтобы таинственно проговорить, — Как это о чем?! Я говорю про знакомство с матерью Севы.

Я закатила глаза. Этим уж она меня не напугает!

— Сева сказал, что его мама хорошая.

Теперь эта несносная женщина не удержалась и расхохоталась.

— Эй! Вообще-то я твоя дочь, и ты должна поддерживать меня! — но хоть я и ругалась на нее, то все равно не могла сдержать улыбки. Это моя мама. Она жива. Она здорова. Она счастлива. И мы вместе. Мы выбрались. Я была безумно рада, что она вновь позволяет себе улыбаться. Позволяет себе быть счастливой. Что все, через что мы прошли, не оставило темное пятно на ее жизни. Точнее даже на ее восприятии жизни.

— Конечно, я твоя мать. И кто, если не я, будет доставать тебя? Вообще-то у меня даже есть законные основания для этого?

Теперь моя очередь пришла смеяться.

— Да что вы говорите? — если честно, мне нравилась эта шутливая перепалка между нами. Словно мы вернулись в ту нашу счастливую «пятилетку», словно ничего плохого и не было. И мне безумно это нравилось. Ведь что может быть прекраснее? Конечно, возможно, через несколько лет появятся последствия нашего ужасного «приключения» в виде психологических проблем, которые, возможно, омрачат нашу жизнь. Но ведь есть вероятность, что все обойдется? Что мы остались ментально целыми? Мне бы хотелось в это верить. Это был бы наилучший исход. Сейчас мама выглядит счастливой. Цельной. И мне бы хотелось, чтобы так дальше и оставалось. Но все же я присматривалась к ней. Я боялась увидеть знаки, что с ней все же что-то не так. Конечно, это бы не стало катастрофой. Мы бы обязательно помогли ей, но все равно хотелось бы этого избежать. А ведь я еще не знаю, что творится в голове у Севы… По приезде нам надо будет обязательно с ним переговорить.

— Да что я говорю. Твоему Севе повезло, он сначала со мной познакомился, а потом уже в тебя влюбился. Можно сказать, что двух зайцев одним выстрелом убил. Хитрец. — Мама неожиданно приняла серьезный вид, — А тебе сладкое оставил на последок. Поверь моему опыту, дорогая, свекрови — это настоящие чудовища. Сначала она будет с тобой добра и вежлива, потому что хоть кто-то выбрал ее оболтуса, а потом начнется. Знаю я таких паучих.

Я прищурилась.

— Ты специально это говоришь?

Мама, продолжая серьезно на меня смотреть, кивнула.

Я тут же потянула к ней свои руки.

— Вот что ты за мать, — я слегка обхватила ее шею руками, — ну если что, вдруг мама Севы окажется паучихой, как ты ее любезно назвала, я натравлю на нее тебя.

Мама вскинула брови и убрала мои руки со своей шеи. Правда, ладони мои не отпустила. Мы сидели и продолжали держаться за руки. Прямо как в детстве. Лишь бы не расплакаться сейчас. Иначе испорчу весь момент.

— Да? И кем же ты меня представишь? — спросила мама, уже ласково мне улыбнувшись. Большим пальцем она ласкала мою кожу. Обводила круги. Сначала по часовой стрелке, а потом обратно. Она часто так делала раньше, когда я была встревожена, напугана или расстроена. Такой маленький ритуал помогал мне привести нервы и чувства в порядок. Не знаю, как это у нее получалось. Вот, правда, как? Простым движением пальца успокаивала меня? Или, возможно, это какая-то магия, которой владеет каждая мама? Это как в детстве, когда ударилась, а мама поцеловала место удара. И вся боль сразу же уходила. Вот бы и сейчас так она сделала… Поцеловала бы меня в сердце, и вся темнота окончательно рассосалась. Но ничего, я уверена, что мы совсем справимся. Ведь у нас есть… Кто? Правильно. Мы. А ценнее этого ничего нет.

Я притянула ее к себе и обняла.

— Моей орлицей, которая защищает меня.

Мама улыбнулась и поцеловала меня в щеку.

— Я думала, что ты скажешь, что я крыса или мышь.

Я тихо рассмеялась.

— Признаюсь, изначальный план был немного другим: я хотела сказать, что у меня есть змейка.

Мама стукнула меня по плечу.

— Я вырастила настоящую хамку, — мы улыбнулись друг другу, — Но знаешь, Ксюша, я уверена, что все пройдет замечательно. Ты не можешь не понравится. Ты просто невероятная: сильная, смелая, добрая и открыта для любви. Как ты можешь не понравиться?

Она заставила меня смутиться.

— Ты так говоришь, потому что ты моя мама. Для каждой мамы ее ребенок лучший.

Мама покачала головой.

— Не все матери любят своих детей. Но я люблю тебя и сказала эти слова не потому, что ты моя дочь, и я родила тебя такую великолепную. А потому что это правда.

***

Наверное, моя мама волшебница. Иначе я не знаю, как она смогла все предугадать. Мама Севы — действительно замечательная женщина.

