Глава 16. Беда

Мы спустились, я свернула в лазарет, проверила полки с лекарствами, полосами тканей и иголки с нитками. Думаю, шить много надо будет.

Заскрипели цепи, опускающие ворота. Решила не бежать, ждать здесь. Я сейчас нужнее тут. Начали заносить раненых, внимательно вглядывалась, ища мужа.

Легко раненых осматривали два помощника лекаря, я же сразу начала с тяжелых. Несколько часов шила, перевязывала, с тревогой всматриваясь в лица, мужа так и не было. Последний воин лежал в крови. Срезав с него одежды и смыв с помощниками кровь с лица и тела, увидела перед собой Арнила. Он был без сознания, раны на груди уже не кровоточили, но потеря крови была большая. Смазав все раны, я замотала тканью и, накапав кровоостанавливающих капель в воду, вливала по ложке в рот. Зашел комендант.

– Где Бендольв? – Я буквально вцепилась в него.

– Мне жаль, леди Куле, его забрали твари. – оправдывался он.

Я застыла, даже кричать не могла, словно окаменела.

– Прости, Куле, я не смог его спасти, – прохрипел Арнил, пытаясь встать. Я нажала на грудь ладонью.

– Ты дракон? – смотрела ему в глаза.

– Я пытался его отбить, не успел, та тварь мне помешала.

– Лежи, у тебя большая кровопотеря.

Я одеревенела, разом все чувства обрезало. Вышла, поднялась на башню. Стена была передвинута шагов на сто. Поле, на котором кипела битва, было теперь закрыто.

– Мне очень жаль, Леди Куле. Вс-се, чем я могу помочь, это с-снять привязку, пока он жив, иначе он будет тянуть из вас-с с-сначала магию, потом жизненные с-силы.

– Нет! Уходите! накричала я на Шахесса.

Я бегом бросилась в комнату. Закрывшись, залезла на кровать, накрыла голову подушкой и завыла. Рыдала так сильно, что сорвала голос. Когда слезы и истерика утихли, встала, накапала двойную дозу успокоительных капель. Умывшись, ушла к раненым, их много, нужно было следить за ними. Никому не смотрела в глаза, не хотела слышать и видеть их сожаление и жалость. Он жив, это главное, и как его оттуда вытащить, решу.

Два дня прошли, словно в тумане, уходила спать на несколько часов и возвращалась в лазарет, вернувшийся лекарь пытался меня выгнать, говоря, что опасности уже нет и многие уже покинули его. Арнил пока был слаб, что-то пытался мне говорить, хватая безвольные руки. Берг, не дождавшись меня в едальне, пришел сам, посадив и дав ложку, подвинул миску супа. Потом, не выдержав, отобрал и начал кормить, я послушно глотала еду. С трудом накормив меня, потребовал снотворных капель у лекаря, тот, кивнув, накапал в ложку, я машинально проглотила. Берг, укутав меня в одеяло, уложил тут же спать, закрыв меня ширмой. Я ушла во тьму. Она говорила мне, шептала, звала голосом мужа. Мне казалось, что я бежала ему навстречу, искала, кричала, срывая голос. Потом словно кто-то родной меня прижал к себе, прогоняя тьму, даря успокоение и погружая в сон без сновидений.

С трудом разлепила глаза, пытаясь понять, что со мной и где я. Попыталась встать – тело было словно чужое. С трудом поднявшись, держась за перегородку, сделала шаг, оказывается, я в лекарской. Кровати почти пустые, всего две занято, Арнил вскочил, глядя на меня, его губы шевелились, я не слышала звуков. Мгновение – и звуки волной прошлись по мне, заставляя качнуться, Арнил подхватил меня. Я посмотрела на него, откинув его руки, ушла к себе в комнату, закрыла дверь, села. Надо было подумать. Выпила компот, заботливо стоявший у меня на столе, накапав в него успокоительного. Осмотрев комнату, собрала вещи, запасную одежду для мужа, свою. Свернула одеяла и сунула оружие в сумку. Надо набраться сил, пойти поесть и воплощать план в жизнь. Дошла до столовой, набрав еды, часть уложила в сумку. Сидела, не выходя из комнаты, прислушиваясь к звукам. Пришел орк, принес еды: кулек с пирогами и несколько бутылок с компотом. Заставил все съесть.

– Собралась куда?

– Домой, к родителям. – Было стыдно лгать.

– Хорошо, это правильно. – Кивнул орк. – Зайдешь попрощаться?

– Давай сейчас? – встала протягивая ему руки.

– Как скажешь, прощай, малышка, надеюсь, ты сможешь преодолеть горе и жить дальше.

– Прощай, я тоже надеюсь.

Он обнял меня, ушел.

Ночью, дождавшись тишины, вышла в кухню и, собрав все, что смогла, готового из еды и несколько бутылок чая и компота, ушла. Утром, дождавшись первого отряда на патрулирование стены, ушла с ними, мотивируя тем, что делать мне здесь нечего, еду домой. Доехала до ближайшего леса, сняла с Дикого всю упряжь, хлопнула по крупу прогоняя, он отбежав, повернулся и посмотрел на меня. Сняв одежду, свернула в сумку и, завязав потуже ремешок у нее, надела на шею. Обернувшись, ушла к стене. Конь последовал за мной. Гнала, кусая за ноги, он всхрапывал, терпел, но не уходил. Заняла удобную позицию на одном из склонов, где хорошо видна была стена в обе стороны довольно далеко.