35

Катя

— Не всё.

Я невольно опустила взгляд и обеими руками стянула края халата на груди, словно тонкая ткань могла защитить меня от того, что он собирался сказать.

— А что ещё?

Никита несколько секунд молча смотрел на меня. Чем дольше он не отвечал, тем сильнее холодело внутри.

— Давай ты сначала сходишь умоешься, — наконец произнёс он. — Я пока сделаю завтрак. Скоро проснётся Алиса. Хочу, чтобы ты поела.

Я недоверчиво прищурилась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем.

— Никита, ты только что сообщил, что наши фотографии появились в интернете, признал, что там есть что-то ещё, а теперь отправляешь меня умываться?

— Именно.

Он прошёл мимо меня в сторону кухни, на ходу закатывая рукава рубашки. Спокойный, собранный, будто разговор закончен и моё мнение его не интересует.

— Азаматов.

Никита остановился и обернулся.

— Что?

— Не разговаривай со мной как с Алисой. Я не ребёнок.

— Алиса спорит меньше тебя.

— Ей полтора года.

— Тем более тебе стоит задуматься.

Я почувствовала, как привычное раздражение начинает вытеснять тревогу. Возможно, именно этого он и добивался.

— Ты опять начинаешь.

— Я ещё ничего не начинал. — Его взгляд прошёлся по моему лицу и задержался ниже. — Но, по всей видимости, мне действительно придётся следить за тем, чтобы ты нормально ела.

— Я нормально ем.

— Вчера за весь обед ты съела три ложки салата и половину куска рыбы. Вечером накормила Алису и меня. А сама почему-то только сделала вид, что ешь.

Я даже не сразу нашлась с ответом.

— Ты считал?

— Я смотрел.

Прозвучало слишком просто. Как будто наблюдать за каждым моим движением для него было совершенно естественно.

— И сколько раз я сделала глоток воды, тоже знаешь?

— Нет. Но если потребуется, начну считать.

Я закатила глаза.

— Какой же ты душнила.

— Иди в ванную, Катя.

Он снова отвернулся, окончательно уверенный, что я выполню распоряжение. Я посмотрела на его широкую спину, влажные после душа волосы и небрежно расстёгнутую рубашку. От него пахло моим гелем и чем-то своим — тёплым, мужским, до болезненного знакомым. Ещё несколько часов назад я впивалась пальцами в эти плечи и чувствовала, как под ладонями перекатываются напряжённые мышцы. Стоило вспомнить, как его тело двигалось над моим, и низ живота сладко стянуло. Тревога никуда не исчезла, но желание снова оказалось сильнее здравого смысла.

— Не хочешь присоединиться? — спросила я.

Никита замер. Медленно повернул голову. Его взгляд сразу изменился — потемнел, опустился к моим голым ногам, затем поднялся к краю халата. Пояс я завязала наспех, и ткань расходилась на груди чуть сильнее, чем следовало. Он смотрел долго и откровенно. Так, что кожа под халатом мгновенно стала слишком чувствительной.

— Очень хочу, — негромко ответил Никита.

Я прислонилась плечом к стене и, не отводя от него глаз, медленно поманила указательным пальцем.

— Тогда в чём проблема? Пойдем.

Он вернулся ко мне. Не торопясь, с той тяжёлой уверенностью, от которой у меня каждый раз сбивалось дыхание. Остановился вплотную, завёл пальцы под пояс халата и притянул к себе.

— Проблема в том, Аверина, что, если я сейчас с тобой пойду, потом проснётся Алиса и завтракать ты будешь часа через два.

— Может быть, я не против.

— А я против.

— С каких пор?

— С тех пор, как выяснилось, что ты совершенно не способна сама о себе заботиться.

Слова прозвучали буднично, но попали слишком точно. Я перестала улыбаться. Никита тоже это почувствовал. Его пальцы на моей талии сжались, взгляд задержался на моём лице.

— Сначала я тебя накормлю, — произнёс он уже тише. — Потом можешь предложить ещё раз.

— Какая предусмотрительность.

— Я взрослый человек. Умею расставлять приоритеты.

