Глава 54.

Глава 54.

* Раиса *

Это было бы смешно, если бы я не оказалась в ступоре от его слов.

— Веня? Мой бывший муж Вениамин, который даже когда его подрезали на дороге, отмахивался и говорил, мол, значит, человек куда-то торопится?

— Угу, — Прохор кивает, потому что он зажимает нижнюю губу зубами и определенно давит в себе порыв заржать на весь салон.

— Веня, который и по ночным улицам-то лишний раз не ходит, потому что это самое время маргиналов?

— Угу.

— Боже, и что значит — за разбой?! Что это вообще может быть?!

— Это значит, что он напал на человека с целью завладеть его имуществом.

— Да Вениамин с незнакомцами лишний раз старается не говорить, на кого он может напасть?

— Вот сейчас приедем и узнаем, — хрюкнув, Прохор все-таки начинает хохотать.

Мы приезжаем в то же отделение, где были не так давно. Нас быстро пропускают и заводят в кабинет, где сидит тот самый полицейский, что дежурил в предыдущее наше посещение.

— Опять вы! — делает недовольное лицо.

— И вам вечер добрый, — говорит с улыбкой Ставрогин. — Егор Витальевич сказал, что у вас можно узнать насчет одного человека.

— А-а, это вы про Шумкина?

— Про него.

— Про того самого Шумкина, которому вы дали в морду? — спрашивает полицейский у Ставрогина, будто издеваясь.

— Вроде вы так и не смогли это доказать? — улыбается обезоруживающе Прохор, чем вызывает лишь кислую мину у полицейского.

— Садитесь, — бросает тот недовольно.

Я сажусь на стул около стены и спрашиваю:

— Мы можем узнать, что произошло?

— Так вы ему больше не жена, сами же говорили. Получается, посторонний человек. А значит, я вам сказать ничего не могу, — заявляет довольно.

— Леша! — очень вовремя заглядывает майор, — разъясни тут людям.

— Так точно!

Дверь закрывается, а Леша так и не торопится.

— Слушай, лейтенант, — начинает Ставрогин,. — у Шумкина только что мать в кардиологию забрали с сердечным приступом, потому что она сына своего дома не дождалась. Нам бы понимать — будет ли заключенный в состоянии позаботиться о матери.

Видимо, слова о матери что-то трогают в душе хладнокровного полицейского, потому что он перестает тянуть кота за яйца.

— Шумкин был задержан нарядом полиции, который вызвал потерпевший.

— Что произошло-то? — вздыхая, спрашивает Прохор.

— Шумкин рассказывает, что на парковке его прижал «Лексус» и он не мог выехать на своей машине. Короче, они слово за слово — зацепились, и Шумкин кинулся на хозяина «Лексуса», вырвал у него ключи и залез в его машину, заблокировал двери. В общем, завладел чужим имуществом, чтобы отогнать машину и выехать самому. Ну и по итогу драка, все по классике.

— Но водитель «Лексуса» тоже задержан? — спрашиваю я.

— Нет. Он оборонялся. А за парковку в неположенном месте у нас пока не сажают.

— Бред какой-то, — говорю тихо. — Но почему его матери не сообщили?

— Мы по протоколу не обязаны. Он совершеннолетний гражданин. А то, что отказался звонить матери и сообщать о своем месте пребывания, так это вопросы не к нам.

— А это точно он? Вы не ошиблись? Я не могу поверить в то, что Веня мог все это проделать.

— Шумкин Вениамин Аркадьич, — лейтенант протягивает мне ксерокопию паспорта. — Ваш?

— Наш, — киваю и тут же трясу головой. — Ой, то есть не наш, но это он, да.

Опускаю взгляд на свои руки. У меня нет сил, и я не понимаю, что делать дальше.

Как бы мне ни хотелось не влезать в это, но Вениамин отец моих детей, и остаться в стороне я не могу.

— Окей, лейтенант, — Прохор неожиданно пересаживается на стул рядом со столом полицейского. — Очевидно, что у мужика свистнула фляга, понимаешь? Он ученый, выращенный парниковым способом, тяжелее пакета с продуктами ничего не держал в своей жизни.

— Слушай, Ставрогин, — лейтенант тоже решает перейти на ты. — Мне вообще по барабану твой Шумкин. Дадим ему адвоката, суд назначит меру пресечения, вот и все. Тебе ж лучше — мозги делать не будет да заявы на тебя катать.

Прохор тяжело взглядывает и бросает взгляд на меня, потом снова поворачивается к лейтенанту.

— Как можно вопрос решить быстро и безболезненно?

— Иди к потерпевшему. Нет заявления — нам нечего Шумкину предъявить.

— Понял. Спасибо. Пошли, Рая.

Прохор выводит меня на улицу. Я обгоняю его и упираю руки ему в грудь.

— Прохор, ты не обязан ничего делать.

— Рая, — он улыбается и берет мое лицо в свои руки, смотрит на него странным взглядом, будто с любовью, — теперь обязан.

— Нет.

— Да. Иначе тебе придется это все разгребать, а я не хочу, чтобы ты нервничала. Я позвоню одному человеку, он адвокат. Вроде неплохой, должен помочь во всем разобраться. Да и матери своей Веня нужен.

— Прохор?

— М-м?

— А это правда то, что ты говорил Галине Павловне? — прищуриваюсь. — Что-то про женщину, которую любишь?

Ставрогин улыбается широко:

— Я же никогда не вру, солнышко.

— Тогда почему я узнаю об этом при посторонних? — обиженно складываю руки на груди.

— Мой косяк, Раечка. Исправлюсь, — и прямо около полицейского участка притягивает меня к себе и целует.

Вечер был насыщенным и богатым на плохие новости, но когда Прохор целует меня, становится легко и хорошо. Я верю, что он поможет мне, что не создаст проблему, но решит ее.

Обнимаю его за шею, отвечаю на поцелуй.

— Зайка? — говорит мне в губы, не отрываясь.

— Да? — отвечаю, целуя его.

— Нет, ну вы нашли, где целоваться, — мимо проходит полицейский, и мы с Прохором разрываем поцелуй.

Он смотрит мне в глаза и проводит рукой по волосам:

— Я люблю тебя, Зайка.

А я расплываюсь в улыбке до ушей.

Жаль, что на то, чтобы понять это, у нас ушло двадцать лет.

Но лучше поздно, чем никогда, не так ли?