Она встретила нас в аэропорту с табличкой, на которой было написано:

«Жду своего сына Севу и его любимую!♥»

Разумеется, мы заранее предупредили ее, что Сева задержится. Конечно, мы не стали ей говорить о том, что произошло в нашем старом городе. Просто сказали, что у Севы возникли некие вопросы на его прошлой работе, которые нужно быстро решить. И мы точно не знали, как долго он там пробудет. Мы рассчитывали на несколько дней. Но, как мы потом узнаем, Сева вернулся к нам в тот же день.

Мама Севы оказалась замечательной женщиной. Сева унаследовал ее глаза, хотя сначала подумала, что мой парень похож на своего отца. Похож, но не глазами. Это точно. Женщина была маленькой и миниатюрной. Ее светлые волосы были собраны в аккуратную прическу. На тонкой фигуре висела одежда. Женщина похудела из-за болезни. Ее коже казалась серой, такой, знаете, земельного цвета. Но она улыбалась, и глаза ее светились счастьем.

А еще мне было так страшно ее обнимать, будто она вот-вот развалиться в моих руках. Такая тонкая и хрупкая эта женщина. Меня даже это немного пугало.

— Я так рада вас видеть, — проговорила мама Севы. Голос ее был тихим и нежным, не такой, как у моей громкоголосой мамы. — Сева мне рассказывал про тебя, Ксюша. И, как я вижу, слова совпали с реальностью. Ты действительно кучерявая принцесса.

— Меня так Сева называл? — улыбнулась я, немного покраснев. Мне, конечно, приятно, что он обсуждал меня со своей мамой… Но интересно же, что он там успел про меня наплести?! Вот прям очень интересно…

— Верно, ты удивлена? Я тоже.

Мы уселись в такси и направились домой к Севе. Город я не рассматривала, потому что была слишком увлечена разговором с Екатериной, именно так звали маму Севы.

— Почему вы удивлены?

Женщина по-доброму улыбнулась. Ее глаза помутнели, словно мысленно она окунулась в воспоминания.

— Потому что мой мальчик редко проявляет свои чувства. И особенно привязанности. Я знаю, что у меня замечательный сын. Я не мало сил вложила в его воспитание, поэтому могу смело так говорить. Без лишней скромности, я воспитала настоящего мужчину. Да, иногда его хочется прибить за острый язык, но я точно знаю, что он никогда не сделает зла. Да, однажды он оступился… Если бы у него не было этой дурацкой тяги к дракам, он был бы просто идеальным. Но что есть, то есть. Его уже не переделаешь, а можно только мягко влиять. Как это сделала ты, Ксюша.

Мне было безумно приятно слышать эти слова. Екатерина говорила уверенно, значит, Сева много раз с него говорил обо мне. Это не могло не льстить. Интересно, если я спрошу напрямую у своего парня, что именно он рассказывал обо мне, то ответит? Думаю, что да. Правда, уверена, не потеряет возможности как-нибудь поиздеваться надо мной. А это он точно любит.

— Он стал мягче, ласковее. Даже со мной по телефону говорит как-то по-особенному. Разумеется, — продолжила Екатерина, — я и раньше знала, что сын меня любит. Но проявлять чувства в открытую не хотел. Не целовал меня, не обнимал. Обманываю, целовал и обнимал, правда, очень редко и по особым случаям. Теперь от него веет любовь. И все благодаря тебе. Сейчас после каждого нашего общения по телефону он говорит: я скучаю. И мне это очень ценно. Спасибо, кучерявая принцесса.

Мы тихо рассмеялись и продолжили тихо беседовать уже на отстраненные темы.

Да, Сева был прав. У него замечательная мама. И даже теперь неудивительно, что у нее вырос такой сын. Настоящий мужчина, который умеет постоять за себя, защитить свою семью и сделать ее счастливой.

Жила Екатерина в панельном двухэтажном доме.

— Квартира у нас небольшая, но места всем хватит. Квартира теплая, так что не переживай.

— Да я и не переживаю…

Екатерина мягко рассмеялась и погладила меня по руке.

— Да, извини, это все Всеволод. Дал мне настояние, чтобы я следила за твоими ногами. Сказал, что ты быстро замерзаешь.

Да ты ж моя заботушка. Как только он приедет, я его точно съем от переизбытка чувств. Зацелую так, что места свободного не останется! Меня переполняли эмоции. И все положительные. И все были направлены на Севу. Даже на расстоянии обо мне заботился. Переживал. Мне тут же захотелось обнять его. Я так сильно скучала по нему. За эти недели я так привыкла, что он всегда рядом. Засыпаю — он рядом. Просыпаю — он опять рядом. Мы все делали вместе. И сейчас эта вынужденная разлука для меня подобна каторге. Я и переживала, и боялась, и безумно скучала. Я была готова считать каждую секунду, если бы это ускорило время.

И мама, словно почувствовав мое настроение, коснулась моей руки.

— Все будет хорошо, он скоро вернется.

Я кивнула, а в голове билась мысль, будто мы ждали его с войны. А ведь, по сути, так и было.

Пока мы обустраивались в квартире, время действительно прошло незаметно. Меня тут же заселили в комнату Севы (тут даже вопросов не возникло).

