Глава 23

Глава 23

Марго

Я врываюсь в офис Игоря, распахивая дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену, и эхо этого удара разносится по всему коридору.

Секретарша вскакивает с места, ее глаза округляются от испуга, рот приоткрывается, чтобы что-то сказать, но я уже прохожу мимо, даже не удостоив ее взглядом. Воздух в коридоре кажется густым, пропитанным запахом дорогого кофе и лощеной кожи, и каждый вдох обжигает легкие.

В голове только одно: увидеть его лицо, когда он поймет, что игра окончена, что я больше не та покорная дура, которой можно помыкать.

Когда врываюсь в кабинет Игоря, он сидит за столом, уткнувшись в бумаги, его пальцы перебирают документы с той самой деловой сосредоточенностью, которая когда-то казалась мне привлекательной. Он даже не поднимает головы, пока я не останавливаюсь прямо перед ним, тяжело дыша, ощущая, как дрожь бежит по спине от неконтролируемой ярости, которая клокочет во мне.

- Ну что, Игорь, доволен своей работой? - вырывается у меня, и голос дрожит, каждое слово обжигает губы, как будто я плюю кислотой.

Он медленно поднимает на меня взгляд, и я вижу, как его брови приподнимаются в этом фальшивом, отрепетированном удивлении, которое он использует, когда хочет показать, что не понимает, о чем речь. Его глаза холодные, пустые, скользят по моему лицу, и в них нет ни капли настоящих эмоций, только раздражение, будто я отвлекаю его от чего-то важного.

- Марго? Ты вообще в своем уме? Что за истерика? - его голос звучит спокойно, почти скучающе, но я знаю эту интонацию, это тон человека, который уже решил, что я не заслуживаю его внимания.

- Не прикидывайся идиотом! Ты прекрасно понимаешь, о чем я! - пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что еще немного, и онемеют от боли.

Он откидывается в кресле, скрещивает руки на груди, и его поза кричит о превосходстве, о том, что он все еще считает себя хозяином положения.

- Объясни нормально, если хочешь, чтобы я тебя слушал. А так можешь идти куда подальше со своей истерикой будущей разведенки с прицепом, - и он делает такой ленивый жест рукой, будто отмахивается от назойливой мухи, и это движение вызывает во мне новую волну гнева.

- Мое кафе сгорело, - говорю сквозь зубы, и каждый звук дается мне с трудом, будто я выдавливаю их из себя. - Кто-то облил его бензином и поджег. Намеренно, - чеканю каждое слово и смотрю ему прямо в глаза, ища в них хоть тень вины, но вижу только пустоту.

Он хмыкает, делает вид, что заинтересован в разговоре, вот только в глазах лишь презрение, будто я рассказываю ему о чьей-то чужой проблеме, которая его никак не касается, и словно он к ней непричастен.

- Печально. Но при чем тут я? - он разводит руками, и в этом жесте столько фальши, что мне хочется закричать.

- Не прикидывайся дураком, - голос звучит хрипло, и я чувствую, как слезы подступают к глазам, но я не позволю им пролиться перед этим куском... - Это ты. Ты мне так отомстил. Признавайся, скотина!

Игорь вздыхает и проводит рукой по лицу, этот жест, который должен изображать усталость, но на самом деле лишь подчеркивает его раздражение, и да, я это замечаю.

- У тебя, похоже, реальные проблемы с головой. Совсем двинулась за это время, крыша подтекает. Я весь день был здесь. Спроси кого угодно все подтвердят. Как я могу быть к этому причастен? – в его голосе слышится та самая снисходительность, которая всегда сводила меня с ума.

- Очень удобно прикрываться офисом! Все предусмотрел думаешь? - резко перебиваю его, и мой голос кажется слышно на весь этаж. - Никто не мешал тебе нанять какого-нибудь гопника, чтобы он сделал грязную работу за тебя!

Он качает головой, и его губы кривятся в презрительной усмешке, которую ненавижу больше всего на свете.

- Боже, у тебя уже параноидальный бред начался. Я не собираюсь это слушать, - он отворачивается к компьютеру, будто я уже перестала существовать, и это последняя капля его терпения.

- А как же твоя срочная командировка? - резко перебиваю его, и мой голос звучит ледяно. - Почему ты вообще здесь? Должен был уже улететь к своей любовнице, разве нет? - я произношу это с таким ядом, что даже сама удивляюсь своей злости.

- Из-за твоих истерик пришлось отложить, - он пожимает плечами, и немного теряется. - Но сегодня вечером как раз рейс к ней.

Он наслаждается моей болью. Гад.

Я смотрю на него, на эту наглую, самоуверенную моську, и внутри все сжимается от ненависти, такой острой, что мне хочется броситься на него, разорвать, заставить его почувствовать хоть каплю того, что чувствую я. Но я стою на месте, сжав кулаки.

- Лети, конечно, куда хочешь. Но когда вернешься, я тебя посажу. Обязательно. Ты за все свои преступления ответишь.

Он замирает, и впервые за весь разговор в его глазах мелькает что-то кроме презрения, но не могу разобрать, да и не хочу. Важно лишь то, что я наконец-то пробила его броню.

- Ты ничего не докажешь, - говорит он, но его голос уже не так уверен, как минуту назад. – Потому что я ни в чем не виноват.

Вроде бы просто говорит, а у меня слова в голове проносятся на распев как в той песне. Ни в чем не виноват, не виноват… Тьфу блин.

- Увидим, - бросаю я через плечо, разворачиваюсь и ухожу, оставляя его посреди кабинета, - кто и что не докажет.