— Судя по тому, как ты на меня смотришь, с приоритетами у тебя сейчас большие проблемы.

— Никаких. — Он наклонился и провёл губами по моему виску. — Я прекрасно знаю, чего хочу. Просто впервые решил проявить выдержку.

— Проверим? — Я улыбнулась самой невинной улыбкой, на какую была способна.

Я прижалась к нему и провела ладонью вниз по животу. Расстегнула пуговицу и молнию на брюках, завела пальцы под оба пояса и медленно стянула брюки вместе с боксерами с его бёдер. Никита опустил взгляд, наблюдая за каждым моим движением. Твёрдый член освободился и тяжело качнулся между нами. Большой, напряжённый, с влажно блестевшей головкой. Я обхватила его у основания и медленно провела ладонью вверх. Добравшись до головки, большим пальцем размазала выступившую каплю. Дыхание Никиты сбилось, мышцы живота напряглись, но останавливать меня он не стал. Я округлила глаза и с самым наивным видом протянула:

— О-о-ой… А что это тут у нас такое? Ничего себе. Какой большой. Никогда такого не видела.

— Несколько часов назад он был у тебя во рту, Катя.

— Серьёзно? Странно, я такого совсем не помню. Наверное, придётся повторить.

Никита ухмыльнулся. Я крепче сжала пальцы и медленно провела рукой от основания к головке. Большим пальцем обвела её, затем двинулась обратно, не ослабляя хватки. Ухмылка исчезла с его лица. Челюсть напряглась, дыхание стало тяжелее.

Я смотрела ему прямо в глаза и повторяла движение, намеренно дразня. Мне хотелось увидеть, чем закончится его хвалёная выдержка. Член тяжело пульсировал в моей руке, и с каждым новым скольжением взгляд Никиты становился всё темнее. Не прекращая ласкать его, свободной рукой я распустила пояс халата, отвела ткань в сторону и обхватила грудь. Провела пальцем по затвердевшему соску, а затем подняла на Никиту невинный взгляд.

— Хочешь поцеловать?

Его взгляд опустился к моей груди. Несколько секунд он ещё сопротивлялся, затем наклонился и втянул сосок в рот. Горячий язык обвёл его, зубы слегка сжали. Я тихо застонала, крепче обхватила член и ускорила движения. Никита сосал жаднее, тяжело выдыхая мне в кожу. Его ладонь легла на мою спину и прижала ближе, но бёдрами он по-прежнему не двигался. Эта последняя попытка сохранить контроль только сильнее раззадоривала.

— Кажется, он с тобой не согласен, Азаматов, — прошептала я. — По-моему, он очень хочет в душ со мной.

Никита ещё раз втянул сосок, заставив меня выгнуться, а потом резко отпустил. Выпрямился и несколько секунд смотрел, как моя рука продолжает скользить по его члену. Затем крепко перехватил запястье и остановил.

— Он хочет, — хрипло произнёс Никита. — Но решаю я.

Он отвёл мою руку, одним движением запахнул на мне халат и туго затянул пояс. Потом натянул боксеры. Ему пришлось ладонью прижать всё ещё твёрдый член к животу и только после этого подтянуть брюки. Ткань заметно натянулась в паху, но Никита невозмутимо застегнул молнию, будто секунду назад не дышал мне в грудь.

Я ошеломлённо смотрела на него. Я была уверена, что ещё немного — и он прижмёт меня к ближайшей стене. Но Азаматов просто привёл нас обоих в порядок.

— В ванную, Аверина.

Несколько секунд я не могла поверить, что он говорит серьёзно.

— Блин, ты издеваешься?

Уголок его рта приподнялся.

— Немного.

Я открыла рот, но от возмущения не сразу нашлась с ответом. Он как ни в чём не бывало отпустил меня и ушёл на кухню. Я осталась в коридоре — раздражённая, разгорячённая и всё ещё напуганная его недосказанностью. Я потянулась за лежавшим на консоли телефоном.

— Оставь его здесь, — донеслось из кухни.

— Нет. Я всё равно прочитаю статьи.

— Позже.

— Ты не можешь запретить мне пользоваться интернетом.