— Если Сева приедет и не обнаружит тебя в своей комнате, — сказала Екатерина, — то нам всем несдобровать. Так что шуруй туда.

Маму разместили в зале, хотя она чувствовала себя некомфортно и думала, что ущемляет в чем-то Екатерину.

— Ой, деваньки, я уже так долго одна живу, что рада всем, кто приходит в гости. А вам уж подавно. Я в зале практически не нахожусь. Либо на кухне, либо в своей комнатушке. Так что, Леночка, не переживай. Все будет хорошо.

На том и порешали. Слава Богу, что вещей у нас мало, поэтому быстро со всем разобрались. А после наши мамы решили прогуляться до супермаркета, чтобы потом вместе приготовить обед. Я же быстро приняла душ и надела футболку Севы, которую он носил еще будучи подростком. И все равно футболка была великовата. Да-а-а уж, Екатерина родила настоящего медведя.

Я взяла телефон и завалилась на постель, обняла подушка и вдохнула запах наволочки, надеясь, что она все еще будет пахнуть им. Но увы. Ткань пахла порошком и бальзамом для стирки. Приятно. Да не то все.

Написала Севе.

«Скучаю.»

Ответ пришел буквально тут же, хотя мне казалось, что время тянулось вечно. А когда телефон завибрировал, я чуть ли не подскочила на месте.

«И я скучаю, малыш. Через три часа вылет. Скоро буду. Жди меня».

В аэропорт я поехала встречать одна. Не удержалась и приехала за целый час до прилета. Терпеливо ждала его. А пока ждала успела подружиться с какой-то старушкой и ужаснуться, какое дорогое кофе.

Его я увидела сразу. И тут же побежала, чтобы сразу оказаться в его крепких объятьях.

Я готова отдать все, что угодно, лишь бы вечность провести рядом с ним.

Пять лет спустя

— Я сказал нет, значит, нет, — Сева вновь отвернулся от меня. Я же теперь видела в нем не своего любимого мужа, с которым живу уже пять лет, а самого настоящего врага. Ну, какой муж откажет своей жене в такой просьбе? А ведь это даже не приказ! А всего лишь маленькая просьба. Просьбинушка такая. Ну, и что, что уже ночь давно на дворе? Ну, и что, что ему завтра на работу? Я редко что-то прошу. Практически никогда. И тут что? Стоило попросить о такой мелочи, как тут же получила отказ.

Я отвернулась от него. Ну, что ж… Он сам напросился. Я же предупреждала. Я просила по-хорошему. И вот как он со мной поступил. Бесчеловечный. Уйду завтра к матери или к Кате. Останусь там. И пусть теперь делает, что хочет. Я же ему не указ! Мои же просьбы были благополучно засунуты в одно не очень приятное место.

От этой мысли разозлилась еще сильнее, поэтому отодвинулась от мужа дальше.

— Смотри, — сонно сказал Сева, — не свались с кровати.

— А ты только этого и ждешь, да? — проговорила я, а потом, якобы случайно, пнула его в икру. Муж что-то проворчал, но мне слова против не сказал. Да он вынуждает! Он открыто провоцирует меня!

Я начала шумно дышать, тем самым показывая свое недовольство. Может, хоть так совесть у него проснется?

Минут пять пыхтела-пыхтела, а он такой равнодушный! Как же так произошло?! Как же так?! Вот же черствый кусок хлеба.

Не хочет по-хорошему… Будет, значит, по-плохому… Будем запускать тяжелую артиллерию.

Раз.

Два.

Три.

Ночная истерика, приди!

Мне эта тактика хорошо знакома и испробована. Я уже знаю, как правильно действовать.

Сначала начинаем тихо плакать, потом поскуливать. Если и на этом этапе ваш муж не сдается, то усиливаем напор. Начинаем плакать в голос. И тогда он уж точно сдаться. Мой муж не выдерживает на этапе поскуливания.

Тихо плачу, страдаю. Жду.

И правильно говорят, что тот, кто ждет, всегда дождется.

Через пять минут, после начала спектакля, Сева тяжело вздыхает и поворачивается ко мне, обхватив меня руками.

— Ну, чего расстроилась? Что-то болит?

— Нет, — всхлипнула я, — ты сам знаешь, почему я плачу!

Очередной тяжелый вздох, а потом слышу, как скрепит матрас, и Сева садиться.

— Хорошо. Пошли.

Мне несколько раз повторять не нужно. Я быстро вытерла слезы и села на постель вслед за мужем.

— Ну, нет. Ты же сказал нет, значит, нет. Тебе и, правда, завтра на работу…

Муж подошел ко мне и присел передо мной на корточки.

— Да что ты говоришь, — улыбнулся он, — А теперь быстренько встала, тепло оделась и ждешь меня, пока я прогреваю машину.

Сева вытер мои слезы и нежно поцеловал в губы.

Я тут же встала и начала одеваться. Оделась, как было приказано, тепло. Ночь все-таки.

Через пятнадцать минут муж поднялся за мной.

— Ну-ка, дай посмотрю, как ты там оделась. А то знаю я тебя. Под штаны колготки надела?

И, не дожидаясь ответа, сам ныряет пальцами под резинку.

