Глава 17.

Глава 17.

* Раиса *

— Мам, мы пойдем, — Тая едва удерживает себя на месте, чтобы не сорваться к Даниле.

— Идите. Только про Родю не забудьте.

А Родя совсем притих после нашего разговора и на меня смотрел так, будто первый раз видит.

— Родька уже с Даней. Все, мамуль, я побежала, — и счастливая срывается из домика, бежит по тропинке, аж пятки сверкают.

Смотрю на дочь с улыбкой.

Все-таки есть в юношеской любви что-то страшно заразное. Того и гляди сама уши развесишь да влюбишься в какого-нибудь проходимца.

Но-но, Раиса, мы же не такие, да? Нам всего этого не надо.

А чего не надо, можно поконкретнее?

— Ни любви, ни проходимцев нам не надо! — заявляю вслух.

Я девочка я взрослая, в любовь больше не верю, так что если и искать чувств, то скорее уж кратковременных, — только они, по всей видимости, и есть самое честное среди множества вариаций отношений между мужчиной и женщиной.

И если уж эту мысль докручивать, то Прохор не подходит на данную роль.

О, да. Уверена, секс с ним будет феерическим, его тестостероновый дождь каждый раз изливается на меня. Но вот риторический вопрос: что потом?

А вдруг наши дети захотят пожениться? Мы повяжем себя друг с другом теперь уже родственными связями, нам придется часто видеться и общаться.

Мне оно надо — снова страдать и по углам прятаться?

Оно мне не надо!

Так что пусть жарит кого-нибудь другого.

— Ага. Светку, например, — трясу головой. — Тьфу ты!

И чего я прицепилась к этой Светке? Объективно там кроме Светки целый цветник чахнущих по Ставрогину роз может быть.

Раскладываю свои вещи в спальне, переодеваюсь в купальник, чтобы присоединиться к детям, попариться и поплавать.

База отдыха на первый взгляд приятная.

Без роскошеств, но с уютом. Тут порядка десяти домиков на две спальни, вокруг горы и лес. Тихо, спокойно, гарантирован отрыв от реальности, быта и проблем.

Для того чтобы выйти к термальной зоне, мне нужен халат, который я не могу найти, поэтому на некоторое время зависаю в домике, хотя давно уже должна была присоединиться ко всем остальным.

Наконец замечаю край белого рукава, который торчит из-за дивана.

Диван кожаный, видимо, халат соскользнул со спинки дивана и провалился между ним и стеной. Но хоть нашла — и на том спасибо. Не хотелось бы светить своими формами по дороге к бассейну.

Становлюсь на колени на диван и, наклоняясь, ныряю рукой, доставая халат.

Когда позади меня хлопает дверь, я даже не сомневаюсь, кто это может быть.

— У меня дежавю, Зайка. Но какое-то модернизированное. Думаю, в следующий раз ты будешь стоять в коленно-локтевой, но уже без всяких тряпок, скрывающих такое сокровище.

Я благодарю бога, что взяла с собой довольно консервативный черный купальник итам все должно быть прилично.

Спускаюсь на пол, достав халат, сразу же натягиваю его на себя.

— Когда ты успел так опошлиться, Ставрогин?

Прохор идет на меня неспешно, а я невольно задерживаюсь взглядом на его теле. На бедрах шорты, а вот торс не прикрыт ничем, и я откровенно, просто как молоденькая девочка, залипаю взглядом на этом сильном теле.

Хорош, засранец! Раскачался, набрал массы. И тело загорелое — наверняка вернулся из какого-нибудь Таиланда, где светил своим генофондом перед юными соотечественницами, сводя с ума эти трепетные натуры.

А мы и сами недалеко ушли, да, Раечка? Твой-то мозг где, не напомнишь? А я подскажу — там же, где и у юных соотечественниц, — в мокрых трусах!

— Нравится, Зайка? — и, сволочь такая, грудью дергает, заигрывая со мной.

— Вот еще.

— Нра-а-авится, — тянет, довольный собой и расправляет широкие плечи, демонстрируя свою мужскую мощь.

А мы мужскую мощь ох как давно не видели, да, Раечка?

Мощь это не про Веню, который весит шестьдесят кило. А была ли она у меня вообще в жизни, эта мужская мощь? Вот что за бабья доля у меня такая? Полжизни прошло, а ни разу как следует вытраханной настоящим мужиком не была.

Пока я копаюсь в себе, не сразу понимаю, что Ставрогин уже подобрался ко мне и стоит неприлично близко.

Я машинально делаю шаг назад, но упираюсь ногой в диван и, размахивая руками, уже собираюсь полететь на него, но Прохор меня подхватывает за талию и прижимает к себе.

Опять же машинально — и никак иначе — хватаюсь руками за его плечи, и тут же у меня вылетает невольный «ах!»

— Вот теперь точно нравится, — хрипло замечает Ставрогин, пока держусь за его ну просто литые мышцы.

— Батюшки, да ты каменный, — совершенно неконтролируемо восхищаюсь мужественными формами.

— Я не только там каменный, — и прижимается ко мне пахом.

И — о да, там он тоже именно такой. Твердый, как камень.

Тут же на в мыслях пролетает калейдоскоп воспоминаний о том, какой он у Ставрогина, этот камень.

Что ж, очевидно, природа не обделила Прохора ни шириной спины, ни длиной и шириной его мужского эго. И подлец знает, что хорош, оттого и улыбается пошло.

— Я не то имела в виду! — говорю возмущенно.

— Знаю я, что ты имела в виду.

— Так! — убираю руки и машу ими перед лицом Прохора, но у того ни один мускул не дергается. — Немедленно убери свои лапищи с моей талии.

— Не вопрос.

Руки тут же съезжают на мою задницу, и Прохор прижимается ко мне.

Я выгибаюсь, чтобы хоть немного отстраниться, но получается только хуже — я еще плотнее вжимаюсь в стоящий член Ставрогина, который не думает падать, а сам Прохор наклоняется надо мной.

— Надо же, Зайка, какой гибкой ты стала. Я успел себе столько всего нафантазировать, — закатывает глаза.

— Ты куда разогнал свой похотливый спидометр, Ставрогин? Руки прочь от моего тела, оно для тебя недоступно! — говорю гордо и самоуверенно, стараясь игнорировать предательский жар тела, который расходится волнами он этих наглых мужских лап.

С улицы слышатся шаги, и мы с Прохором за секунду разлетаемся друг от друга как кегли, и тут же открывается дверь, являя нам злого Родиона.