— Я уже тебе запретил.

— Азаматов!

— Катя, у тебя два варианта: спокойно привести себя в порядок или продолжать спорить со мной в халате на голое тело. Второй мне нравится больше, но Алиса скоро проснётся.

Я опустила взгляд на едва сходившиеся на груди края халата и запахнула их плотнее.

— Какой же ты мудак.

— Я всё слышал.

— На это и был расчёт.

В ванной я закрыла дверь и подошла к зеркалу. На меня смотрела растрёпанная женщина со спутанными после его рук волосами, лёгким румянцем на щеках и слишком довольным блеском в глазах. Объяснять ничего не требовалось. По мне прекрасно читалось: ночью я мало спала и ни капли об этом не жалела.

Я открыла холодную воду и несколько раз плеснула в лицо. Одна публикация. Пока только одна. Фотографии появились ночью или рано утром. Скорее всего, какой-нибудь небольшой канал успел выложить их первым, остальные ещё не подхватили. Именно поэтому Никита не хотел, чтобы я смотрела сейчас. Не потому, что интернет уже был завален подробностями моей жизни. Он знал, как это работает. Понимал, что эта фотография — только начало. Особенно если журналисты уже выяснили моё имя.

Я вытерла лицо и посмотрела на своё отражение. Екатерина Аверина, дочь Андрея Аверина, бывшая помощница Никиты Азаматова, подруга Кристины Романовой. Им не придётся даже особенно стараться, чтобы выстроить историю.

Из кухни донёсся звон посуды. Никита действительно готовил завтрак. Миллиардер Азаматов стоял на моей кухне и, судя по звукам, пытался найти сковороду, пока его служба безопасности и пиарщики собирали появившиеся публикации. Ненормальная картина.

Я вышла из ванной и сразу услышала Алису. Она ещё не плакала, только сонно звала меня из своей комнаты:

— Ма-ма.

Азаматов появился в дверях детской раньше, чем я успела сделать шаг.

— Я схожу. А ты садись за стол и для начала съешь хотя бы один бутерброд.

— Она зовёт меня.

— Я слышал. — Никита посмотрел на меня так, что продолжать спор сразу расхотелось. — Мы сейчас придём. Иди ешь.

Он развернулся и направился в детскую, а я неожиданно для самой себя послушно пошла на кухню. На кухне уже ждали два бутерброда с лососем. Я включила кофемашину, поставила под носики две чашки и через минуту перенесла их на стол. Села, но к еде так и не притронулась.

Из коридора донёсся низкий голос Никиты. Через несколько секунд он появился на кухне с Алисой на руках. Дочь всё ещё выглядела сонной: тёмные кудри спутались, одна щека покраснела после подушки. Увидев меня, она сразу потянулась вперёд.

— Мама.

Я протянула руки, но Никита не торопился её отдавать.

— Алиса Никитична, нашу маму скоро совсем видно не будет. Давайте позволим ей спокойно поесть.

Слово «нашу» неожиданно отозвалось внутри тёплом. Алиса недовольно завозилась и снова потянулась ко мне. Никита удобнее перехватил её, поцеловал в растрёпанную макушку и сел напротив.

— Мама никуда не денется. А мы пока за ней проследим.

В гостиной на кофейном столике завибрировал его телефон. Никита поднял голову. Тепло исчезло с его лица почти мгновенно, уступив привычной жёсткости. Он передал мне Алису и вышел. Через несколько секунд из гостиной донёсся его голос:

— Где появилось?

Я прижала дочь к себе. Собеседник что-то долго объяснял.

— Только фотографии? Какие фамилии они назвали?

В голосе Никиты ничего не изменилось, но внутри у меня неприятно сжалось.

— Понял. Пока не связывайтесь с редакцией. Сначала выясните, кто отдал им фотографии. И найдите, кто из ЗАГСа передал информацию.

Он отключился. Когда Никита вернулся, его лицо было спокойным. Слишком спокойным.

— Появилось что-то ещё? — спросила я.

Он посмотрел сначала на Алису, потом на меня.

— Пока нет.

— Ты врёшь, Азаматов.

