Глава 14

Когда в первый раз прихожу в себя, сначала слышу только звуки. Глухие, далекие, словно сквозь толщу воды. Мне кажется, что я различаю гудение двигателя, металлический лязг, чьи-то шаги.

Но уже через мгновение приходит боль. Острая, пульсирующая, она концентрируется внизу живота и разносится по всему телу. Тихо стону, пытаюсь пошевелиться, но конечности не слушается. Руки кажутся тяжелыми — не моими. Меня трясет, не могу понять, отчего именно. Мне холодно и жутко одиноко.

Снова пытаюсь двинуться.

— Дышите, — незнакомый мужской голос звучит совсем близко. Спокойный, собранный. — Вы в скорой.

Вздрагиваю. Пытаюсь открыть глаза, но веки тоже никак не хотят подниматься, ресницы словно слиплись. В горле ощущается привкус меди и чего-то горького. А еще жутко хочется пить, но даже этого не могу попросить. Мне страшно… и больно. Хочу, чтобы все закончилось как можно быстрее. Втягиваю воздух, в нос бьет запах антисептика и холодного металла.

— Что… — кое-как раздираю пересохшие губы. Язык не поворачивается.

— Мы скоро будем на месте, потерпите немного, — тот же голос пытается успокоить меня.

Мотаю головой, но резкий толчок заставляет замереть. Боль снова накатывает волной, горячей и невыносимой. Темнота сгущается по краям сознания, как черный туман, опять утягивая меня в свои глубины.

Последнее, что успеваю почувствовать, прежде чем уплыть вдаль, словно меня подхватывают и начинают куда-то нести. Пытаюсь сказать, чтобы меня оставили в покое, но снова отключаюсь.

Когда наконец открываю глаза, в них бьет яркий, режущий свет.

Моргаю, пытаясь понять, где я нахожусь. Белый потолок — первое, что вижу. Веду взглядом вниз по нежно-голубым стенам. Большое окно не занавешено, через него бьет ослепительный солнечный свет. Значит, я недолго была в отключке. Хоть это радует. Я лежу на мягкой кровати, напротив большая черная плазма, из которой на меня смотрит мое искаженное отражение. Зрелище не из приятных, поэтому сразу же отвожу глаза. В углу стоит глубокое кресло, на котором аккуратной стопкой сложена моя одежда и сумка.

От моей руки к высокой стойке тянется капельница. В пакете почти ничего не осталось.

Прислушиваюсь к себе. Боли больше нет — только странная пустота внутри, будто из меня что-то вырвали, или я потеряла что-то очень важной. Кладу руку на живот. Скорее всего, это все от нервов. Сколько я переживала за последние дни? Да еще и толком не ела. Просто обморок на нервной почве.

«Зачем ты себя обманываешь?» — хрипит внутренний голос.

Снова прикрываю глаза. Хочется, чтобы все происходящее было лишь сном, страшным кошмаром, от которого можно проснуться и радоваться, что он остался в прошлом.

До меня доносится тихий скрип двери. Резко распахиваю веки.

— Вы пришли в себя? — невысокая женщина с мягкими чертами лица в белом халате слегка вздрагивает, видимо, не ожидая, что я уже в сознании.

Она смотрит на меня теплыми карими близко посаженными глазами, от которых разбегаются лучики морщинок.

Киваю, отчего в голове разрывается снаряд. Шиплю от резкой боли.

— Где я? Что со мной? — мой голос хрипит от того, насколько во рту сухо.

— Минуту, — женщина быстро проходит к дальнему углу палаты, где стоит низкий журнальный столик с графином и стаканами. Слышится глухой звук, а через мгновение женщина опять появляется в моем поле зрения.

— Только аккуратнее, — она вкладывает мне в рот трубочку.

Тяну прохладную жидкость, чуть ли не постанывая от удовольствия. Я и не представляла, что вода может быть настолько вкусной. Горло дерет, когда оно смачивается, но это всего на секунду, потом становится легче. Я чувствую, как вода добирается до желудка, остужая горящее тело. Хорошо!

— Спасибо, — киваю, когда наконец напиваюсь.

— Может еще? — женщина указывает глазами на стакан в своей руке.

— Нет, пока не надо, — не двигаю головой, боясь, что она снова отзовется спазмом. — Итак, что со мной?

Врач отставляет кружку на тумбу. Почему-то мне кажется, что женщина тянет время. Я жду, что начну волноваться, но внутри пока все ровно. Это… радует.

— Вас доставили с кровотечением, — наконец произносит врач. Ее голос звучит мягко, но при этом без колебаний. — Мы пытались сделать все, что могли, но к сожалению было уже слишком поздно.

— Что сделать? — вот теперь я начинаю нервничать. Пытаюсь подтянуться на кровати, но женщина придавливает меня за плечи, удерживая на месте.

— Вам лучше пока что не двигаться, — настоятельно рекомендует она.

— Подождите, со мной что-то не так? — обеспокоенно заглядываю ей в лицо. — Скажите, в чем дело?

Врач удивленно вскидывает брови. И это пугает еще больше.

— Вы что, не знали, что были беременны? — она слегка прищуривает глаза.

Слова повисают в воздухе, тяжелые, как камень.

Не понимаю… не могу понять. Пытаюсь сообразить в чем дело. Этого не может быть! Вскидываю руку, тру лоб, стараясь уложить мысли в голове. Мотаю ей, не обращая внимания на вспышки боли.

— Какая беременность? — сдвигаю брови к переносице, меня трясет. Нет, это какая-то ошибка…

— Вы были беременны, — врач поджимает губы. — Срок примерно пять недель.

— Была? — мозг тут же хватается за это слова. — Была? — вскрикиваю.

— Да, — женщина кивает. — Как я и сказала, мы ничего не смогли сделать. К сожалению, беременность прервалась. Вы потеряли ребенка.