Глава 41

Мое сердцебиение учащается, пока к нашему столику, непринужденно покачивая бедрами, приближается бывшая Демида вместе с сыном, который несет букет белых хризантем.

Но взгляд против воли следит не за милым мальчуганом, а за его матерью с высокомерным взглядом.

На ней бордовое вельветовое платье с открытым декольте, длинными рукавами и юбкой-карандашом до колен. Волосы собраны в низкий пучок. Макияж выгодно подчеркивающий цвет стервозных глаз и губы ядовито-красного оттенка. С такой же ядовитой ухмылочкой.

Меня одновременно тошнит и потряхивает от ее присутствия.

– Всем приве-ет, – тянет она в такт милому порханию пальцев в воздухе. – Галиночка Петровна! – Юля проходит за моей спиной, и я чувствую, как под кожу будто иглы впиваются. – С юбилеем вас, моя хорошая! – А затем происходит слияние двух змей в клубок, когда они обнимаются и начинают картинно целовать друг друга в щеки.

– Привет-привет, Юлечка, – лепечет несостоявшаяся свекровь ангельским голоском, – давай присоединяйся, мы тебя заждались, возьми только стул от соседнего столика. У нас тут внеплановый гость… – Галина Петровна натянуто улыбается, бросив на меня взгляд а-ля: «Ой, а я это вслух сказала?»

Слышу тяжелый вздох Демида, который свидетельствует о его заканчивающемся терпении.

– Да я заметила, – хмыкает Юля и ставит стул рядом со мной.

Отлично просто.

– Маркуша, чего стоишь, иди поздоровайся с папой и поздравь бабушку, – бросает бывшая Демида своему сыну и садится с деловым, спокойным видом.

Поведя плечами, я слегка ерзаю на месте, будто это поможет избавиться от удушливого отвращения сидеть с этой стервой за одним столом в такой близости.

Демид треплет Марка по макушке с теплым «Привет, приятель» и подставляет ему кулак, на который сын неуверенно смотрит и только потом слабо стучит по нему своим кулачком. Насколько ему позволяет это сделать букет, всученный его матерью.

– Ой, ты ж мой золотой, дай баба тебя поцелует, – Галина Петровна притягивает мальчика к себе и начинает зацеловывать, забирая букет и откладывая на соседний стол. К подаренным нами розам. – Ты посмотри, как ты вымахал… Какой большой… прям БОГАТЫРЬ! Весь в папку.

Но Марк не в восторге от бабушкиной похвалы и выглядит сильно зажатым и даже немного хмурым, каждый раз напрягаясь от тисканий в руках будто чужой для него женщины.

Если честно, я разделяю чувства сына Демида. Злосчастное ощущение неловкости нависло над нашим столом, как занесенный топор. По крайней мере, этот топор ощущают минимум четверо. Я, Демид, Лейла и Максим. И двое – мать близнецов и бывшая моего парня – злорадно ждут момента отпустить его. На мою голову.

– Мам, прекрати, – строго произносит Демид, и та вскидывает взгляд. – Ты же видишь, что ему некомфортно.

Галина Петровна недовольно поджимает губы и отпускает Марка.

– Беги, котик, – она хлопает его по попке и указывает направление. – Там есть игровая зона.

Марк стоит на месте, ковыряя пальцем свитер и продолжая вести себя как потерянный котенок. Демид отодвигает стул, берет сына за руку и провожает.

А я с запозданием понимаю, что остаюсь одна в этом серпентарии.

– Не так часто я вижу своих внуков, чтобы одергивать меня, – манерно вздыхает мать Серовых и вздергивает подбородок.

– Галина Петровна, Марк просто стеснительный. Демид неправильно понял. Не накручивайте себя, – приторно-сладко тянет гадюка справа от меня.

Отодвигается еще один стул, я поворачиваюсь на звук и встречаюсь с Максимом взглядом. Его шея вся в багровых пятнах, желваки напряжены; он практически сразу отводит глаза, взвинченно поправляет ворот рубашки, проводит ладонью по груди и кивает.

– Я выйду покурить.

Макс разворачивается в сторону выхода, и Лейла мгновенно подскакивает с места.