— Не вру. Они только начинают выяснять, кто ты.

По спине прошёл холодок. Никита подошёл и провёл ладонью по моим волосам, убирая прядь с лица.

— Поэтому сейчас мы завтракаем, — твёрдо произнёс он. — А потом я покажу тебе то, что уже вышло.

— Всё?

— Всё, что тебе действительно нужно видеть.

— Значит, не всё... Ты меня бесишь, понял?

— Понял. Но это ничего не меняет. Каждую помойку, которая решит заработать на наших именах, ты читать не будешь.

Я хотела возразить, но Никита провёл пальцами по моей щеке и наклонился. Коснулся губ мягко, почти бережно. Не просто заглушил очередной спор, а задержался, медленно целуя меня так, словно пытался без слов убедить: он действительно рядом и никуда не уйдёт. Я закрыла глаза и сама подалась навстречу. Между нашими лицами вдруг протиснулась маленькая ладонь. Алиса упёрлась Никите в щёку и решительно отодвинула его от меня.

— Мама, — заявила она.

Никита посмотрел на дочь, затем снова на меня.

— Не жадничайте, Алиса Никитична. Мне ваша мама тоже очень нужна.

От этих слов стало теплее, чем от поцелуя.

— Сначала еда, Катя, — добавил он уже тише. — Скандал никуда не денется.

Он забрал у меня Алису и направился к плите, словно вопрос снова был закрыт. И впервые меня не разозлило, что он опять командует, даже не сомневаясь, что я его послушаю. Потому что за каждым приказом слишком отчётливо чувствовалось другое. Никита уже понял, что это только начало, и собирался встать между мной и всем, что обрушится дальше.

Завтрак прошёл на удивление спокойно. Я съела один бутерброд под внимательным взглядом Азаматова, ясно дававшим понять, что вообще-то следовало съесть два. Потом мы вместе накормили Алису кашей. Точнее, попытались накормить. Половина оказалась у неё во рту, ещё четверть — на столе, а остаток она старательно размазала по щеке и рукаву Никиты.

— Красиво, — заметила я, разглядывая очередное пятно на его белой рубашке. — Очень тебе идёт. Миллиардер, счастливый отец и овсяная каша.

Никита невозмутимо вытер дочери рот.

— Зато ты поела.

— Это всё, что тебя волнует?

— На данный момент — да.

Когда Алиса окончательно потеряла интерес к завтраку, я умыла её, переодела и включила в гостиной мультики. Никита за это время убрал посуду и сделал себе ещё один кофе. Потом сел на диван и взял телефон. Я проследила за его движением. Мой лежал там же, где он приказал его оставить, но теперь мне не хотелось искать публикации самостоятельно. Если Никита действительно собирался что-то от меня скрыть, пусть хотя бы сделает это, глядя мне в глаза. Я подошла и остановилась перед ним.

— Давай.

— Что?

— Телефон. Ты обещал всё показать.

Вместо ответа Никита поставил чашку на стол, обхватил меня за бёдра и одним движением усадил к себе на колени.

— Азаматов…

Он притянул меня ближе, раздвинув полы халата коленом, обнял за талию и уткнулся лицом мне в грудь. Горячее дыхание обожгло кожу над вырезом. Никита медленно вдохнул, словно ему действительно было необходимо почувствовать мой запах, и устроился удобнее.

— Что ты делаешь?

— Сижу.

— Я вижу.

Его губы коснулись ложбинки между грудями.

— Хорошо сижу.

Я невольно провела пальцами по его волосам, но почти сразу вспомнила, зачем подошла.

— Давай телефон и показывай.

— Видишь, как я хорошо сижу? — глухо спросил он, даже не подняв головы. — Не мешай.

— Никита. Телефон.

Он чуть сильнее сжал руки у меня на талии.

— Пять минут.

— Нет. Ты сам сказал, что покажешь после завтрака. Мы поели, Алису накормили. Условия выполнены.

— Катя, ты такая принципиальная женщина.

— Какая есть. Давай телефон, Азаматов.

Никита тяжело выдохнул мне в грудь, затем всё-таки поднял голову. Его лицо находилось совсем близко. В карих глазах ещё оставалось тепло, но за ним уже проступало напряжение, которое он старательно скрывал от меня всё утро.

