Глава 1

Ирина – Наконец-то мы дома! – ставлю чемодан в коридоре и с усталой улыбкой оглядываю родные стены. – Даш, давай сразу вещи разберем и в машинку бросим. – Окей. Дочь катит свой чемодан к ванной комнате, а на ее плечо приземляется Аркаша – наш говорливый попугай. – Соскучился, пупсик? – гладит его Даша. – Мы с мамочкой тоже по тебе скучали. Сейчас вещи разберу и будем с тобой обнимашки, ладно? – Аркаш, лети ко мне, – раскидываю руки в стороны. – Давай обниму тебя, мой хороший. Глажу пернатого любимчика, затем быстро разделываюсь с кучей вещей, привезенных из отпуска, принимаю душ, спускаюсь на первый этаж и заглядываю в холодильник. – Понятно… – вздыхаю я. Саша неделю жил один, питался, конечно же, в ресторанах, и дома у нас шаром покати. Ну хоть бы что-нибудь заказал к нашему приезду! Изучив морозилку, достаю грибы и креветки. – Дашуль, я сейчас приготовлю пасту с грибами и креветками в сливочном соусе. – Я пока не хочу есть, – выкрикивает та из гостиной. – Ко мне сейчас Женька приедет, будем с ней к последнему звонку готовиться. – Женька? – хмурюсь я. – Да, из параллельного класса. Мы с ней хотим подарок для учителей сделать. Я на укулеле буду играть, а она подпевать. Песню уже придумали, но тебе не покажем. Пусть на последнем звонке для всех сюрприз будет. Дочь, скользя носками по полу, подъезжает к кухонному столу, хватает печенье и сует в рот. – Короче, забабахаем такой концерт, что все обалдеют! – жуя, восклицает она. Берет еще одну печенюшку и скользит по полу обратно в гостиную. – Даш! – смотрю ей в спину. – Говоришь, что не хочешь есть, а сама печенье таскаешь. – Это я для Аркаши взяла. Слышу, как она болтает с ним в гостиной. Жить без него не может. Всю неделю, пока мы были в отпуске, переживала за него. Даже ехать сначала не хотела, боялась, что он умрет от скуки. Все-таки как же хорошо, что муж уговорил нас слетать в отпуск на время весенних каникул. Хоть немного развеялись. А теперь начнем усиленно готовиться к экзаменам и выпускному. Совсем недавно сын выпускался из школы, всего пару лет назад. Помню, как я нервничала, как держала за него кулачки, пока он сидел на экзаменах. А теперь все то же самое мне предстоит пережить с Дашей. – М-м-м, кусно-кусно ка-а-к, – слышу Аркашу. – М-м-м кусно-о. Летит ко мне из гостиной. – Аркаше вкусно? – улыбаюсь, начиная готовить соус для пасты. Он садится на холодильник, чистит перышки, а затем, раскачиваясь из стороны в сторону, причмокивает: – Иди сюда, моя ягодка. М-м-м, как кусно. Кубничку будешь? Хороший мальчик. Кубничку будешь? – Клубничку? – смотрю на него во все глаза. – Аркаше нельзя клубничку. Аркаше было плохо после клубнички. А он мне в ответ: – Винца? – Винца? – я аж закашливаюсь, услышав такое. – Аркаш, кто тебя этому научил? – смеюсь, удивленно глядя на него. – У нас дома винцо не пьют. И про клубничку ты с чего вдруг вспомнил? Когда он первый раз попробовал клубнику, ему стало плохо. Долго отказывался от еды, был вялый, поэтому мы решили раз и навсегда исключить ее из его рациона. В полном недоумении продолжаю готовить пасту. – Где и нахватался? – поражаюсь я. – Муж телевизор не смотрит, музыку тоже не включает. Откуда у Аркаши эти новые словечки? – Умничка! – разболтался он. – Аркаша умничка? Птичка моя. Аркаша орёл! Кубничку будешь? – Опять? – поднимаю на него взгляд. – Я надеюсь, тебе никто не предлагал клубнику? Хотя кто может предложить? В нашем доме все прекрасно знают, что мы не даем ее попугаю. Гостей в дом водит только Даша, но она была со мной в Турции. А сын уже два года не живет с нами. После окончания девятого класса Глеб собрал вещи и уехал в Ярославль. К родной матери… Я его с пеленок растила как родного сына, все это время о его биологической матери не было ни слуху ни духу, а два года назад вдруг объявилась. Сначала в гости его к себе позвала, он раз съездил, еще