— Да, капитан! — я прислонила раскрытую ладонь к виску.

— Под курткой та теплая кофта от мамы?

— Так точно, капитан!

Сева улыбнулся и щелкнул меня по носу.

— Тогда пошли. Пусю будем брать?

Я оглянулась на шпица, который мирно дремал.

— Давай возьмем, а то вдруг малыш проснется, а нас нет.

Сева присел перед собакеном и начал гладить его.

— Эй, малыш, просыпайся.

Песик подскочил и тут же начала облизывать лицо Севы.

— Гулять пойдем? Хороший мальчик, гулять? Давай, неси поводок?

Пуся — самый умный пес, поэтому сразу же помчался за поводком. Через десять минут мы уже сидели в прогретой машине. Конец августа выдался теплым, но ночами уже чувствовалось приближение осени. А я любила осень.

Осенью мы полюбили друг друга.

Осенью поженились.

И наш первенец родится осенью. Буквально через несколько недель. Я улыбнулась этим мыслям и погладила уже огромный живот. Именно малыш внутри меня толкал меня на неожиданные поступки. Во мне бурлили гормоны, хотя я думала, что буду адекватной беременяшкой. Как я ошибалась. Хотя первые два триместра были еще более-менее спокойными. К счастью, малыш развивался хорошо. У нас будет сын. Правда, имя мы еще не придумали. Решили, что как только родиться, то сразу поймем, кто он. И еще у нас не было такого прям конкретного желания определенного пола. Мы своего ребенка любим в независимости от пола. Самое главное, чтобы был здоровым. Правда, последние дни уж очень тяжело его носить. Видимо, будет здоровяк, как и его папочка.

Так вот… Последние месяцы меня одолевали странные желания. То хотелось хлеба с изюмом, то погрызть мел, то понюхать мокрый асфальт. Но самое интересное происходило ночью, когда мне нужно было срочно, вот прям сейчас поесть арбуза или дыню. Или какой-то определенной рыбы, за которой еще нужно побегать. Так что страдали все: я, Сева и его нервная система. Один Пуся был счастлив.

И вот сейчас мне срочно захотелось понюхать речной запах. Надо было ехать на набережную. Сева сказал, что очень холодно, поэтому будем сидеть дома. Но я упертая. Мне надо было. Очень надо было. Как вот он не понимал? Но у меня, как я уже сказала, есть выработанная тактика. И я ее придерживаюсь в экстренных ситуациях. Пока она меня еще не подводила.

Мы приехали на набережную и стали медленно прогуливаться.

Сева то и дело зевал, но ничего мне не говорил. А я чувствовала себя счастливо, наблюдая, как Пуся путается под ногами. И тут мне стало так стыдно. Севе завтра на работу, а мы утром с песелем будем дрыхнуть.

Я остановилась.

— Чего случилось? — спросил Сева обеспокоенно, — Эй, малыш, ты чего плачешь?

— Прости меня, — прошептала я и попыталась обнять мужа, как только живот позволял, — я такая эгоистка. Ты устал, а я над тобой издеваюсь. Поехали домой.

Муж обнял меня в ответ и поцеловал в макушку.

— Ты уже надышалась речным воздухом?

— Надышалась!

— Точно?

— Точно… Поехали домой.

Какими были эти пять лет? Сложными и интересными. Да, по приезде было трудно. Сева так и не поступил в университет, остался работать в строительном деле, куда устроил его Герман. А потом открыл свое дело, связанное со строительными материалами, и тогда дела пошли в гору.

Я же решила выбрать новую профессию. Я поняла, что хочу работать с детьми, поэтому стала изучать направление логопедия. Хочу работать с детьми, помогать им и делать малышей и их родителей счастливыми.

Первый год мы жили с нашими мамами, потом съехали на съемное жилье, которое потом выкупили. Не скажу, что мы не ругались. Ругались. Особенно во время ремонта, когда мы поняли, что я путаю, где лево, а где право. Но мы быстро мирились и прощали друг друга. Да даже прощать было не за что. Сева за эти пять лет не обозвал меня, не поднял руку. И я стараюсь сдерживаться, хотя у меня это получается труднее. Поэтому иногда пинок да прилетит Сева. Но с животом это стало труднее.

Я отучилась и успела поработать до декрета в частном детском центре. Нравилось мне? Да, безумно. Когда я погружалась в работу, то чувствовала на своем месте. Про родителей молча. С ними очень часто тяжело работать. Но я на этом не хотела акцентировать внимание. Я просто наслаждалась работой.

А потом запланированная и долгожданная беременность. Мы с Севой поженились спустя год после знакомства. Но решили с малышом не торопиться. Чуть-чуть успели пожить для себя. Попутешествовать одни и с нашими мамами, которые подружились и продолжали жить вместе.

Моя мама занялась цветами. Сначала работала флористом, а потом и вовсе увлеклась. Сама стала букеты собирать, продавать. Доход небольшой, но им хватало.

Но на этом хорошие новости не закончились. Мама Севы вылечилась. Вернулась к работе. И стала похожа на себя прежнюю.

Мы были счастливы. Мы любили.

А через две недели нашей любви стало еще больше, когда у нас родился сынок, которого мы назвали Егором.

