Глава 8

Марина

Я дала ему и себе шанс, но уже в узком коридоре, пока мы ждали Таню, которой было не очень хорошо, он меня поцеловал.

Сначала робко, как бы убеждаясь, что я не полезу в драку, не устрою скандала. Затем более решительно и глубоко.

Я до последнего прислушивалась к себе, ждала вспышки желания, какого-то знака, что продолжать стоит, но, увы… Ничего! Ни жарких волн, ни волнения, ни томления.

С грустью поняла, что он совершенно не мой мужчина.

Даже поцелуй о том говорил: если нет реакции от него, что ждать от секса? Поцелуй должен эмоционально взрывать. Возбуждать, хоть немного дурить голову… А этот был какой-то неприятный, склизкий.

И не выдержала, когда Роман стал орудовать языком. Грубо, жадно. При этом прижимал меня к стене всем телом и шарился руками по моему, явно пытаясь показать, как страстно меня хочет. Но это было смешно и нелепо.

Я даже пьяно хохотнула, останавливая его порыв:

– Прости, – ладонями упёрлась в плечи парня, – но между нами ничего не будет! Я пойду, – отпихнула, скрываясь в туалете, где подруга у умывальника приводила себя в порядок.

Больше его к себе не подпускала, предпочитая его компании очередной коктейль. В итоге набралась я действительно сильно.

Ни о каком сексе речи уже не шло – я вернулась домой под утро и проспала полдня… Когда проснулась, была твёрдо убеждена: больше никаких клубов!!! Но подруги умели убеждать и подобных заходов/«рыбалок» было ещё несколько штук. Все неудачные! И когда меня, попивающую коктейль за столиком, поймала СМС от сменщицы: «Марина, спасай!!! Дохну, подмени!». Сначала покривилась – совсем не до работы, а затем ухватилась за это, как за главную причину уйти из клуба!

– Девчат, знаете ведь, мне нужны деньги! – торопливо одевалась, пока Настя и Таня уговаривали не дурить, продолжить веселье.

– Не могу я подвести Свету. Ей плохо… А мне сегодня танцы никак не вставляют и пить надоело, – выпалила как на духу, глянув в мобильный, известивший, что такси приехало. – Ладно, не грустите, вы и без меня умеете отрываться. Я потом наверстаю, – солгала, прощаясь с девчонками.

По дороге на работу, отправила СМС сыну:

«Меня вызвали на работу. Будь главным в семье и помоги с братьями: среднего разбуди в школу, мелкого в сад отведи. И сам – не прогуливать! Люблю!». Даже не заехала переодеться – какая разница, всё равно на работе спецформа, а макияж смою на месте.

Благодарности Светы не было предела. Она, и правда, выглядела жутко. Бледная, осунувшаяся, с температурой и сухим кашлем.

– Всё, вали домой, – отмахнулась я, требуя её незамедлительно уходить.

– Ты уверена, что справишься? – устало уточнила она. – Я не знала, что ты… ну отдыхала, – помялась сменщица. – Ты немного выпившая…

– Но не пьяная ведь. Поверь, мне лучше, чем тебе. И толку от меня больше! – дала понять, что совершенно серьёзна.

Светлана покивала задумчиво и собралась домой.

А я одевалась в робу, с мыслями, что в этом месяце упашусь со сменами, но зато чуть больше заработаю.

Пробежалась по отделению, убедиться, что всё в норме. Проверила дела вновь поступивших, и уже в каморке для отдыха глянула на часы – у меня было ещё несколько часов до основной пересменки. Их потратила на долгожданный сон.

Но несмотря на отдых встала еле-еле. По мне словно танком проехались. Башка гудела, глаза не желали открываться, в теле – тяжесть и ломота… Я даже засомневалась, не взяла ли на себя много?! Но через пару часов и нескольких чашек кофе, вроде, расходилась…

– Доброе утро, – шаблонно брякнула, входя в очередную палату.

– Любимая сестричка, – заулыбались мужчины. – Что-то вы в этот раз рано с отдыха…

В этой палате на удивление собрались мужчины примерно одного возраста и уже идущие на поправку. Они, точно мартовские коты, источали улыбки и лили сладкие речи. Не со злым умыслом, а так… природа требовала, вот и заваливали комплиментами.

– Соскучилась, – без улыбки отозвалась я, на тумбочку каждого пациента ставя бутылёк с прописанными таблетками.

– Зачем себя мучить? – хмыкнул самый «ловиласный» из них. – Мы всегда в вашем распоряжении. От любви себя уж не помним. Только слово, побежим без оглядки.

– Правда? – скучающе уточнила я. – Тогда, думаю, может таблетки заменить уколами? – брякнула бутыльком на последнюю тумбочку.

– Жестокая… бессердечная… – полетело по койкам, мужики недовольно заворочались.

– Вот и вся любовь, – цыкнула я. – Как себя чувствуете? – на автомате кивнула «долгожителю» нашей больницы.

Мужчина попал к нам с черепно-мозговой травмой в состоянии комы несколько месяцев назад. Его привели в чувство, черепушку подлатали… и он всё это время у нас по отделениям мигрировал то с одним, то с другим… но, увы, с тех пор, как пришёл в себя, ничего толком вспомнить не мог.

Только то, что зовут Кирилл. Фамилия – Вехин. Но ни города откуда он, ни места работы… никаких других подробностей личной жизни – вспомнить не смог. И даже обращение в полицию результата не дало, потому что к ним не поступало заявления о пропаже человека с приметами нашего пациента.