— Я не хочу, чтобы ты принимала это близко к сердцу.

— Отличное начало.

— Катя, я серьёзно.

— Я тоже. Показывай.

Несколько секунд он смотрел на меня, будто в последний раз оценивал возможность просто проигнорировать требование. Потом разблокировал телефон. Быстро пролистал сообщения, открыл присланную ему ссылку и задержал палец над экраном.

— Пока вышли две публикации, — сказал он. — Остальные только репостят фотографии. Ничего серьёзного они ещё не успели накопать.

Слово «пока» неприятно царапнуло.

— Какие фамилии назвали?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Мою, твою, Кристины, твоего отца и ещё несколько.

Внутри всё сжалось.

— Давай сюда.

Никита не сразу, но всё же протянул мне телефон. При этом руки с моей талии не убрал, словно заранее решил удержать на месте, если я попытаюсь встать. Я посмотрела на экран. Первой шла та же фотография возле ресторана. Под фотографией стоял заголовок: «Тайная дочь Никиты Азаматова? Миллиардера заметили с близкой подругой его бывшей жены и полуторагодовалым ребёнком». Я почувствовала, как пальцы Никиты крепче сомкнулись на моей талии.

— Читай дальше, — спокойно произнёс он. — Только помни: ни одно слово там не написано ради правды.

Первые строки оказались обычной светской водой. Вчера днём Никита Азаматов был замечен возле одного из столичных ресторанов в компании неизвестной блондинки и маленькой девочки. Он нёс ребёнка на руках и не скрывал близости со своей спутницей. Авторы особенно старательно разобрали его ладонь на моей талии и пришли к выводу, что отношения у нас «явно выходят за рамки дружеских». Я невольно усмехнулась.

— Настоящие профессионалы. По руке на талии определили.

— Тебе смешно?

— Пока да.

Никита ничего не ответил. Я продолжила читать. Дальше шло короткое перечисление его состояния, компаний, политических связей и развода с Кристиной. Под фотографией бывшей жены стояла подпись: «Предпринимательница Кристина Романова долгое время считалась одной из самых красивых жён российского списка Forbes». Ниже разместили нашу с Кристиной старую фотографию. Мы стояли на открытии её очередного бутика, обнявшись и улыбаясь в камеру. Снимку было не меньше четырёх лет.

«Как удалось выяснить нашей редакции, спутницей миллиардера оказалась Екатерина Аверина — близкая подруга Кристины Романовой. Девушки много лет появлялись вместе на закрытых мероприятиях и не скрывали дружеских отношений. Более того, Аверина некоторое время работала личной помощницей Азаматова. Когда именно деловые отношения переросли в романтические, неизвестно».

Улыбка исчезла с моего лица. Следующий абзац начинался с осторожного: «По некоторым данным». Формулировка, после которой можно было написать любую мерзость и не отвечать ни за одно слово.

«В окружении бывших супругов утверждают, что близость Азаматова и Авериной началась ещё до официального расторжения брака. Если эта информация подтвердится, новое появление миллиардера рискует обернуться не просто светской сенсацией, а историей о предательстве между близкими подругами». Я перечитала предложение дважды.

— Быстро они.

Никита крепче обхватил меня за талию.

— Это предположение. У них нет информации.

— Зато есть фотография меня с Кристиной. Этого вполне достаточно.

Я пролистала ниже. Там уже нашли моего отца. Конечно. С экрана на меня смотрел папа — в тёмном костюме, возле входа в какой-то правительственный зал. Фотография была официальной и совершенно не подходила к грязному намёку в тексте.

«Впрочем, неизвестной Золушкой новая спутница миллиардера не является. Екатерина — дочь известного предпринимателя Андрея Аверина. Семья владеет крупными активами, а сама девушка с юности вращается в кругу самых состоятельных людей столицы. В светской хронике она появлялась редко, предпочитая оставаться в тени более публичной подруги».

— Хотя бы не Золушка, — пробормотала я. — Папа будет рад. Всю жизнь строил империю, чтобы однажды прославиться как отец очередной любовницы Азаматова.

