Глава 35

Просыпаюсь медленно, будто выплываю из-под толщи воды. Голова раскалывается от боли, во рту сухость, язык прилипает к нёбу. Веки словно налиты свинцом, с трудом разлепляю их, моргаю несколько раз, пытаясь сфокусироваться на предметах вокруг.

Сначала вижу только размытые пятна, потом постепенно проявляются контуры.

Боже, что со мной случилось?

Паника поднимается холодной волной, сердце начинает колотиться, дыхание сбивается.

Где я?

Больница! Точно я была в больнице, приехала к матери, а там…мне что-то вкололи. Но судя потому что я дышу и могу пошевелиться, не всё так уж и плохо.

Я нахожусь в небольшой комнате. Одно окно высоко под потолком, сквозь него пробивается тусклый свет.

Пытаюсь пошевелиться и понимаю, что сижу на стуле. Руки связаны достаточно туго. Пытаюсь освободиться, хотя узел не поддаётся.

- Спокойно. - Говорит мужской голос и резко поворачиваю голову в его сторону.

В углу комнаты, за старым деревянным столом, сидит мужчина.

Высокий, широкоплечий, лет шестидесяти. Седые волосы зачёсаны назад, лицо жёсткое, изрезанное глубокими морщинами. Шрам через левую щеку от уха почти до подбородка. Одет он в чёрный костюм. Почему-то напоминает

В руке у него яблоко, смотрит на меня спокойно, без агрессии. Это, наверное, хорошо.

Всматриваюсь в лицо, и что-то щёлкает в памяти.

Я видела его раньше, но где? Кто он такой?

И тут вспоминаю.

Его я видела несколько раз вместе с Дамиром и даже была у него дома.

Это Ахмед Хаджиев. Отец Амины. Глава клана Хаджиевых.

Который должен быть мёртв!

Только он сидит передо мной целый и невредимый.

- Вы... - Голос выходит хриплым, горло пересохшее. - Вы Ахмед Хаджиев.

Он удивлённо поднимает бровь.

- Помните меня? Мы виделись всего пару раз, мельком.

- Все вас считают мёртвым.

Он усмехается, откусывает яблоко медленно, методично, потом достаёт из кармана небольшой старый перочинный нож, с деревянной рукояткой, которому явно много лет. Срезает кожуру тонкой длинной лентой, аккуратно, как будто это ритуал, а не просто еда. Кожура падает на стол одним куском, спиралью.

- Должен. Но, как видите, жив. Так бывает.

Молчу, смотрю на него, пытаюсь понять, что происходит, зачем он здесь, зачем я здесь.

Он похитил меня.

Зачем?

Что убить?

Отомстить за то, что Дамир развёлся с его дочерью?

- Вы, наверное, думаете, что я собираюсь вас убить. - Вздыхает тяжело, как будто ему неприятно, что я тут.

Не отвечаю, но по лицу, видимо, всё читается.

Он качает головой.

- Не собираюсь. Если бы хотел убить, вы бы уже не проснулись. Поверьте, у меня достаточно опыта в таких вещах.

- Тогда зачем вы притащили меня сюда? Зачем похитили меня?

- Потому что вы мне нужны. Вы мой рычаг.

- Рычаг? - Не понимаю.

- На Дамира Байсарова. Вашего... бывшего мужа. Или нынешнего? Запутанная у вас ситуация, должен признать.

Ахмед возвращается к столу, садится обратно на стул, откидывается на спинку.

- Дамир дал моей дочери талак. Развёлся по исламским законам. Опозорил мою семью публично. Отказался от брака, который был заключён, чтобы укрепить союз наших кланов. Вы понимаете, что это значит для нас?

- Мне плевать на ваши кланы. Я ушла от Дамира много лет назад.

- Конечно, не понимаете. Вы русская, из обычной семьи. Для вас брак - это любовь, чувства, всё это романтическое дерьмо. Для нас брак - это контракт. Дамир нарушил контракт. Словно нас можно унижать безнаказанно.

- Это не моя проблема. Я не имею отношения к вашим разборкам. Отпустите меня.

- Имеете. Вы причина, по которой Дамир развёлся с Аминой. Вы и ваша дочь. Он выбрал вас вместо моей дочери. Вместо союза с моей семьёй. Вы разрушили наш договор.

- Я ничего не разрушала.