– Я с тобой! – на нее обращают внимание, и она виновато отмахивается, задвигая стул обратно. – Просто подышать… Что-то тут душновато стало… Извините…

Лейла на секунду задерживает на мне сожалеющий взгляд, прежде чем отворачивается и убегает за своим мужем.

Ловлю себя на мысли: я бы предпочла, чтобы Лейла осталась. Возможно, при ней на меня не давили бы так сильно.

– Официант! – Юля взмахивает рукой, и парень, захватив планшет, мгновенно оказывается возле нее. – Можно мне, пожалуйста, бутылочку минеральной воды и бокал Шардоне…

– Значит, теперь взялась за Демида? – раздается настоящий, совершенно не притворный голос моей несостоявшейся свекрови, и она вытягивает перед собой руку, принимаясь барабанить наманикюренными пальцами по столу. – Не смогла испортить жизнь одному моему сыну, взялась за другого?

Ну вот. А я-то уж думала, что зря пришла.

– Галина Петровна, вам не стоит говорить о том, чего вы совершенно не знаете, – парирую спокойным тоном и добавляю полуулыбочку.

Юля любезно общается с официантом, пока мы с матерью Серова молча испепеляем друг друга взглядами.

– Совести у тебя нет, – бубнит Галина Петровна себе под нос. – Влезла в семью и забрала у ребенка отца. Приворожила небось? Не боишься бумеранга?

Я качаю головой, сдерживая порыв рассмеяться.

– Я никого ни у кого не забирала. Угомонитесь уже.

Галина Петровна прижимает ладонь к сердцу.

– Ну надо же… какая нахалка!

Я сжимаю руку под столом в кулак, но на лице удерживаю маску непринужденности. Пока она все-таки не дает трещину.

– Демид хоть сделал тест ДНК?

Я пытаюсь дышать, но стены будто начинают смыкаться вокруг меня, давя со всех сторон.

– Я не ожидала от встречи с вами ничего другого.

Усмехнувшись тихо себе под нос, опускаю взгляд и в неверии трясу головой.

Но потом заставляю себя посмотреть на эту женщину.

– На самом деле, мне вас жаль, Галина Петровна. Ваша способность любить умерла, когда муж вас предал. И прожитые годы сделали вас злобной, несчастной женщиной. Так что я не держу обиды на ваши слова только потому, что на другое вы просто-напросто не способны.

Официант успел отойти, и я знаю, что Юля нас слышит, но смотрю исключительно на Галину Петровну.

– Вы настолько сильно погрязли в своей ненависти, что так и не смогли узнать своих сыновей по-настоящему. Наверное, поэтому Демид никогда вам не рассказывал, как подло с ним поступила Юля. А мне рассказал. В ночь, когда я застукала Максима с вашей уже любимой невесткой Лейлой. Но до чужой боли вам нет никакого дела. Возможно, потому, что когда-то вы сами испытали подобное, но никого не было рядом, кто смог бы вас понять, выслушать и избавить от этого груза. Кто поддержал бы вас после предательства. Мне жаль вас, потому что вы, несмотря на всех людей за этим столом, одиноки.

Она открывает рот, вся покрасневшая, но я обрываю ее, поднимаясь.

– Той самой ночью мы зачли Варю. Вашу внучку, на которую вы даже не посмотрели. А потом я сбежала. Но, знаете, как бывает, – я поправляю на животе блузку, – судьба сводит нужных людей и разводит ненужных. – Натянуто улыбаюсь уже обеим мегерам, злобно зыркающим на меня. – Отвечая на ваш вопрос: нет. Мы не делали тест ДНК. Но вы можете попытаться настроить на это вашего сына. Скрывать мне нечего.

Сзади приближаются тяжелые шаги, а затем на мою талию ложится теплая ладонь Демида.

– Ну что, едем?

БОЖЕ! Да!

Прикрыв глаза, я разворачиваюсь и, притянув Демида за затылок к себе, целую без капли стеснения, погружая в его рот свой язык. Это короткий поцелуй, но глубокий и чувственный. С благодарностью, что мой мужчина появился в нужный момент.

Он смотрит на меня в замешательстве, а я даже не могу скрыть широкой улыбки, когда отвечаю довольно-таки сдержанно:

– Да. Ты соберешь Варюшу? Я схожу в туалет.