Глава 25

Ирина – Ир, все хорошо? – остановив машину у дома, спрашивает Артем. – Да, – натянуто улыбаюсь я, открывая дверь. – Спасибо, что подбросил. Доброй ночи! Выхожу из машины и вижу на крыльце Сашу. Он выпрямляется, сует руки в карманы брюк и с задумчивым видом разглядывает «Майбах» Артема. – С кем это ты? – А тебе какое дело? – бросаю я, поднимаясь по ступенькам крыльца. Вхожу в дом, ставлю на пуфик сумку, снимаю туфли и иду на кухню. – Ты последствий не боишься? – раздается за спиной голос. – Сесть хочешь? – За что, интересно? – смеюсь я, наливая в стакан воду. – За то, что связалась с бандитами. – Не понимаю, о чем ты. Развернувшись к нему, замечаю телефон в нагрудном кармане пиджака, который камерой смотрит прямо на меня. «Хочет подловить меня? Какой наивный». – Я знаю, что ты наняла людей, чтобы припугнуть меня. И это все из-за каких-то денег? Что ты детям скажешь, если со мной что-то случится? – Саш, у тебя крыша едет? Какие еще бандиты? Никого я не нанимала, успокойся. – Я видел, как ты вчера у клиники передавала деньги какому-то мужику. И я знаю, что ты меня заказала. «Попался на мой крючок. А как запереживал сразу». – Деньги? – смеюсь на всю кухню. – М-да, какая богатая фантазия у моего бывшего мужа. – Тогда что это был за сверток?! – С пирожками, – равнодушно пожимаю плечами. – С какими еще пирожками?! – срывается на крик. Его шея покрывается красными пятнами, лицо становится багровым от злости. – С капустой, с картошкой, с яйцом, – перечисляю с невозмутимым видом. – Ты за идиота меня держишь?! – гремит на всю кухню. – С каких это пор ты уголовников пирожками стала кормить? – Ну, с мужем-то развелась – кормить больше некого. – Еще раз повторяю: если ты меня заказала, то сядешь как миленькая! – А мне не надо дважды повторять. Мне и с первого раза пофиг на твои угрозы. – Язык острее жала! – злобно глядя на меня, цедит сквозь зубы. – Ты о детях вообще думаешь? – Я? – округляю глаза. – Я-то думаю, Саш. А ты вспомнил, что у твоей дочери сегодня выпускной? Поздравил ее с окончанием школы? Видел, как на последнем звонке она играла на укулеле? Или некогда было, потому что с Ксаночкной развлекался? Подхожу ближе, несколько секунд пристально смотрю в его лживые глаза, затем перевожу взгляд на телефон, торчащий из кармана, и приближаюсь к камере. – Прием-прием! Как меня слышно? Саша резко меняется в лице, а я достаю из кармана телефон, выключаю камеру, беру его руку и кладу в ладонь. – Хреновый из вас детектив, Шерлок Романович. – Скажи честно, без камеры, заказала меня или нет? – хрипло изрекает он. – Ты думал, что плюнул мне в лицо, а я утрусь и пойду дальше? – в упор смотрю на него. – Ты же сам хотел этой войны, не так ли? Вот и наслаждайся теперь. Ходи, Сашенька, – отпускаю его руку, – ходи, милый, и оглядывайся. А еще лучше – перестань пытаться повесить на меня свои кредиты. Тогда у тебя будет шанс разойтись со мной мирно. Иду к лестнице, но резко застываю и поворачиваю голову к плечу. – И да, кстати, если все же решишь пойти на мировую, то так и быть получишь от меня приятный бонус. – Что еще за бонус? – У меня кое-что есть на твою Ксаночку. Но узнаешь об этом после суда. Если, конечно, меня устроит решение этого суда. – Врешь, – усмехается он. – Что у тебя на нее может быть? Смотрю на него и думаю: «Какой же влюбленный дурак… Он ведь живет с ней и ни-че-го не замечает». Рука так и тянется погладить его по ветвистым рожкам. Едва сдерживаюсь. – Всю остальную информацию вместе с доказательствами получишь после нормального раздела имущества. Иду на второй этаж, беру из спальни халат и отправляюсь в ванную комнату. – Что-то еще? – застыв в коридоре, удивленно смотрю на Сашу, поднимающегося по лестнице. – Мне нужно забрать кое-какие вещи, – бросает он и по-хозяйски входит в спальню. Через десять минут выхожу из ванной и вижу, как он идет по коридору с сумкой, из которой торчат его вещи. – Не думал, что когда-нибудь нам придется продать этот дом, – остановившись, ставит на пол сумку и оглядывает стены, на которых висят фотографии наших детей. – Здесь было много всего хорошего… – горько усмехается. – Здесь мы любили друг друга, растили детей, справляли праздники. Помнишь, как Дашка делала здесь первые шаги? «Не понимаю, он что, пытается разбудить во мне какие-то чувства? Сменил тактику? Хочет вызвать сочувствие к нему в память о счастливом времени, проведенном вместе?» – Ты еще вспомни, что было при царе Горохе, – отрезаю я. – Ир, я к тому, что мы много лет были родными людьми, всегда поддерживали друг друга, а сейчас становимся врагами. Мудрые люди так не расходятся, – как красиво поет. – Да, я полюбил другую женщину, так бывает. Но разве из-за этого на меня нужно спускать всех собак? Зачем отбирать последнее в тот момент, когда я и так на мели, и нанимать людей, чтобы меня припугнули? Ты ведь просто мстишь мне за то, что я от тебя ухожу, признайся в этом. Прошу тебя, Ир, давай повременим с разделом имущества. Дай мне встать на ноги, и… – Мудрые люди не приводят любовниц в дом, в котором живут жена и дети. И не пытаются повесить на бывшую жену свои долги, – строго и громко говорю я. – А по поводу того, что ты от меня уходишь, у меня только один вопрос: почему так медленно? – вопросительно выгибаю бровь. – Ир, – прикладывает руку к груди, – я обещаю, что ты получишь свое, как только я… – У меня глаза режет от пыли, которую ты в них пускаешь, – перебиваю я и киваю в сторону лестницы. – Иди уже к своей любимой женщине. Пока есть такая возможность, – растягиваю губы в лукавой улыбке. – А я устала и хочу спать. Обхожу его, иду в спальню, и, задержавшись на пороге, напоследок добавляю: – Весь дальнейший ход событий зависит только от тебя. Советую перед следующим заседанием сто раз подумать о том, нужна ли тебе эта война. И про мой бонус не забывай. Зря думаешь, что я шучу по поводу твоей Ксаночки. – У тебя серьезно есть какие-то доказательства? – недоверчиво спрашивает он. – Естественно! – усмехаюсь я, тем самым спрашивая: «Ты во мне сомневаешься?». Закрываю дверь в спальню и ложусь в кровать.