Пак Егор Всеволодович. Самый красивый ребенок, похожий одновременно и на маму, и на папу.

Есть ли счастье? Да.

Есть ли любовь? Да.

И мы сохраним их до скончания наших дней.

Назар, или как началась его одержимость…

Были ли у вас желание… Такое странное. Одновременно поцеловать и убить. Так было с ней.

С Сашей. Александрой. Мои чувства были к ней запретны. Да меня же никто не поймет. Особенно Соня, моя сестра.

Саша и Соня… Их нельзя назвать подругами. Их нельзя назвать врагами. Саша просто достает мою сестру. Жестко.

Когда я впервые от Сони узнал, что ее обижают, а родители даже не чешутся. Они слишком пассивные. Они считают, что каждый ребенок должен сам принимать решения. Сам проживать эту жизнь. С одной стороны, это правильно. Но как ребенок жить без родительской поддержки? Родитель должен давать свободу выбора, но обязан направлять. Я всегда придерживался такой политики. Наверное, именно поэтому я рано ушел из дома. Слишком много свободы. Да, мне повезло, что я не попал в беду, в плохую компанию. Но я парень. А моя сестренка — нежная домашняя девочка. Ей всегда нужна была защита и опора. Мой косяк, что я уехал так рано. Упустил момент. И теперь сестренка страдала. И я не знал, как поступить. Я хотел наказать Сашу. Нет, я бы не стал ее бить. Но я бы серьезно с ней поговорил. Поговорил так, чтобы она поняла. Раз и навсегда. Но Соня против. Говорит, что я так только сильнее унижу ее. И я молча копил свою злость.

Но потом произошло то, чего я не ожидал.

Я увидел Сашу в торговом центре. Правда, я еще тогда не знал, что это та самая Саша.

Она шла между полок с одеждой. С первого взгляда могло показаться, что она через чур высокомерная. Но не этим она меня зацепила. Точно не этим. Она была высокой, такой тонкой, что казалось, будто подует ветер, и она улетит. Навсегда. И никто не сможет ее поймать. Даже я.

Ее светлые (видно, что натуральные) волосы волнами спадали на хрупкие плечи. Я сразу же захотел коснуться этих белых прядей. Был практически на сто процентов уверен, что они мягкие. И наверняка чем-то вкусным пахнут. Я бы хотел, чтобы они пахли персиками. Не знаю, откуда такие ассоциации, но это была первая мысль, которая посетила мою голову, когда я смотрел на эту девушку.

Потом я обратил внимание на ее лицо. Милая. Ее сложно назвать красивой. Она была милой. А милых много, на каждом шагу. Но эта девушка цепляла. Сильно цепляла. Чем? Не знаю? Я был в нескольких метрах от нее, я даже был не в том магазине. Я просто, как сталкер, наблюдал за ней. Следил.

Так, о чем я говорил там? О ее лице. Кожа ее была светлой, щеки чуть были тронуты румянцем. И я задумался: это макияж или натуральная краснота? Приятная краснота. Понимаю, странно.

Но больше всего меня цепанули ее глаза. Они были красиво накрашены. Да. Но какой был взгляд? Грустный. Потерянный. Если бы я знал, какая она на самом деле, я бы ни за чтобы такое о ней не подумал.

Мне казалось, что ее нужно защитить. Но от чего? Не знаю, но я видел, как девушка была напряжена. Словно на нее что-то давило. Или кто-то? Я этого никогда не узнаю. Но потом я пойму, что она ведет себя так, только когда она одна. Но стоило появиться кому-то рядом, эта девушка надевала маску. И сразу превращалась в настоящую фурию. И ее было невозможно остановить.

И вот я сидел, наблюдал, пытался подловить взгляд. Мне почему-то до безумия хотелось, чтобы она смотрела на меня. Но девушка, казалось, была глубоко погружена в свои мысли. То и дело хмурилась, кусала нижнюю губу. Что же ее тревожило? Что заставляло переживать? Я хотел встать и подойти к ней. Да только что-то останавливало. Да что именно? Не понимал. Сейчас не понимал. Потом, конечно, осознаю. Интуиция мне тогда шепнула, что не нужна мне эта девушка. Что не стоит она знакомства.

Блондинка так и ничего не купила. Ничего по вкусу не пришлось. Носик свой аккуратно морщила. А потом она направилась прочь из магазина, и тут я не выдержал. Подскочил. Пошел следом за ней, словно тень следовал. Зачем? Не знаю. До сих пор не могу объяснить.

Шел за ней. До самого выхода шел. А она шла, нет, плыла будто. И ничего не замечала. Мы вместе вышли из торгового центра, и девушка направилась к дорогой иномарке, где ее ожидал парень, который тут же вышел и открыл для нее дверь. Ее молодой человек? Нет. Даже не обнял. Не поцеловал. А какой парень пренебрежет такой девушкой? Значит, точно чужие. А вообще, скорее всего, водитель ее. Не больше. Потому что даже не взглянула на него, словно не было его. Да и парень прошелся по ней равнодушным взглядом. Нет, не возлюбленные они. Я бы сразу такое заметил.