Лицо Никиты мгновенно стало жёстче. Рука на моей талии сжалась, прижимая крепче. Он взял меня за подбородок и повернул к себе. Несколько секунд молча смотрел в глаза, затем медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Не называй себя так. Я больше я не хочу слышать от тебя это слово. Поняла меня?

— Это не я. Это теперь моя официальная должность в интернете.

Он несколько секунд смотрел мне в глаза, словно решая, стоит ли продолжать спор. Затем отпустил мой подбородок.

— Твоему отцу уже сообщили?

— Если ещё нет, то скоро сообщат. Думаю, кто-нибудь уже готовит ему утренний доклад о моих карьерных достижениях.

При одной мысли об этом у меня свело желудок. Отец ненавидел публичность. Все годы он старательно держал семью вдали от прессы. Артём появлялся только в деловых новостях. Мама — на редких мероприятиях. Я же вообще могла годами не попадать в объективы, если рядом не было Кристины или кого-то из мужчин, чьи лица журналисты узнавали быстрее моего. До сегодняшнего утра.

— Там что-нибудь написано об Алисе?

Никита не ответил. Я опустила экран ниже. Фотография дочери была увеличена. К счастью, лицо Алисы оказалось повёрнуто к Никите и почти полностью скрыто его плечом. Виднелись только тёмные кудри, маленькая рука и заяц, прижатый к груди.

«Главной загадкой снимков остаётся ребёнок. Девочке на вид около полутора лет. Азаматов держит её уверенно, а его спутница не пользуется помощью няни, что позволяет предположить: перед нами не случайная семейная прогулка. По информации источника, в этот день пара вместе посещала один из московских ЗАГСов. Не исключено, что миллиардер официально признал внебрачную дочь». Сердце ударило сильнее.

— Откуда они знают про ЗАГС?

— Сейчас выясняют.

Голос Никиты стал жёстким. Пальцы на моей талии замерли, затем сжались сильнее. На скулах заходили желваки, а взгляд стал холодным и тяжёлым.

— Кто-то видимо решил, что может продать информацию о нашей дочери и остаться безнаказанным. Ошибся.

Я продолжала смотреть на фотографию Алисы. Пока её лица почти не было видно. Но это «пока» пугало сильнее всего остального.

— Они доберутся до неё.

Рука Никиты на моей талии сжалась.

— Нет.

Он произнёс это спокойно, без тени сомнения, но меня его уверенность не успокоила.

— Никита, у них уже есть её возраст и информация из ЗАГСа.

— Пусть ищут.

Я резко повернула к нему голову.

— Ты не понимаешь? Они найдут её фотографии. Мои страницы закрыты, но у родственников, у друзей… Кто-нибудь обязательно что-то выкладывал.

Слова звучали всё быстрее. Я уже мысленно перебирала страницы родителей, Артёма, знакомых, пытаясь вспомнить каждую фотографию, на которой могло быть видно лицо Алисы.

— Я прекрасно понимаю.

— Тогда почему ты такой спокойный?

На скулах Никиты заходили желваки. Спокойным он только выглядел. Его пальцы продолжали удерживать меня за талию, а взгляд стал жёстким и сосредоточенным.

— Потому что паники от тебя вполне достаточно на нас двоих.

— Я не паникую.

Собственный голос прозвучал выше, чем мне хотелось. Никита внимательно посмотрел на меня.

— Ещё нет.

Его прямота разозлила, но лишь на мгновение. Я снова посмотрела на экран. Под статьёй уже появлялись комментарии. Их было немного — публикацию выложили меньше двух часов назад, — но люди успели высказать всё.

«Так вот почему развёлся с Романовой». «Подруга увела мужа и родила ребёнка. Классика». «Не просто подруга, а помощница. Девочка знала, куда устраиваться». «Если отец Аверин, то это слияние капиталов, а не любовь». «Очень выгодно устроилась. Один ребёнок — и пожизненное содержание обеспечено. Где найти такую работу? Я готова». «Ребёнок не похож на него». «У Азаматова с женой столько лет не было детей. Я думала, Романова поэтому и ушла. Оказывается, ребёнка ему вовремя родила её подруга». «Подруга пустила её в дом, а она легла в постель к её мужу. Женская дружба во всей красе».