- Верю. Вы не виноваты напрямую, но для Дамира вы - слабое место. Он вас любит. Или думает, что любит. Любит вашу дочь точно. Значит, через вас я могу на него надавить.

- Надавить? - Повторяю, и страх возвращается холодной волной. - Что вы хотите от него?

- Хочу, чтобы он вернулся к Амине. Признал Тимура своим сыном. Восстановил союз наших семей.

- Он не согласится.

Ахмед поворачивается ко мне резко, и в глазах впервые вспыхивает злость.

- Дамир должен выполнить обещание!

- Обещание давал не он, а его отец. - Возражаю. - Руслан мёртв. Договор недействителен.

- Договор действителен, пока я жив. Пока существует клан Хаджиевых!

Молчу, смотрю на него, и вижу, как он борется с собой, сжимает кулаки, дышит тяжело. Потом выдыхает резко, проводит рукой по лицу, возвращается к столу, садится.

- Извините. Не хотел срываться. Это... это сложная ситуация для всех. Для меня тоже.

Смотрю на него удивлённо. Не ожидала извинений от человека, который меня похитил.

- Я не хотел похищать вас. Я старый уже для таких игр. Хотел тихо доживать свои дни где-нибудь, где меня никто не найдёт. Но Амина - моя дочь. Её братья в тюрьме. Семья разрушена. Она осталась одна, без защиты, без будущего. Я не могу бросить её.

Говорит искренне, и я почти верю ему. Почти.

- Если любите дочь, отпустите меня. Это не решит вашу проблему, даже если меня убьёте.

- Знаю, поэтому я не собираюсь вас убивать. Я собираюсь использовать вас как рычаг. Но если не согласится, вы исчезнете. Навсегда. И он никогда не узнает, где искать тело. А ваша дочь вырастет без матери. Он это понимает. Он умный человек.

Сердце замирает от этих слов, от холодной уверенности в его голосе.

- Вы только что сказали, что не собираетесь меня убивать.

- Не собираюсь, если Дамир согласится на мои условия. Если нет... - Пожимает плечами. - Тогда у меня не будет выбора. Я не могу позволить ему унизить мою семью безнаказанно. Даже если мне это не нравится.

Понимаю с ужасающей ясностью: он говорит правду. Он не хочет меня убивать. Но убьёт, если придётся. Потому что для него это вопрос чести.

Он из мира, где мужчины решали споры кровью, где слово честь значило больше, чем жизнь, где семья - не просто родственники, а структура власти, которую нужно защищать любой ценой.

Как в «Крёстном отце».

Как Дон Корлеоне, который мог убить человека утром, а вечером играть с внуками в саду.

Для них это не противоречие.

Это две стороны одной медали.

Семья - всё.

Враги семьи должны быть уничтожены.

Даже если враг - ни в чём не повинная женщина.

Он живёт по законам, которые я не понимаю и не принимаю.

Он не монстр, но это не делает его менее опасным.

Наоборот. Потому что с монстром можно попытаться договориться через страх. А с человеком, который следует своему кодексу чести - невозможно.

Он сделает то, что считает правильным.

- Где моя дочь? С кем она?

- С вашей соседкой. Девочка в безопасности. Пока.

Если что-то пойдёт не так, он доберётся и до Самиры.

- Не трогайте её. Она ни в чём не виновата.

- Знаю. И не хочу трогать. Но всё зависит от Дамира. Если он умный - все останутся живы и здоровы. Если упрямый... - Снова пожимает плечами.

Уходит, дверь закрывается за ним с глухим стуком. Слышу, как поворачивается ключ в замке.

Остаюсь одна в тусклом свете лампочки. Прислушиваюсь к звукам снаружи, пытаясь понять, где нахожусь. Тишина почти абсолютная, только далёкий гул машин где-то наверху.

И вдруг раздаётся звон колокола.

Один удар, потом второй, третий... Отсчитываю двенадцать ударов.

Полдень.

Колокол звучит близко, очень близко. Не городской звон, который можно в Мадриде услышать везде, а другой.

Это церковь или часовня.

Старая, судя по звуку колокола.

Мы где-то рядом с ней. Может, меня будет легко найти. По крайней мере, мы всё ещё в городе.

И единственное, о чём могу думать сейчас - Самира.

Дамир, найди меня.

Пожалуйста.

Найди, пока не стало слишком поздно.