Она уезжала. Встречу ее или нет еще. Не знаю. Но зачем-то запомнил номер машины. Собрался пробивать? Смешно. Мы, наверное, больше не встретимся никогда. Город пусть и маленький… Но кто может точно сказать? Но дал себе слово, если вновь увижу ее, то подойду к ней. Познакомлюсь. И будь, что будет.

Именно тогда началась моя некая одержимостью ею. Я постоянно думал о ней. Вспоминал. И даже мечтал.

Да, она стала моей мечтой. Но если сначала мечта была сладкой. Такой тягучей. То спустя неделю мечта стала пеплом, которая горьким вкусом осела на губах. Так горько мне еще не было. Я разочаровался. В себе. И даже в ней, хотя это было глупо. Я сам надел на нее корону. И сам же снял.

Однажды я увидел, что Соня пришла в слезах после учебы. Вот тогда-то она мне все рассказала. Показала профиль это Саши, и в ней я узнал свою прекрасную незнакомку. Да… Моя прекрасная незнакомка оказалась злой королевой, которая изводила мою сестру. Но мы не в сказке. Хэппи энда здесь не будет.

Вот только что делать с собой? В голове правильные мысли, что надо выкинуть ее из своей жизни. Выкинуть ее образ. Но сердце шептало, что нет… Цепко попала. И никуда теперь мне деться?

Как справиться со своими чувствами?

Александра, или как началась ее история…

Богатые тоже плачут. Не напоказ. А за высоким забором, за семью замками. Богатые тоже плачут… Ни одни деньги и шикарные машины не создадут семейного счастья. И папа никогда не станет тем добрым папой, о котором я мечтала. И папа никогда не перестанет обижать маму. И обижать мою младшую сестру.

Именно такие мысли меня посещали. Все чаще и чаще. Особенно сейчас, когда в очередной раз замазывала синяк на руке. Не помогло. Придется вновь надеть водолазку с длинными рукавами. Хорошо, что наступил сентябрь… Хотя еще было тепло. Но мне плевать, что обо мне скажут. Я привыкла, что все считают меня конченной стервой.

Я подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Надо замазать синяки под глазами. И обязательно макияж, который спрячет мои опухшие веки. Вчерашний день опять закончился скандалом, и я всю ночь проплакала. Хоть и знала, что сегодня очень важный день. Я поступила в местный небольшой университет на специальность… А я не помню, что уже там выбрал отец для меня.

Когда я окончила школу с красным аттестатом и золотой медалью, то грезила о том, что, наконец-то, вырвусь из лап отца. Но, увы. Мою судьбу уже давно определили. И никто не спросил моего мнения. Сказали пойти в местный университет — и я пошла. Как послушная овечка. И даже не пыталась сопротивляться. Молча кивнула и ушла в свою комнату, где сжала кулаки и расплакалась. Тихо-тихо… чтобы никто не услышал.

Я выпрямила волосы и подкрасилась. Выбор так и пал на черную водолазку и брюки. Отец не разрешал носить юбки. И проще согласиться. Спорить с ним я боялась.

Когда я приготовилась к университету, то услышала, как мама, кроме нее никто больше не мог, тихо постучалась в дверь.

— Александра, ты готова?

Я сделала глубокий вдох и ответила.

— Да, сейчас спущусь к завтраку. Одну секунду… — попросила я и тут же добавила:

— Пожалуйста. Всего лишь секунду…

Я услышала, как мама тяжело вздохнула, но она никогда не могла мне отказать. Возможно, таким образом, она, по ее собственному мнению, так восполняла то, что не давал отец. Или исправляла все его ошибки. И это было больше похоже на правду.

— Хорошо. Только прошу, не опаздывай. Он сегодня не в духе.

— Не переживай, не опоздаю.

Отец не в духе. А когда он бывает в настроении? Никогда. Я такого точно не помню. И я сейчас не говорю про то показушное семейное (не) счастье на публике, которое демонстрирует отец всем, кому не лень. Как он любил говорить: «Нужно держать лицо». Отец считал себя очень богатым. Но на самом деле наша семья была просто хорошо обеспеченная. Но отец очень гордился собой и тем, что работает на местном нефтедобывающем заводе. Разумеется, он не был простым механиком. Сидел в кабинете и раздавал приказы.

А ведь нам многие завидовали. Думали, что мы счастливая и дружная семья. И никто даже не догадывался, что это всего лишь шоу-маски. А стоит опуститься занавесу…

Я взяла сумку, которую собрала с вечера. Я совершенно не волновалась перед своим первым учебным днем. А чего бояться? Большая часть моих одноклассников остались в нашем городе и поступили в этот же университет.

Спустилась на первый этаж и прошла на кухню, где меня уже ждала моя семья. Мама сидела за столом и кормила Алису, которой совсем недавно исполнилось семь лет. У нее ДЦП. Она не способна сама себя обслужить и постоянно сидит в инвалидном кресле. И редко выходит на улицу. Отец стыдился ее. А я винила его в этом. Мама из-за него родила раньше положенного срока.

