Глава 21

Глава 21

НАСТЯ

Я обожала проводить утро в доме Матвея. Приходилось, конечно, просыпаться неприлично рано, чтобы успевать перебежать в свой дом до подъема мальчиков. Но оно того абсолютно стоило.

Раздался стук, а затем скрип открывающейся двери.

— Можно к тебе? — спросил Матвей — голос хриплый, тихий и чересчур насмешливый.

— Заходи.

Шторка в душе чуть отодвинулась, и он просунул голову внутрь.

— Есть место для одного?

Я вскинула бровь.

— Тебе точно найдется.

Он шагнул за мою спину, большой, тёплый и до жути слишком комфортно чувствующий себя в душе со мной.

Сначала мы мылись в тишине, без напряжения, просто лёгкость кожи на коже. Его руки были на удивление нежными. Он намылил мне спину, смыл с волос шампунь. Касался меня, гладил всё тело.

Это ощущалось... странно по-домашнему.

Завернувшись в полотенца, всё ещё влажные, мы потянулись обратно на кухню.

— Кофе? — я включила кофемашину, не дожидаясь ответа.

— Давай. Покрепче, чтобы даже мёртвого разбудить, — усмехнулся он, запрыгивая на столешницу. Матвей сидел там с голой грудью, полотенце опасно и высоко поднималось на бёдрах, и выглядел он до неприличия довольным, но при этом чертовски соблазнительным.

— Осторожнее, — сказала я, глядя на лужу, образующуюся под ним. — Не поскользнись потом.

— Оно того стоит, — парировал он, поднимая кружку, словно произнося тост. — Лучший кофе, который я пил. Спасибо!

— Очевидно, тебе мало надо для счастливого утра.

— Нужно кое-что ещё, — многозначительно заметил он, стрельнув глазами в сторону спальни.

Я закатила глаза и повернулась к плите, где готовила яичницу.

— Я очень голоден, — сказал он, потягиваясь, будто позируя для рекламы. — Будто месяц не ел.

Выглядел он при этом как сытый кот после жаркой ночи.

Я покачала головой, но не смогла сдержать улыбки. Матвей, конечно, это заметил, потому что он замечал всё.

Он спрыгнул со столешницы, его полотенце опасно сползло — и я не была до конца уверена, что это случайность. Он потянулся мимо меня за водой, оказавшись так близко, что его грудь коснулась моего плеча, и я вновь почувствовала тот самый запах, который так отчаянно пыталась заглушить кофеином.

— Ты капаешь на хлеб, — сказала я, отталкивая его локтем.

— Добавляю вкуса блюду, — парировал он. — Немного соли, немного мускуса...

Я шлёпнула его по руке кухонной лопаткой.

— Перестань болтать, пока я не потеряла аппетит.

Он опёрся о стойку, наблюдая за тем, как я готовлю. Его взгляд сейчас был мягче.

— Матвей, — предупреждающе сказала я.

— Что? — Его ухмылка сводила с ума. — Я сказал, что голоден. Не уточнял, чем именно.

Я с преувеличенной осторожностью положила лопатку на стол.

Его усмешка перешла в нечто более тихое, тёплое. Он наклонился достаточно близко, чтобы я уловила запах кофе на его дыхании.

Полотенце соскользнуло. Его руки прошлись по моим бёдрам, влажная кожа встречалась с влажной кожей, его рот целовал мою шею.

Это было так хорошо…

Я ахнула, когда его ладонь сжала мою ягодицу, прижимая меня спиной к раковине. Его зубы коснулись моей губы, прежде чем его язык проник в мой рот, горячий и настойчивый.

Он уже был готов, настойчиво прижимаясь ко мне всем телом. Я провела пальцами по его бёдрам, чувствуя, как напрягся его член, когда он наклонился, чтобы взять мой сосок в рот.

Резкое прикосновение зубов, горячее всасывание нежной кожи — искры прострелили меня насквозь. Всё моё тело напряглось. Я уже была мокрой, моя промежность сжималась от того, как его рот работал со мной.

Я медленно погладила его, чувствуя, как он весь напрягается ещё сильнее. Закинув одну ногу на его бедро, я прижалась к нему промежностью, проводя по его вставшему члену взад-вперёд, пока трение не заставило меня застонать от удовольствия. Его лицо было напряжённым, брови сведены, когда он прошипел сквозь зубы, всё ещё пожирая мою вторую грудь жадными губами.

— Повернись.

Боже, я обожала, когда он приказывал, этот хрип в голосе, обнажающий его животную страсть.

Матвей развернул меня, согнул над раковиной. Холодный керамический удар по соскам, когда я уперлась руками на стойку и кран. Позади меня он провёл своим членом вверх и вниз по моей щели, уже скользкой. Как же я хотела этого…

— Господи, ты прекрасна, — выдохнул он, а затем вонзился в меня.

Я вскрикнула, ощутив, как он заполняет меня до самого упора, толчок тяжёлый и целенаправленный.

Либо он был больше этим утром, либо я была просто более податливой и жадной, чем обычно. Он задал ритм, от которого у меня подгибались колени, его бёдра врезались в мои, его хватка на моей талии сдавливала меня, когда он входил в меня глубже, сильнее, с каждым разом попадая в ту сводящую с ума точку.

Я приподнялась на цыпочки, моё тело беспомощно лежало на стойке, когда он схватил меня за волосы, под углом, чтобы мог входить ещё глубже.

Звук наших тел, сталкивающихся друг с другом, его горячее дыхание у моего уха, его зубы, царапающие мою шею, — это было грязно и божественно одновременно.

Внутри меня словно лопнула пружина, оргазм накрыл меня с головой, моё тело сжалось вокруг него. Я всхлипнула в раковину, вонзив ногти в фарфор, в то время как он рычал позади меня, вбиваясь в меня сильнее, пока не пришёл с гортанным стоном, изливаясь глубоко внутри, кусая моё плечо, словно пытаясь привязать меня к себе.

Мы оставались так мгновение, прижавшись друг к другу, тяжело дыша, его тяжесть давила на мою спину. Мои бёдра дрожали, груди всё ещё горели от его губ, каждый нерв пульсировал от удовольствия. Его руки гладили меня, касались моей кожи и заново разжигали нервные окончания.

Когда он наконец вышел, он поцеловал меня в шею, его голос был хриплым:

— Вот… Так выглядит самое лучшее утро.

Всё было настолько идеально, что казалось, что-то точно должно пойти не так, когда что-то случается, чтобы привнести немного неожиданного хаоса в идиллию...