Последний комментарий расплылся перед глазами. Я моргнула, но буквы не стали чётче. Под ними уже появлялись новые ответы, значки смеха, сердечки. Десятки чужих людей торопились поставить оценку моей жизни, не зная обо мне ничего.

Я не спала с мужем Кристины. Между нами с Никитой всё началось после их официального развода. Но сейчас это не имело значения. Для всех я уже была подругой, которая разрушила чужую семью, вовремя легла в постель к миллиардеру и родила ребёнка ради пожизненного содержания.

— Катя.

— Они ведь все будут так думать, — тихо произнесла я. — Кристина впустила меня в свою жизнь, а я… Это ты подожди, они еще не добрались до информации, что я была свидетельницей на вашей свадьбе и являюсь её лучшей подругой.

Глаза защипало. Я быстро моргнула, пытаясь удержать слёзы, но Никита заметил. Его взгляд мгновенно изменился, пальцы на моей талии сжались. Он забрал телефон из моих рук и отбросил на диван.

— Мы начали спать уже после вашего развода, но кто теперь станет разбираться? Для них я всё равно…

Он не позволил договорить. Обхватил мой затылок и впился в губы поцелуем — жёстким, требовательным, почти злым. Его язык ворвался в мой рот, заставляя замолчать, а рука на талии притянула ближе. Я попыталась отвернуться, но Никита крепче сжал мои волосы и снова поймал губы. Он прикусил мою нижнюю губу, тут же провёл по ней языком, и я невольно ответила — обняла его за шею, прижалась грудью и подалась навстречу. С губ Никиты сорвался низкий звук. Его ладонь скользнула по моей спине и с силой прижала к себе. Я качнулась на его коленях и почувствовала между бёдер твёрдое возбуждение. Он оторвался от моих губ лишь тогда, когда нам обоим перестало хватать воздуха. Наши лица оставались совсем близко, дыхание смешивалось. Я всхлипнула и сквозь слёзы улыбнулась.

— Азаматов, в меня тут кое-что очень настойчиво упирается. Ты не знаешь, что это?

В уголке его рта мелькнула усмешка, но тяжёлое дыхание выдавало сильнее. Никита опустил взгляд на мои губы.

— Знаю.

— Давай посмотрю, что там. Вдруг что-нибудь серьёзное.

Я потянулась к его брюкам. Он перехватил моё запястье прежде, чем я успела коснуться, и прижал руку к своей груди. Под ладонью тяжело билось его сердце.

— Даже не начинай, Катя, — хрипло произнёс он.

Я невинно подняла брови, хотя от его голоса по телу уже пробежала горячая дрожь.

— Я исключительно из беспокойства о твоём здоровье.

Он сильнее вжал меня в себя, заставляя почувствовать, насколько именно был «здоров».

— Продолжишь ёрзать — я забуду, зачем пытался тебя успокоить.

— По-моему, способ отличный. Я тебе ещё утром его предлагала.

В его глазах полыхнуло желание. Несколько секунд Никита смотрел на мои губы так, будто всерьёз решал, не заткнуть ли меня новым поцелуем. Затем провёл большим пальцем по влажной нижней губе.

— Не провоцируй меня, Аверина. Алиса рядом.

— Я просто хотела посмотреть что там.

— Посмотришь позже. А сейчас сиди спокойно и слушай.

Улыбка постепенно исчезла с моего лица.

— Хватит себя накручивать, — твёрдо произнёс он. — Я всё решу.

— Как ты это решишь! Ты не можешь…

— Могу. — перебил Никита и его взгляд не оставлял места сомнениям. — Больше не читай комментарии, Катя. И не смей оправдываться перед людьми, которые ничего о тебе не знают.

Он стёр большим пальцем влажный след с моей щеки, затем взял за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

— Я разберусь. Это моя задача, не твоя. Ты поняла?

Я молча кивнула.

— Словами.

— Поняла.

— Хорошая девочка.