раз, а потом и вовсе решил переехать к ней и поступил там в колледж. Мне было очень больно это принять. От меня как будто оторвали частичку. Глеб для меня родной, любимый. Никогда его не обделяла лаской, заботой, как и Даше, дарила всю себя. И мне его сейчас безумно не хватает дома. Самое ужасное, что, когда Глеб приезжает домой, я замечаю, что он становится жестче, грубее. Как будто родная мать настраивает его против меня. Эта женщина не видела, как он рос, она ничего не знала о его детских болячках, она не укачивала его ночами, не делала с ним уроки, не дарила ему море любви и поддержки, как это делала я. Она была прима-балериной, и ей было не до младенца, не до школьника, и не до подростка. А вот когда он окончил школу и стал взрослым самостоятельным парнем, она вдруг появилась. Насколько мне известно, она ушла из театра, развелась с мужем, с которым так и не обзавелась детьми, и живет теперь одна в Ярославле. Вот, видимо, от одиночества и вспомнила о том, что у нее есть сын. Сын, которого уже вырастили и выучили. Я познакомилась с мужем, когда Глебу было три месяца. Саша тогда разрывался между работой и грудным ребенком, которого приходилось доверять няням. Он был владельцем стоматологической клиники и сам вёл прием, а я пришла к нему работать ассистентом. Между нами сразу промелькнула искра. Пару месяцев мы присматривались друг к другу, затем он пригласил меня на свидание, потом – познакомил с малышом. А через какое-то время я стала приезжать к нему и помогать с Глебом. Мы вместе гуляли с коляской, день за днем я все больше и больше влюблялась в его малыша, и поражалась: как его могла бросила родная мать? Саша рассказал, что, когда его бывшая девушка Маргарита узнала о беременности, захотела сделать аборт, но он отговорил ее. Ему на тот момент было немного за тридцать, он очень хотел детей, и не мог позволить ей избавиться от собственного ребенка. Сказал, что после родов она может и дальше гастролировать, а он возьмет воспитание на себя. Но Маргарита под словом «гастролировать», видимо, имела в виду, что она может вообще не появляться в их жизни. Родила, оставила с Сашей грудничка, и помахала балетной пачкой. Я полюбила Глеба, как собственного сына. Саша сделал мне предложение, мы поженились, а когда Глебу было чуть больше годика, я забеременела Дашей. И у нас стал полный комплект: сын и дочка. Которых мы всю жизнь растили в любви и заботе. – Мам, знакомься, это Женя! – проходя мимо кухни, весело произносит Даша, и берет под руку подружку. – Все, мы пошли примерять костюмы и репетировать. Дочь тормозит у кухонного проема, выставляет указательный палец и сердито смотрит на меня: – Чур не подслушивать! Все увидишь на концентре. – Договорились, – подмигиваю я. Девочки поднимаются на второй этаж, я беру тарелку с хвостами от креветок, открываю шкафчик, собираясь выбросить их в мусорный мешок, и устремляю взгляд на визитку. Аккуратно достаю ее из мусорного мешка. – Клининговая компания «Фея»? – читаю, удивленно выгнув брови. – Саша вызывал домой клининг? Услугами клининговых компаний мы никогда не пользовались. Я сама забочусь о чистоте в доме. – Странно… – протягиваю я, выбрасывая визитку обратно в мешок, и оборачиваюсь на голос Аркаши. – Хороший мальчик, хороший. Иди ко мне. Ксаночка не обидит. Кубничку будешь? – Ксаночка? – в шоке выдыхаю я. – Какая еще Ксаночка?! – Ксаночка, м-м-м, Ксаночка. Чьи такие ножки? М-м-м. – Аркаша, ты что такое говоришь? – смотрю на него во все глаза. – М-м-м, – качает головой, – кусно-кусно. Винца? Где он этого нахватался?! Аркадий почти все за нами повторяет. Даже интонация у него получается точь-в-точь, как мы произносим ту или иную фразу. И сейчас он, причмокивая, говорит про какую-то Ксаночку, про ножки, про винцо, про клубничку? У меня сердце барабанит как после быстрого бега. – Саша приводил в наш дом какую-то Ксаночку?