Глава 5. Страшный приговор

Тимур провёл больше десяти часов в компании Лизы и Толика в Париже. Он точно знал, что никогда не забудет этого, потому что отдыхал душой и чувствовал себя частью этой семьи. Толик пару раз подбегал к нему и обнимал в знак благодарности, и от этого на душе становилось ещё теплее.

Несмотря на то что женщин красивых и прекрасных в Париже было немало, Тимур не сводил взгляда с Лизы и понимал, что он проигрывает. События прошлого начали повторяться. Даже казалось, что он узнавал черты той самой графини, в которую влюбился и которой коснулся, нарушая запреты небес, в Лизе. Те же волосы цвета спелой пшеницы… Тот же взгляд… Та же улыбка. Но Лиза была ещё краше… А самое главное она была настоящей. Её душа напоминала распустившийся цветок лотоса: нежная и раскрытая для тех, кто дорог. Казалось, что она немного раскрылась даже для него, и это пугало.

Вернувшись домой, Тимур уловил снова ту нить жизненной силы, покидающей тело мальчика. Ему стало очень неспокойно и хотелось отправиться в контору как можно быстрее, чтобы выяснить, в чём же дело. Он уже вышел в коридор, попрощавшись с Толиком, когда услышал крик Лизы из комнаты мальчика.

— Что ты с ним наделал? Почему мой сын потерял сознание? — кричала она.

Тимур забежал в комнату и потрогал Толика. Вокруг его губ появилась синева, а нить стала толще, словно жизнь начала активнее покидать тело.

— Скорую! Скорее вызывай скорую!

Тимур мог бы телепортировать всех в больницу, но это показалось бы как минимум странным, а раскрываться ещё кому-то было нельзя. Скорая приехала быстро, и врачи сразу же привели Толика в сознание. Мальчика вместе с Лизой забрали в больницу, а Тимур остался, но пообещал ей, что скоро будет. Сначала ему следовало встретиться с Валентином. И он был настроен серьёзно поговорить с управляющим.

— Ты знал? — возмутился Тимур, врываясь в кабинет, где Валентин находился со стажёром.

Стажёр ушёл, а Валентин хмурым взглядом окинул Тимура.

— Знал о чём? Мне известно многое, ты же в курсе…

— О том, что сын Лизы болен?! — поджал губы Тимур, делая шаг вперёд.

— Много больных людей на этой планете, в том числе и детей… Чему ты удивлён?

— Этот мальчик! Он такой жизнерадостный! Он искрит жизнью! Это несправедливо! — присел в кресло напротив стола управляющего Тимур.

— Несправедливо… Но жизнь очень несправедливая штука, тебе ли не знать?! — Валентин загадочно посмотрел на Тимура.

— Я хочу, чтобы он вылечился…

— Ты же понимаешь, что взамен тебе придётся отдать своё бессмертие. Готов ли ты к этому шагу?

Тимур задумался. Пару раз ангелы отдавали своё бессмертие, чтобы спасти кого-то, и он тогда считал это глупостью… Пустотой, но теперь готов был вспороть грудину и вытащить сердце, потому что не мог представить, что Толика больше не станет, а Лиза превратится в безутешную мать и утратит смысл жизни.

— Я с ней знаком несколько дней, но со мной происходит что-то невероятное. Моя энергия выходит из-под контроля рядом с ней… А мальчик… Он такой особенный, — принялся рассказывать Тимур, стараясь убедить себя, что принял правильное решение.

— Ты должен зарядиться энергией и хорошенько обдумать, готов ли срезать крылья.

Это очень больной процесс. Тимур видел, как лишали крыльев других ангелов, и он знал, что оставались в живых лишь сильнейшие.

Он кивнул и направился в сторону истоков энергии. Следовало запастись силами, чтобы не погибнуть, когда ему будут срезать крылья.

***

Лиза ходила по коридору, пока сыну делали кардиограмму. Врачи не пустили её в смотровую, и когда доктор вышел, у неё сердце замерло.

— Это редкий порок сердца. Какое-то волнение спровоцировало и активизировало его. Возможно, у вашего сына были скрытые переживания длительное время… — начал врач, а в ушах гул появился, как при взлёте самолёта.

— Насколько эт-т-то оп-п-пасно? — заикаясь, спросила Лиза, чувствуя, как немеет всё внутри неё.

— Я не могу сказать наверняка. Возможно, у него есть год… два, а может быть и месяц… — пожал плечами врач.

Лиза села на скамейку, не веря только что услышанным словам, что прокручивались у неё в голове снова и снова.

«А может быть и месяц»…

— Я не верю… Это не про моего Тосика! Можно ли сделать операцию какую-нибудь, я не знаю… Я продам квартиру, я подниму на ноги его отца, я сделаю всё, что потребуется!

— К сожалению, это редкий порок сердца. Он не операбелен.

Диагноз… Нет, это был приговор… Оглушающий… Уничтожающий… Разрывающий сердце на части…

— Я не верю, — прошептала Лиза.

Перед глазами потемнело, а тело обмякло. Удар головой обо что-то твёрдое был последним, что запомнилось.

— Елизавета Борисовна! Ну слава богу вы пришли в себя! Мы будем проверять, проводить исследования… Мы сделаем всё возможное, — ворвался в сознание голос врача, когда Лиза открыла глаза, вот только воспринимать его слова она не могла. Встала на ноги и поплелась к выходу.

— Мне надо к сыну. Я должна быть рядом с ним, — шептала она.

Мысленно она проклинала Тимура за то, что появился в их жизни, потому что до него всё было хорошо. Казалось, что это ветер со стороны богов надул на сына смертельный приговор. И Тимур, к слову, пропал, как и все мужчины. Он обещал приехать в больницу, но не явился.

Горькая ухмылка тронула уголки губ. Лиза шла к палате сына и думала о том, что она не сможет жить без своего Тосика.