Глава 47

Год спустя Мордовия Женская исправительная колония Маргарита – Сладкова, оглохла?! – Моя сокамерница, она же старшая на швейном производстве, щелкает пальцами перед моим лицом. – Хватит мечтать о сцене, приступай к работе! Давай-давай, балерина, – подталкивает меня в спину. – Пуанты завязала и вперед! Поправляю на голове косынку, сажусь за швейную машинку, и, тяжело вздохнув, нажимаю на педаль. У меня уже нервы сдают. Боже, когда все это уже закончится? Сокамерницы меня ненавидят, издеваются. Они с первого дня дали мне прозвище «Балерина». Считают меня фифой, белоручкой, которая только и умеет пируэты крутить. Целый год как в аду… Не могу жрать эту еду, не могу спать в камере, в которой живут сорок хабалок, не могу смотреть на эту убогую зеленую форму, на эту дурацкую косынку. А про швейный цех вообще молчу – меня уже тошнит от него. Голова трещит от шума этих машинок. «Та-та-та-та-та», – звенит в ушах каждый стежок. Еще два с половиной года… Два с половиной года потерпеть, и я выйду на свободу. Если, конечно, не сойду с ума к тому времени. Жду этого дня как манны небесной. Я больше никогда в жизни не возьму чужого. Мне сполна хватило этого урока. Вернусь домой, устроюсь на работу… вот только на какую? Куда меня возьмут с такой безупречной репутацией? Чувствую, после освобождения меня ждет самая настоящая школа выживания… Одно знаю наверняка: я ни за что на свете, ни при каких условиях, и ни за какие деньги не пойду работать на швейную фабрику. Думаю, швейная машинка мне теперь до конца жизни будет сниться. Каждый день проклинаю Сашу. Это из-за него я здесь оказалась. Это он подставил меня. Он ведь даже не планировал отмазывать меня. Сразу знал, что меня посадят вместе с Оксаной. Зато как красиво он пел тогда: «Не переживай, тебе ничего не будет». Подонок! Самый настоящий ублюдок, который воспользовался моим доверием, благодаря мне вывел Оксану на чистую воду, и вместе с ней упрятал меня за решетку. Какое счастье, что мы с ней сидим в разных колониях. Ей дали пять лет, она отбывает наказание в Подмосковье, а меня забросили аж в Мордовию. Главное, подальше от нее. Как бы еще сделать так, чтобы она не приехала мстить мне после отсидки… Я же знаю, что она так просто это не оставит. Я для нее сейчас враг номер один. Как красная тряпка для разъяренного быка. И она точно будет искать возможность придушить меня. «Господи, ну зачем я сдала ее, а? Зачем? – злюсь на себя, продолжая шить. – Как наивная дура повелась на обещания этого урода. Так хотела остаться на свободе, что с потрохами заложила подругу… Я же совсем ничего не соображала тогда. Была готова на все что угодно, лишь бы уйти от наказания. И что в итоге? – мысленно усмехаюсь, оглядывая уголовниц. – В итоге я стала одной из них…» В жизни бы не подумала, что однажды окажусь за решеткой. Ну где я, и где женская колония? Я рождена для сцены! Я прима-балерина! Я исполняла главные партии в балете! Да как я только могла докатиться до такой жизни? Как? Я же совсем не создана для всего этого… Я совсем не такая, как все эти зэчки. Я снова на грани нервного срыва. Так хочется разрыдаться, но нельзя. В меня сразу полетят смешки что-то вроде: «Смотрите, наша прима опять устраивает концерт по заявкам. Что на этот раз? ''Лебединое озеро слез?'' ''Щелкунчик швейной машинки?''» Постоянно издеваются, гадины… После окончания рабочего дня заходим в камеру, я почти без сил падаю на свою кровать – жесткую, неудобную, закрываю глаза, и сквозь сон слышу: – Принимайте новенькую! Раздается хлопок железной двери, скрежет замка, а затем голос, который проходит по моему телу мощным разрядом тока. – Добрый вечер! Решив, что это очередной кошмарный сон, я с закрытыми глазами щипаю себя за руку. Открываю глаза, медленно и почти не дыша поворачиваюсь к двери и вижу перед собой… Оксану. Сердце резко подпрыгивает и начинает стучать с бешеной скоростью. Этого не может быть… Я сплю. Это сон. – Ну, привет, дорогая! – Она подходит ко мне и растягивает губы в хищной улыбке. – Я почти год ждала этой встречи. И наконец-то это свершилось. – А ты че так зашла? – усмехается одна из сокамерниц. Выходит из-за стола и направляется к Оксане блатной походкой. – Не представилась даже. – Оглядывает ее с головы до ног и кивает в мою сторону. – Тоже балерина? – Не трогай ее, Натаха, – выходит из-за стола старшая. – Меня попросили за ней приглядывать. Так что пусть осваивается. Покажи ей, где ее место. – Как ты здесь оказалась? – испуганно глядя на Оксану, шепчу дрожащими губами. – Очень сильно рвалась к подружке, – шипит она, прожигая меня взглядом. – Нашлись люди, которые помогли мне попасть сюда. И теперь, милая, ты от меня никуда не денешься. Вместе будем сидеть, – цедит сквозь зубы. – Обещаю, ты эти два с половиной года, проведенные со мной в одной камере, запомнишь до конца жизни. – Ты на балерину-то не гони! – выкрикивает с места женщина, которая всегда за меня заступается. – За это и отхватить можешь. – Ну что, дамы, – смеется еще одна, – у нас тут, кажется, веселая жизнь начинается. Разбираем билеты на концерт. Остались последние места, – противно смеется она. – Две балерины в одной камере. Чувствую, будет жарко. И я тоже это чувствую… С сегодняшнего дня мне можно смело забыть про сон…