Отец, как обычно, пил свой утренний кофе и читал местную газету. Иногда мне казалось, что наш город — это отдельный мир. Здесь свои правила и порядки. И город наш закрыт. Просто так не уехать и не приехать. Только по приглашению местных жителей. И специальному документу.

— Доброе утро, Александра! — поприветствовал меня папа и опустил газету. Я подошла и поцеловала его в щеку, которая пахла гелем для бритья.

— Доброе утро… — я села за стол и принялась за кашу, которую сварила мама.

В нашем доме не было ни горничных, ни повара. И дело не в том, что отец не может позволить. Просто в нашем доме не должно быть никого лишнего. Никаких лишних глаз, никаких лишних ушей… И никаких лишних проблем. Мама сама занималась нашим домом и Алисой. Хотя иногда к моей сестре приезжали врач и массажист. Работал в нашей семье только папа.

— Готова к первому дню?

— Да.

— Финансист — это хорошая специальность, — завел свою привычную шарманку папа, — ты будешь хорошо зарабатывать и приносить прибыль в семью.

Папа даже не допускал мысль, что я когда-нибудь стану отдельной частью его семьи. Я обязана продолжать вкладываться в семью.

Мне восемнадцать. В январе исполнится девятнадцать. И я опасалась, что отец может выдать меня выдать замуж. Выгодно выдать замуж ровно продать. Отец пока о таком не заговаривал, но я жила в каждодневном напряжении. И сама себя казнила за это. Сама придумала, сама поверила.

Я кивнула и молча съела свой завтрак.

— Ибрагим тебя отвезет, — сказал отец, когда я закончила завтракать. Я опять кивнула. Наверное, стоит уточнить, что все-таки Ибрагиму отец доверял, поэтому этот человек есть в нашем доме. Папа был уверен, что наш водитель никому не расскажет, ведь в доме его практически не бывает… Он приезжает только тогда, когда его вызовут. Очень удобно, ничего не скажешь.

Высокий мужчина нерусской внешности встретил меня возле входной двери.

— Пройдемте, — он открыл мне сначала входную дверь, проводил до машины, а потом помог сесть на заднее сиденье. Я сразу же сунула наушники в уши.

Дорога до университета заняла от силы минут пятнадцать. Но я не сразу вышла из машины. Несколько минут мне потребовалось, чтобы собраться с мыслями и дать себе нужный настрой на весь день. Пусть и сегодня у меня всего лишь три пары. Предвкушения не было.

— До свидания, — я попрощалась с водителем и вышла из автомобиля.

Я шла к университету и медленно доставала маску настоящей стервы. Ведь только она могла меня спасти.

Когда я зашла в универ, то первой моей жертвой стала Соня. Как обычно. Как всегда. Только потому, что она отпор мне дать не может. Если бы она по-настоящему ответила мне… Не знаю, помогло бы это.

Соня сразу же заметила мое приближение. Напряглась и сжала лямку своего дурацкого рюкзака. На самом деле рюкзак был довольно-таки симпатичным, с яркими кусочками пиццы. Я бы хотела ходить с таким. Но папа не разрешил бы. А я даже не посмела бы спрашивать.

Девушка грозно на меня посмотрела, но я видела, что ей было страшно. Пока я доставала ее только морально. Физически не трогала. Но мы обе знали, что когда-нибудь я перейду грань. И тогда все изменится. И не в лучшую строну.

— Отвали, Саша, — Соня сразу же начала защищаться. Верный путь. Лучшая защита — это нападение. Я мечтала, нет, я просто страстно желала, чтобы когда-нибудь Соня жестко мне ответила. Да так, чтобы я и рта не смела открыть. Но Соня никогда так не поступит. Она не такая гадкая, как я.

— Че? — грубо спросила я, — Как ты посмела…

Бинго. Я нашла повод придраться к ней. Эх, Соня, Соня… Почему же ты сама даешь мне повод?

Повод?

То, что она сделала… Разве это повод для унижения? Для меня… да. Мне много не нужно, чтобы понять, куда и как надо бить. Уж с этим я прекрасно справлялась.

Я подошла к ней вплотную и ткнула пальцем в грудь. Больно. Унизительно. Но я уже не могла остановиться. Механизм был запущен.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Кто ты? — мой голос был полон ненависти и отвращения, лицо наверняка исказила маска презрения.

Соня отодвинулась от меня, но я продолжала наступать на нее.

— Да! — воскликнула девушка, и я увидела страх в ее глазах. То, что нужно. Я питалась ее страхом. — Я — никто, поэтому оставь меня в покое… Пожалуйста.

Губы Сони дрожали, казалось, она вот-вот расплачется, но мне это и нужно. Пусть и было гадко от самой себя. Девушка жалостливо оглядывалась по сторонам, надеясь, что хоть кто-нибудь заступится за нее. Но наши многочисленные зрители ни за что бы ни посмели вмешаться. Никто не хотел связываться со мной. Никому не нужны проблемы. А кто-кто, я точно могла их обеспечить. Кому угодно. Так что никто ей не поможет.

— Хочешь, чтобы я отстала от тебя? — ласково спросила я и провела ладонью по нежной щеке Сони. Эта девушка на самом деле очень привлекательна, и, если бы не я, то она бы обязательно пользовалась успехом.

