Глава 14

Глава 14

Марго

Тишину палаты разрывает резкая вибрация телефона в моих руках, и я вздрагиваю от неожиданности так сильно, что чуть не роняю его.

Сердце бешено колотится в груди, пока я инстинктивно хватаю телефон, боясь разбудить Сашу. Меня даже холодным потом обдает от страха.

Когда перевожу дух, вижу на экране незнакомый номер. Сообщение короткое, но от него перехватывает дыхание, а в горле встает ком.

"Маргарита Сергеевна, это адвокат Раевский. Уведомление о расторжении брака направлено вашему супругу. Он уже ознакомился с документами. Нам с вами необходимо встретиться, когда это возможно? Подъеду в удобное для вас время"

От понимания, что написано в сообщении, пальцы начинают дрожать так сильно, что я трижды стираю набранный текст, прежде чем отправить ответ.

"Спасибо, что оперативно все сделали. Я сейчас в больнице, можете подъехать сюда, но я не знаю, что теперь делать. Подскажите, какие следующие шаги?"

Не знаю почему, но теперь голове пульсирует одна мысль: о уже прочитал, он знает, он поплатился.

Вот только дальше подумать не успеваю о муже, приходит сообщение от адвоката, и я ловлю себя на том, что сжимаю телефон так крепко, будто он может исчезнуть.

"Вам не нужно ничего предпринимать. Я приеду в больницу сегодня же, привезу все документы для подписи. Вам останется только их просмотреть и поставить свою подпись. Остальное я сделаю сам. Вы о сыне заботьтесь."

Я закрываю глаза, чувствуя, как с плеч спадает невидимая тяжесть, но вместо облегчения приходит пустота, будто кто-то вырвал из груди часть меня, оставив лишь холод.

Неужели это конец? Настоящий конец?

Не могу в это поверить.

"Спасибо. Тогда я вас жду с документами"

Отправив ответ, откладываю телефон на тумбочку, покрытую царапинами, и смотрю на Сашу. Его бледное личико, обычно такое румяное и живое, теперь покрыто красными пятнами, а ресницы, слипшиеся от слез, дрожат во сне.

Губы шевелятся, словно он что-то бормочет в забытьи, а тонкие пальцы сжимают край одеяла, будто даже во сне ищут опору.

Сегодня наша годовщина с мужем. Десять лет. Десять лет, которые он променял на нее. И он... Он сегодня улетает в Италию. С ней.

Телефон снова вибрирует, и я вздрагиваю. Снова беру его, но на этот раз сообщение от Розы.

"Ну что, я уже в аэропорту, скоро начну творить справедливость"

Черт, о ней я и забыла. Медленно набираю ответ, чувствуя, как каждое слово давит на грудь, и корю себя, что не могу печатать быстрее.

"Все отменяется. Его уведомили о разводе. Ты можешь не ехать за ним, как мы планировали. Прости, забыла написать, все из головы вылетело"

Ее ответ не заставляет себя ждать. Я боюсь открывать сообщение, представляя, куда меня сейчаас пошлют, но все же делаю это.

"Ох, ну ты и обломщица! Я уже представляла, как вторгнусь в их итальянский рай. Но... Ты молодец. По-взрослому поступила. Хотя и скучно"

Фух, пронесло. Я улыбаюсь ее словам, но улыбка получается горькой, увы.

"Хватит уже этого цирка. Я поняла одно, они не стоят того, чтобы на них тратили нервы и силы"

Пишу и понимаю, что это правда. Никакой мести вот так, никаких драм в отпуске, нужно просто сделать конец агонии, и все будет хорошо, мне этого хватит. Она ничего не отвечает, и мне не страшно почему.

Тишину палаты нарушает только мерное капание капельницы. Я поправляю одеяло на Саше, глажу его горячий лоб, и мои пальцы запоминают каждую морщинку, каждый вздох, будто боятся, что и это может понадобиться врачу.

Я глажу Сашину ладошку, такую горячую, такую маленькую, и вспоминаю, как в роддоме он впервые ухватился за мой палец. Тогда мне казалось, что на свете нет ничего крепче нашей связи.

А как он заливисто смеялся, когда Игорь подбрасывал его к потолку, а я замирала от ужаса, готовая поймать. Теперь его никто не подбрасывает, а ловлю его я.

Губы Саши шевелятся, будто он хочет что-то сказать, но выходит только хриплый вздох, а мне почему-то вспоминается его первый крик в родзале, громкий, требовательный, полный жизни. Сейчас он даже плачет беззвучно, только слезы текут по воспаленным щекам.

Руки сами сжимаются в кулаки.

Игорь должен был быть здесь. Должен был сменить компресс, принести воды, утешить, когда я уже валюсь с ног. Вместо этого он...

Я представляю, как прямо сейчас он поправляет чемодана, проверяет билеты на самый рейс, о котором мы мечтали.

"В следующем году обязательно поедем втроем" - обещал он в прошлом июне, целуя меня в макушку.

Врун.

Саша ворочается, сбрасывает одеяло. Я поправляю его, и рука натыкается на мокрую от пота простыню. Невольно вспоминаю, как в прошлом году он простыл после новогодней елки. Игорь тогда сидел у его кровати всю ночь, читал "Айболита" смешными голосами.

Где этот человек сейчас? Упаковал чемодан и стер нас из памяти?

Зачем-то беру телефон. Ни одного пропущенного от него. Ни одного сообщения.

"как там Саша?"

"что врач сказал?"

Ничего этого нет. Пустота.

Саша всхлипывает во сне. Я прижимаю его руку к губам, его кожа пахнет лекарствами, а не тем родным запахом, от которого когда-то щемило сердце.

- Прости, малыш, - шепчу, - что твой папа оказался ничтожеством. Но я никуда не денусь. Я рядом, родной.

Глажу Сашу по волосам и клянусь себе, что мы выберемся из этого кошмара. Без него. Вопреки ему.

И вдруг раздается резкий скрип двери, такой громкий, что у меня холодеет кровь.

Я оборачиваюсь и застываю.

В дверях стоит Игорь.

Его лицо искажено яростью, глаза горят, как у зверя в капкане, а губы подрагивают от бешенства. Он тяжело дышит, будто бежал сюда через весь город, и его пальцы сжимаются в кулаки так, что костяшки белеют.

– Ты совсем страх потеряла, тварь?! – его голос дрожит, и в нем столько ненависти, что мне хочется отшатнуться. – Ты вообще понимаешь, что натворила?!