Эпилог

Марина

Всю дорогу до дома меня таранили противоречивые мысли. Я круг за кругом гоняла наши разговоры и споры с Костиком, теперь без его давления, наедине с собой, более трезво взвешивала все поступки и слова.

Прав Костик или нет, хорошо поступал или неверно, он это делал! Опасно, рискованно, беспринципно!

И он такой!

Но даже по мнению одного из следователей, которому давала показания, это был чуть ли не единственный шанс разоблачить Настю с Сергеем, которых всё уже удалось поймать не только на попытке убийства, но ещё и на денежных махинациях.

Тем более из быстрых решений!

Не люблю поддаваться чужому мнению, но прислушиваюсь, чтобы потом проанализировать и поступить, по своему усмотрению, а долгий перелёт расставил всё по своим местам.

К собственному недоумению, я всё-таки пришла к тому, что погорячилась. Как бы ненавидела и презирала Шадрина Константина Николаевича за то, что он сделал… я его любила. Вернее я любила ту часть, в которой было больше Кирилла Вехина. Но это чисто мои заморочки. А решающей всё же была реакция парней на него и его искренняя симпатия к ним, нежели мои собственные чувства мысли по отношению к нему, или мнение со стороны.

Я видела, как сыновья были счастливы в его компании. Как ловили каждое его слово, внимали его жестам и были готовы выполнять любое его поручение…

Всю дорогу о нём только и говорили, спрашивали, почему я так спешила уехать… Не поругались ли мы! Не обидел ли он меня…

Они горели им!

Наконец-таки нашли мужчину, на которого хотели равняться и мнение которого для них много значило. Видела это и понимала, что в очередной раз просто обиженно топнула ногой. Глупо и гордо отвернулась… и ничего более.

Дура! И всё же мне было тяжело собраться силами и признаться хотя бы себе, что готова его простить.

Возможно, и была готова, но гордость мне этого не позволила. По крайней мере не сейчас: слишком открыта рана…

Родной город встречал прохладой и дождём. Серыми мрачными небесами, под стать моему упадническому настроению. Неприветливыми рекламными вывесками, однотипными домами и магазинчиками. Ничего не радовало… Мальчишки тоже приуныли. Даже Тёмочка не болтал – мирно спал у меня на руках, укаченный ездой таксиста.

С ним на руках и выходила из машины. Лёша и Андрей взяли на себя большую часть багажа и по-мужски тащили сумки и рюкзаки до подъезда, благо нам удачно открыла дверь, выходящая навстречу соседка.

– С приездом, – кивнула Надежда Петровна. Даже придержала створку, пока мы с ребятами полностью не прошли внутрь. – Хорошо отдыхали? – улыбнулась женщина, явно ожидая ответа. Редкая знакомая из нашего подъезда, с которой нет-нет да и перекидывалась словом. Вот и сейчас, несмотря на ношу, я кивнула:

– Спасибо, да. Простите, тяжело, – умело ушла от более длительного общения и позволила двери закрыться.

А уже открывая дверь в квартиру, опешила от странного предчувствия…

Сердце замедлило бой, и тотчас понеслось с ускорением: неужели Дима не угомонился? Почему хозяйничал? И откуда у него ключ?

Я же вроде забрала…

Мысли вылетели прочь – к нам навстречу из кухонного кармана вышел Костик.

– Ого, как я вас пропустил? – улыбнулся Шадрин, вытирая руки о передник. – Домофон не сработал… – нахмурился, явно опечаленный этим обстоятельством.

– С-соседка подвернулась, – не свои голосом промямлила я. Только сейчас поняв, что пахло едой. Как в старые, добрые времена, по возвращению с работы…

И Шадрин, как когда-то… В переднике, не скрывающем тёмную футболку и те же старые, поношенные спортивные штаны, в которых частенько ходил по дому когда-то…

Босиком.

Лёгкая небритость на лице…

Зато чисто выбритая голова…

Усталый, озадаченный и такой милый… хоть плачь!

Что я и собралась сделать…

– Дядя Костя!!!

– Дядя!!!

– Ура!!! – Завопили парни, бросая сумки и устремляясь к Шадрину. Даже Тёма проснулся и точно обезьянка чуть было с меня не прыгнул в объятия Костика.

Я в шоке! Остальным, слава богу, не до меня…

– Здоров, парни! Молодцы, не дали маме таскать тяжёлое. Но что-то вы быстро…

– На такси!

– Ага, мама не захотела автобус ждать…

– А я уснул…

Кто о чём, а я глохла от счастья. Смотрела, и не могла поверить глазам, уже запруднённым непрошенными слезами.

– Ну и молодцы!

Шадрин никого вниманием не обделил. Поприветствовал каждого, раздал всем задания, Тёму отправил мыть руки, и только мы остались одни, наконец, посмотрел на меня.

Коридор утонул в молчании.

У меня не было сил: я эмоционально опустошенно упёрлась плечом в стенку и роняла слёзы.