Соня закивала головой. Ну, что ж… Она сама дала мне добро. Я оглядела толпу и усмехнулась.

— Тогда… — я прикусила нижнюю губу и сделала вид, будто раздумывала. Но на самом деле в моей голове давно созрел план, как унизить ее.

— Ты действительно готова на все, чтобы я оставила тебя в покое?

Соня напряглась. А я давала ей последний шанс, чтобы спастись. Я ведь не пощажу. Унижу. Оскорблю. Мы обе это знаем. И знали те, кто был позади нас.

— Да, — ответила Соня тихо-тихо. Я на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. Боже…

Я улыбнулась. Лучезарно. Широко. Словно мы были подругами.

— Тогда… — торжественно начала я, сделав паузу, — встань на колени и поцелую мои ноги.

В коридоре воцарилась тишина. Соня тяжело задышала, а в глазах заблестели слезы.

— Саш, может, не надо? — негромко произнесла Алена. Но я отмахнулась от нее. Как я уже сказала, механизм был запущен.

Лицо Сони покраснело. Она замотала головой и отступила от меня.

— Нет… — прошептала она.

Ок. Поняла.

Будем действовать по-другому. Просто так я ее уже не отпущу.

— Уверена? — мой ласковый тон — это еще хуже, чем крик.

Соня кивнула и посмотрела мне прямо в глаза. Хотя знала, что этого нельзя делать. Мне даже показалось, что именно в этот момент произошло то, чего я так долго ждала. Неужели я ее достала? Но нет. Девушка промолчала.

Тогда я сделала то, чего сама от себя уже не ожидала.

Я плюнула ей в лицо.

Девушка охнула и, наконец, расплакалась. Она схватила свой рюкзак и, оттолкнув меня, побежала в сторону туалета. Вслед ей слышались смешки и обзывательства.

Ну, вот. Я это сделала. Выполнила миссию на сегодня. Теперь со спокойной душой могла отправиться на занятия.

Но спокойно мне не было. Я вся извелась. Меня никогда еще так не мучила совесть.

Все время, что я провела в университете, я думала о Соне. Где она? Что с ней? Разумеется, я бы не побежала ее искать. Но мысли же из головы не выбросишь…

Когда занятия, наконец, закончились, я быстро вышла из здания университета. Я даже не успела спуститься с крыльца. Остановилась, словно врезалась в стену.

Я увидела Соню, которая стояла на углу здания. Но была она не одна. Рядом стоял высокий мужчина, на несколько лет старше. Темные волосы его трепал теплый осенний ветер. Смуглая кожа сразу же привлекла мое внимание. Для нас не характерен загар, потому что солнца в нашем городке было мало. Я остановилась и стала наблюдать за ним. Он был симпатичным, насколько это позволительно мужчине. Только вот приятное лицо портило хмурое выражение: поджатые губы и нахмуренные брови.

Соня плакала и что-то рассказывала своему спутнику. Тот внимательно слушал и поглаживал ее по спине. Неужели у Сони есть еще и любимый? Ярость и ненависть вновь заполонили мое сердце. И тут она меня обыграла…

А потом они заметили меня. Несколько секунд смотрели, а потом мужчина обратился к Соне и что-то спросил. Соня несколько секунд смотрела на меня, а потом отвернулась. Взяла мужчину за руку и сказала:

— Пошли домой, Назар.

Несколько секунд мужчина смотрел на меня, а я ожидала, что он набросится на меня. Но в его взгляде помимо ненависти было кое-что другое. Я увидела любопытство. И заинтересованность.

По дороге домой думала о том мужчине. О Назаре. Кто он? Я никогда не видела его. Парень? А, может, друг? Или какой-то родственник? Да вроде и не похожи… За такими мыслями я и провела дорогу до дома, куда совершенно не хотела ехать.

Во дворе мама гуляла с Алисой. Я помахала им, но не стала подходить. Не то состояние, чтобы общаться с ними.

Слава Богу, что отца дома не было. Иначе еще одной роковой встречи я бы не выдержала.

Я быстро поднялась в свою комнату, переоделась, а потом закрылась в ванной.

Никто не знал, что у меня есть тайник. И там я прятала не деньги. И даже не документы. В этом тайнике лежал маленький складной… секретик, который я давным-давно украла у одного одноклассника.

Но пользоваться им стала только последний год. Когда стало совсем невыносимо. И чтобы не делать больно другим…

Я делала больно себе.

Включила воду, да сделала напор посильнее. Чтобы никто не услышал ничего лишнего. В такие моменты я рада, что у нас никто не работает.

Я спустила домашние штаны по щиколотку и села на крышку унитаза. Широко раздвинула ноги.

Рука, которая держала свой «секрет», дрожала. Я всегда боялась это делать, но упрямо продолжала. Меня бросило в пот, и дыхание сбилось. Но все же я вновь сделала себе больно. Еще раз. Очередной раз. И россыпь белых шрамов украшала бледную кожу.

Я всегда начинала с маленьких, чтобы шрам был менее заметен.

Но таких шрамов на внутренней стороне было сотни.

Я закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Теперь мне стало легче.

Конец