Глава 39. Филипп

Закрыв дверь в спальню жены, остановился, прислушиваясь:— вдруг позовет, вернет. Но из комнаты слышались голоса — Клэр беседовала со служанкой. Обо мне никто не вспоминал. Подслушивать было совсем уж низко, уходить не хотелось, но и оставаться дальше — лишь над собой издеваться, с трудом выпустив из пальцев ручку двери, я, развернувшись, отправился в свои покои, благо расположены рядом — если вдруг позовет, вернуться будет дело нескольких мгновений.

Желание бурлило в крови, не позволяя трезво думать, и если бы не клятва, данная мной, то давно был рядом с Клэр. Видел в ее глазах сполохи того же огня, что бушевали в моей груди.

Тихий стук заставил сердце пропустить удар. В венах вспыхнуло пламя, и я рванул дверь на себя с такой силой, что едва не вырвал ее из петель.

- Клэр?! - воскликнул и замер, разочарованно выдохнув и довольно грубо бросив: — Что нужно? Зачем пришла? Я тебя не звал.

- Я соскучилась, господин. - Проговорила Аделина, присаживаясь в низком реверансе так, чтобы было видно аппетитные полукружья груди в глубоком декольте платья.

- А я звал? — едва не зарычал от еле сдерживаемой злости, схватив ее за запястье и втаскивая в комнату, не ровен час, в коридор выйдет Клэр. Откровенный наряд служанки о многом говорил.

- Господин! — прохрипела Аделина, поняв это по-своему. Привычно по-хозяйски прикасаясь к моему брючному ремню тонкими, хрупкими пальцами. - Как долго вас не было! Совсем меня забыли. А я только о вас и думала, вспоминая наши встречи.

Ее голос совсем охрип, она облизнула губы, чуть их приоткрывая, изгибаясь так, чтобы видно было все, что нужно в вырезе платья, едва стянутого шнуровкой — притронься и упадет к ногам владелицы.

- Остановись! — рявкнул, отрывая ее руки от моих наполовину расстёгнутых брюк. - Я женат!

Пухлые губы скривились в досаде, из ее горла вырвался стон, и она упала к моим ногам, в мольбе протягивая руки.

-Не бросай меня. Ради всех богов! — голубые глаза, в которые мне так нравилось когда-то смотреть, теперь вызывали лишь раздражение. - Много мне и не нужно! Только видеть тебя изредка, как и было до этого.

Глухая ярость, едва успокоившись, снова поднималась в груди, нахалка посмела поставить себя рядом с той, кого любил всю свою жизнь.

Я никогда не был аскетом, и внимание женского пола всегда принимал как должное. Знал, что мое положение, деньги, сводят многих с ума. Этим довольно долго беззастенчиво пользовался, получая необходимую мне разрядку. Разумеется, все соблюдали хоть какие-то грани приличия на людях, теряя их, едва оказывались за дверьми моей спальни. Но все изменилось.

- Выбирай, за кого замуж пойдешь. — Чуть не рыча и вырываясь из тонких пальцев, проговорил с плохо скрываемым раздражением — Выдам, легко.

- Нет! — протягивая ко мне снова руки, заплакала девушка.

- Да! Пошла вон! Завтра скажешь имя избранника. Приданное будет щедрое. - Понимал, что поступаю низко, но страх — лишь бы не вошла Клэр, не позволял трезво мыслить.

- Что ты в ней нашел? — распаляясь, вскрикнула Аделина. - Она мне и в подметки не годится. Только я могу доставить тебе истинное наслаждение. Сам же знаешь.

Тонкие пальцы пробежались по белой коже, очерчивая лиф платья, намеренно, опуская его край еще ниже, так, что сделай она поглубже вдох и станут видны твердые бордовые горошины, так меня когда-то распалявшие.

- Тихо! — закричал так, что сам испугался, тут же ставя полог тишины. - Не смей больше здесь появляться!

-Господин! — заламывая руки, она заплакала, стараясь дотянуться до моих ног.

- Не унижайся так. - Я опустился рядом, взял ее за руки и поднял на ноги. Стиснул в руках атласные ленты от ее лифа. Глаза Аделины победно блеснули, в предвкушении. Но я, не отводя взгляда от ее лица, стянул их так, что едва не задушил, завязывая на прочный узел. Хрип вырвался из ее горла, девушка едва в обморок не падала от нехватки кислорода.

- Ступай. Выбери себе жениха. Все остальное будет устроено. Дом с участком давно тебя дожидается. Сама выбирала, когда-то. Так что будет, куда мужу новобрачную привести.

Аделина вытерла заплаканное лицо руками, склонила голову и, прошептав: — Как будет вам угодно, господин, — выскользнула из комнаты, оставив в моей груди тень недовольства. Собой? Любовницей? Сам не знал.

Надо было освежить голову, и мне ничего не пришло на ум, кроме как — выйти на улицу. Подышать ночной прохладой, смешанной с запахом приближающегося дождя. Ароматы, которые всегда успокаивали не только разум, но и тело, сгоравшее в неутоленном огне желания.

- Я поклялся! Слово дал. Нельзя его нарушать. — Твердил снова и снова.

Я терял голову. Буквально еще чуть-чуть и брошусь в спальню жены. Резко развернувшись, влетел в свою уборную, включив душ и встав под ледяные струи, как был, в одежде, сапогах.

Не знаю, как долго стоял так, пока в голове не наступила ясность. Срывать с себя мокрую одежду — то еще удовольствие, и когда вернулся в спальню, на улице уже вовсю бушевала гроза, разрезая черное ночное небо яркими всполохами. Старый ворон, с самого вечера расположившийся на ветках раскидистого дерева, не переставая, каркал, словно звал кого-то.

Я стоял, рассматривал его, сквозь стекло, заливаемое крупными каплями, пытаясь представить себя на месте мудрого ворона.

Внезапно на несколько долгих мгновений, гроза стихла, все погрузилось во мрак, а когда очередной раскат грома и вспышка молнии выхватили старый дуб — птицы на нем не было. Улетел. Дождался, видимо, ответа на свои вопросы.

Дышать стало нечем, толкнул оконные створки, впуская внутрь комнаты сырость.

Всю ночь стоял у распахнутого настежь окна, прислушиваясь к шорохам в покоях жены, и рано утром, не выдержав, вошел, застыв на пороге — Клэр спала, разметавшись по простыням.

Тонкая рука свешивалась с кровати, блестящие в первых лучах солнца каштановые волосы покрывали лицо густым покрывалом так, что я испугался — жива ли моя жена. Но она сделала глубокий вдох, переворачиваясь на спину, позволяя любоваться собой. Тонкая ночная сорочка практически ничего не скрывала, а наоборот, скорее подчеркивала высокую грудь, крутые бедра, тонкую талию. Подойдя совсем близко, я коснулся нежной кожи на щиколотке, провел пальцами выше, очертил контур коленки и двинулся дальше, дотрагиваясь ладонью до белоснежной, манящей кожи.

- Нет! — вскрикнула Клэр во сне, а я в ужасе одернул руку. Едва не погубив себя, нарушаемой клятвой. Нить данного обета красной полосой выступила на запястье, струясь, побежала ввысь — к моей шее, обвила тонким кольцом, медленно стягиваясь, еще немного и дышать будет нечем.

Я отступил, прикрыв одеялом самое дорогое, что у меня появилось, и вышел из комнаты, сделать глоток ледяной воды, а затем уже вернуться и разбудить жену — нам предстояло рано выехать, чтобы к вечеру успеть добраться до очередного перевалочного домика, от которого осталось бы совсем небольшое расстояние до нашего замка.