– Ну чего рыдаешь? – Костик первым сделал шаг. Ступил ближе, хозяйски подгрёб меня за затылок рукой, упёрся лбом в мой и шепнул:

– Знала ведь, что не отпущу, – тихо, вкрадчиво, решительно, как разумный и терпеливый мужчина глупой и взбалмошной бабе. – Если Костя тебе не мил, а нужен Кирилл – буду им, лишь бы ты была счастлива и моя! Не угодил Шадрин, хочешь Вехина – как скажешь! Я буду кем захочешь, но, запомни, я не уйду! Никогда! Я верну твою веру в себя и вновь заслужу любовь. Только не прогоняй…

– Не прогоню, – категорично мотнула головой, – учить готовить буду, – зачем-то хмыкнула, чувствуя, что с ужином, как всегда, что-то не то…

– Согласен, – Шадрин меня поцеловал.

Мягко и быстро, так, чтобы напомнила – он мой! Чтобы ощутила – он рядом! Чтобы расслабилась – не уйдёт!

– Хватит слёзы глотать, лучше пошли есть! – за руку потянул за собой на кухню.

– А как вы первее нас здесь оказались? – не унимались мальчишки, уже сидя за столом на кухне и поедая ужин, приготовленный Шадриным. По обычаю: переваренные макароны, частично пережаренные котлеты и удивительно вкусный салат из овощей и китайской капусты, слегка приправленный майонезом.

– Да так, – хмыкнул Шадрин, – друг самолёт одолжил, – вилкой подцепил макароны и закинул порцию в рот.

– Ого, – присвистнул Андрей и покосился на Лёху: – Прикинь, свой самолёт!

– Ваще, – на лице среднего отразился весь шок от осознания богатства Костика, ведь всем было понятно, что за «друг» одолжил самолёт Костику.

– А нам можно будет полетать как-нибудь? – тотчас нашёлся непосредственный Тёма. – За штурвалом! Я хочу научиться управлять!

– Я бы договорился, но, боюсь, – нахмурился Шадрин, – ваша мама против богатства. Против жизни в большом доме… – тянул Костик, а на меня нарочно не глядел.

Общался с парнями, но говорил для моих ушей.

– Как?

– ЧТО?

– Почему?

Бедные головы парней чуть ли не закипали от недоумения. Впрочем, моя тоже. Да, я отвергала обогащение с бухты-барахты, но не отрицала, что жить в достатке – хорошо! Я что, убогая что ли?..

– Вот так, – деланно пожал плечами Шадрин, продолжая играть роль мученика и страдальца. – Она предпочитает эту квартиру, поношенные вещи, старых знакомых, – утрировал наш разговор, нарочно изворачивая мои слова.

– Мам, ты чего? – теперь недоуменные, почти осуждающие взгляды всех детей были устремлены на меня.

– Я… не думаю так, – мямлила от такого пристального внимания. Да и нечего мне было на это сказать. Просто не придумала – слишком много потрясений на уставшую меня. – Я не против…

Мальчишки вновь уставились на Шадрина, только теперь с надеждой.

– Странно, – он опять изобразил недоумение. Даже цыкнул задумчиво, словно ковырялся в памяти: – Я же делал предложение, готов был всё положить к твоим ногам, а ты отказала. Сказала: только здесь была счастлива! Вот и пришлось сюда ехать, – нахально извернул правду, выставив меня какой-то болезненной на голову.

Или я такая?!

– Мам? – протянули обвинительно сыновья, снова тараня тремя парами округлённых глаз.

– Что? – опустошённо проскулила я. – Он сам… И он… – перехватило горло от упрёка, который не могла озвучить, потому что детям не стоило знать, как недостойного и подло поступил этот человек, рискнув нашими жизнями.

– Он поступил не очень хорошо, – нашлась с оправданием я. – Я… не могу ему доверять.

– Изменил? – шокировал Андрей предположением.

– Нет… – торопливо мотнула головой и тотчас с сомнением глянула на Костика, – вроде…

– Обманул? – свою лепту внёс Лёша.

– Мама злится на меня за то, что я вас втянул в опасную игру без её ведома, – зато Шадрин явно не боялся рассекречивания.

– Это по поводу лагеря и поимки преступников? – заговорщическим тоном бросил ему Лёха, но с осторожностью посмотрел на меня.

– Ага! – запихнув новую порцию макарон в рот, кивнул Костик. – Вы поняли, а она… принципиальная.

– Но ты же сказал, что мы не пострадаем, и мы живы! – пробурчал Андрей. – Только нога мамы пострадала, – добавил кисло. – Но зато… преступники пойманы и скоро будут наказаны!

– Вы, что? – запнулась на мысли я. Все разумные слова вылетели из головы. – Знали…

Мальчишки виновато покосились на Костика, на меня…

И, как понимаю, с молчаливого разрешения Шадрина, покивали:

– Да!

– Им сказал, а мне?.. – от возмущения вспыхнула я.

– Они мужчины, и в ответе за семью не меньше твоего! Вот я им и объяснил необходимости поездки в лагерь. Парни умные, всё поняли, и дали добро на операцию! Да и поговорить с ними было проще, – добавил чуть мягче, как бы оправдываясь. – Слежка и внимание больше были уделены тебе.