Нам его было жаль, вот и держали до последнего.

– Спасибо, вашими стараниями, – вымученно, но благодарно улыбнулся Кирилл. Не просто так говорил, я почему-то его особенно жалела и уделяла внимания больше, чем другим… Наверное, потому что мне с ним было приятно общаться.

– Выглядите хорошо, – бегло пробежалась глазами по его лицу, черепушке, большей частью заросшей волосами.

– А вы – отвратительно, – был прямолинеен Кирилл.

– Ну спасибо, – отыграла обиду я. – Я так спешила, вышла не в свою смену, а вы…

– Я это ценю, – усмехнулся он. – Приятно знать, что самая милая медсестра поменялась сменой, чтобы самолично отдать мне документы на выписку.

– Как? – перестала улыбаться я. – Вас уже выписывают?

Я знала, что это должно случится, но как-то… за «охотой» на мужиков, упустила этот момент из вида.

– Сегодня обещали…

А уже держа выписные документы в руках и стоя перед Кириллом, собирающим в пакет скудные пожитки, которые у него появились в качестве гуманитарной помощи благодаря женской части медперсонала нашего отделения, почувствовала себя не в своей тарелке:

– Вот это ваше, – протянула ему анамнез и зачем-то уточнила: – И куда вы теперь?

Не скажу, что подобным интересуюсь у всех или так прикипаю к каждому нашему пациенту, но Вехина выделяла из толпы. Хотя я бы его вообще не назвала интересным или красивым, скорее мрачным и даже немного пугающим. И дело не в особенностях черт лица, а из-за травмы головы, после которой черепушку разукрашивали уродские швы, заползающие и на висок, лоб, скулу. Скорее всего дело в том, что мне с ним было приятно общаться. Довольно высокий, по крайней мере, по сравнению со мной, крепкий по телосложению. С мужественным лицом, которому небритость добавляла суровости, и очень глубокий, вдумчивый взгляд. Вехин не был быстр на язык, не лёгок в общении: ни шутник, ни весельчак, ни пустозвон – каждый его ответ был взвешен, вопрос обдуман, и этим он меня особенно подкупал.

– Пока не знаю, – кивнул Кирилл, неспешно забрав свои документы.

– Может, временно найдёте какой-нибудь приют? – не унималась я. – Или, может, вам стоит податься в церковь? Здесь недалеко есть приход. Спросите у местных. Обратитесь к батюшке. Может быть выделят комнату, а вы будете работать на них? Не денежно, конечно, но хоть какое-то пропитание и кров, – частила, потому что ощущала жуткое неудобство за происходящее. А выставлять человека, которому некуда идти, который и не помнит толком, кто он такой – казалось сверхнегуманным, подлым, некрасивым. И я чувствовала вину, словно эту подлость делала лично! Даже не знаю почему меня это мучило…

– А там, глядишь, полиция всё-таки пошевелится, и найдутся ваши родственники… – закончила на утихающей ноте, так и не найдя отклика на лице Кирилла.

– Возможно, – опять покивал Вехин, всё же нарушив молчание. – И спасибо вам огромное за совет. Право, вы мне ничего не должны! – будто слышал мои мысли и понимал сомнения. – Это я вам обязан по гроб жизни. Вы для меня, словно лучик света в непроглядной темноте. Редкий человек, – вновь между нами повисло задумчивое молчание. Я не знала, чем ему ещё помочь, а он явно не знал, что мне сказать.

– Всего хорошего, – попрощалась я.

Не знаю что на меня нашло, но когда стояла у своего стола и смотрела в гордую спину, уходящего по коридору Кирилла, зачем-то его окликнула:

– Вехин!

Он неспешно обернулся, я успела его нагнать:

– Знаете, Кирилл, возможно, это не самое разумное с моей стороны, но… – я волновалась, словно школьница отвечающая учителю на очень сложный вопрос. Даже пальцы мяла, подбирая верные слова, чтобы не спугнуть мужчину предложением. – Для начала скажите, вы не маньяк? – прикусила губу, с ожиданием глядя на мужчину.

На лице Вехина мелькнуло… нет, не раздражение, не негодование, не возмущение и не обида! Скорее – лёгкое недоумение, сменившееся сосредоточенной задумчивостью. Будто он, правда, пытался отыскать в себе ответ на этот прямой и неприятный вопрос.

– Не могу ответить точно, – как всегда был честен Кирилл. – Но грязных мыслей за это время у меня не мелькало. По крайне мере, грязных и недопустимым, по-моему мнению, – поправился тотчас Кирилл. – Но так как я мужчина, и долгое время был без женщины, кое-какие…

– Я поняла, – мотнула головой, почему-то смутившись. Будто он только что признался мне в своём порочном влечении. – Но убить? Расчленить? Изнасиловать?.. – осторожно пояснила свои опасения.

– Боюсь, нет, а что вас интересуют только маньяки? – по его чётко очерченным губам скользнула милая улыбка. – Если так, я могу…

– Нет! – теперь категорично покачала головой. – Просто притащить домой маньяка, когда у меня трое детей, совершенно недопустимо. Я себя не прощу!

– К себе домой? – нахмурился Кирилл. – Вы что, мне делаете предложение? Я как-то не готов вот так… – он явно был сбит с толку.

Ох, знал бы он, как мне не по себе.

– А муж не будет против? – огорошил очередным сбивчивым вопросом.