На кухне повисло молчание и только бряцание вилок о тарелки нарушало тишину.

– Мам, он хотел как лучше, – вступился Андрюха за Костика.

– Ты же у нас хорошая, умная и понимающая, – подпел Лёха.

Умело давили на совесть наглецы, зная, как я чувствительна к их ласковым словам.

– Самая добрая и любимая! – поддакнул Тёма, во все глаза таращась на нас и явно пытаясь быть в «теме».

– Лучшая! – и Вехин вставил свои пять копеек. – Самая… И нужна мне больше всего на свете, – покивал, возвращая внимание домочадцев к себе. – Поэтому мне и пришлось принять её условия. Но я, надеюсь, что вы разумней мамы, и знаете как переубедить вашу женщину. Если, конечно, сами не против моего вливания в вашу семью? – на последнем замялся, заканчивая на вопросительной, острожной ноте и явно ожидая ответа от всех моих сыновей.

– НЕТ!

– Нет!

– Конечно же, нет!

Заголосили парни, расплываясь в улыбках и едва не хлопая в ладоши от восторга.

– Вы – клёвый.

– Маме с вами хорошо.

– Мам, это лучший папа на свете! – убил признанием Артёмка, не слезающий с рук Костика.

– Да это мне с вами повезло, – взъерошил его волосы Костик. Посмотрел в большие голубые глаза малого с нежностью и даже отцовской любовью. Поддел пальцем нос: – Таких мальчишек не каждому удаётся поднять, а ваша мать смогла. На мою удачу, я вас встретил и очень хочу ей помогать дальше… И раз, так получается, что никого ближе вас у меня нет, давайте жить вместе? Но кто из нас кого счастливее сделает – ещё вопрос!

– Мы за!!! – завизжали парни, не дожидаясь моего ответа, да и не могла бы я что-то сказать… Меня слёзы душили…

– Ну и отлично, а теперь, – нарочито строго протянул Шадрин, – дайте-ка мне с вашей упрямой мамой поговорить наедине! – велел мягко, но твёрдо.

Не сразу заметила, что за обеденным столом осталась только я и Костик. Лишь поняла, что сижу и улыбаюсь, как дурочка.

– Не молчи, – повисшую тишину кухни нарушил не только голос Шадрина, но и скрип ножек стула, который Костик вместе со мной подтянул к себе. – Сильная/слабая женщина, ну же, – пленил мои руки своими. Осторожно, словно боялся спугнуть, поцеловал сначала одну ладонь, потом другую: – Ты простишь меня? Примешь в свою богатую семью? Научишь… любить бескорыстно? – так смотрел, что я умереть была готова, если бы только сказал: «умри!» Что угодно бы сделала, если бы попросил… такому мужчине не отказывают! И я не хочу ему отказывать… Я с ним хочу быть… для него хочу быть…

Ни то кивнула, ни то мотнула головой, продолжая путаться в мыслях, хотя ответ был очевиден.

– Только я уже не один, – озадачил осторожно и даже виновато Костик. – Дочь у меня…

Я открыла рот. Закрыла:

– Ты же говорил…

– Настя и Серёжа отказные написали, а я мелкую не могу бросить. Не виновата она в деяниях родителей.

Мы помолчали, я была по-прежнему в шоке, а Шадрин явно подыскивал слова:

– Не оставлять же её в тюрьме! Ребёнок не должен страдать из-за того, что они сделали. Тем более я всегда мечтал о дочери. Как и ты, если мне не изменяет память. И раз я не могу иметь своих собственных, но готов подписаться за твоих, почему бы нам ещё не разбогатеть на дочку?

– Это то, чего не хватало, – с готовностью кивнула я. Но, думаю, он знал наверняка, что не откажусь. – Стой, – перевела дыхание, сложив руки на груди, – это что, мне опять быть мамой и пройти все этапы взросления малыша с самого начала? – не упрекала, не капризничала… Скорее, обронила мысль вслух, и то – больше от счастья, что всё-таки мне это ещё предстоит.

– Не бойся, в этот раз у тебя буду я! – улыбнулся Костик, в глубине его тёмных глазах сверкали победные огоньки. – Мы справимся! – добавил решительно. – Да и пацаны у нас с тобой самые лучшие.

– Лучшие, – кивнула я, и от накатившего счастья просто уткнулась в широкое и такое родное плечо Шадрина.

Он нежно обнял меня, прижимая к себе и целуя в макушку:

– Ты моя, Марин, а своё я никому не отдам!

– Знаю, – пробормотала в него. – Просто впервые поняла, что настоящее счастье нужно выстрадать, иначе не понять его ценности.

Наверное, я стала слишком ранимой и сентиментальной, но вновь заплакала… осознав, что значит «слёзы радости». Я настолько переполненная радостью, что чтобы не лопнуть от переизбытка, хорошие эмоции нашли вот такой бабский выход!

Вот оно истинное счастье!

Дом – полная чаша.

Любимые дети, в которых вложила душу.

Любимый, сильный, настоящий мужчина, со своими недостатками и достоинствами, который не ушёл, даже если послала!

КОНЕЦ