Глава 18

Я не стала принимать звонок. Ничего существенного мне Вадим сейчас не скажет. А если и скажет… Я просто не хочу его больше слышать! Я его всё ещё боюсь! Решительно сбросила вызов и, отключив, сунула телефон поглубже в сумку. Ещё бы ладонями закрыла лицо. Как в младенчестве. «Я в домике». Естественно, если Вадим надумал высказаться, то его так просто не остановить. И через мгновение у Максима заиграл входящий звонок. Сын посмотрел на меня и, не отрывая взгляда, ответил на звонок. Некоторое время внимательно слушал, а затем зло усмехнулся и сказал: - Нет! Я вздрогнула, прикусила губу, и слушала их разговор замерев. Я боялась лишний раз вздохнуть, а Максим продолжил: - Папа, ты что, не понимаешь? После твоей сегодняшней выходки мне не о чём с тобой разговаривать. И после короткого молчания добавил, повышая голос: - Да не хочу я встречаться! Зачем? Чтобы ты снова приказал своему дуболому скрутить меня в машине? Да плевать мне, что ты его уволил. Без твоего приказа он бы и не дышал в мою сторону. - Знаешь, что? Не звони мне больше! Совсем! Я как-нибудь обойдусь без твоих советов и подачек! — резко закончил мой сын и отключился. В комнате повисла неловкая тишина. Повернулась к Алевтине Борисовне и, извинившись, сказала: - Бывший муж… - Я понимаю, — перебила она меня и добавила с улыбкой, — Иногда бывшие ведут себя так, словно имеют право контролировать твою жизнь. Мужчины, что с них взять? Мы прошли в следующую комнату, более приспособленную для проживания незнакомых людей. В ней практически не было личных вещей. Медовый паркет, пустые шкафы во всю стену и огромная кровать перед панорамным окном от стены до стены. Завораживающий и шикарный вид из окна на водохранилище доминировал в этой комнате. Город на том берегу, а правее – бескрайний тёмный массив декабрьского леса, притягивали и просились на холст. Я заворожённо провела пальцами по подоконнику и, повернувшись к хозяйке, проговорила: - Нас всё устраивает. - И кот? - Особенно кот, — улыбнулась я. - Здесь есть ещё одна комната – Алевтина Борисовна махнула рукой в сторону ещё одной двери и продолжила, — в ней что-то вроде кабинета. Я там складировала что смогла. Ничего особо ценного, но чтобы вам не мешали мои вещи. Глянув в приоткрытую дверь, я заметила стены, сплошь уставленные высокими, в потолок, шкафами с книгами и фортепиано, притиснутое в простенок. - Алевтина Борисовна, можно Максим будет заниматься на инструменте? – спросила, обернувшись к хозяйке с надеждой. - Почему нет? Только он требует настройки… - Это не проблема. Я знаю прекрасного мастера! – я улыбнулась хозяйке. - Я оплачу! – предложила она своим волшебным голосом. - В равных долях! – решительно воскликнула я и засмеялась. - Вы когда хотите вселиться? – спросила Алевтина Борисовна, возвращаясь со мной в комнату, где Степан Семёнович пригвоздил своей рыжей тушкой абсолютно счастливого этим обстоятельством моего Макса к дивану. - А прямо сейчас можно? – спросил разомлевший Максим. - Отчего же нельзя? Можно, конечно! – пожала плечами хозяйка квартиры. Мы обсудили ещё организационные моменты, получили полную инструкцию по содержанию кота, изучили с интересом зашитый сеткой балкон, для безопасности животного, получили ключи, и я перечислила деньги за два месяца вперёд. На прощание Алевтина Борисовна, посмотрев на меня, остро проговорила: - Помни, ещё ни одна женщина не пропала без мужчины. Свет клином на твоём бывшем не сошёлся, я точно знаю! Не сдавайся! Крепись. У тебя чудесный мальчик, и он достоин замечательной матери, которой он может гордиться. Её чудный голос всё ещё звучал в моих ушах, когда Максим спросил: - Мама, тебе заблокировать телефон отца, как я заблокировал его на своём аппарате? - Да, родной, пожалуйста, – отозвалась я и похвалила своего мальчика. Максим любит, когда его хвалят. Да и кто не любит? Поздним вечером, когда сын уже спал, убаюканный деликатным урчанием рыжего мейкуна, я долго стояла у окна. Смотрела на светящуюся ленту шоссе, уходящую в тёмное небо, за горизонт, на отражающую огни города, воду водохранилища, на чернеющий лес вдали, на игру прожекторов где-то в Химках, и думала обо всём сразу. О том, что у меня, как оказалось, была странная семейная жизнь. Я ведь большей частью придумала себе Вадима-мужа. Навесила ему качеств, которые восемнадцатилетняя дурочка считала мужественными. Разве реальный Вадим защищает свою семью? Или он готов ради сына сражаться с врагами? Разве он ради семьи зарабатывал свои деньги? Мне сложно судить объективно. Это я понимаю. Я ведь не была в его шкуре… Но, ради всего святого, разве можно так хладнокровно и безжалостно обкрадывать родственников, и обманывать жену? Так безбожно лишать собственного единственного сына? Ради чего тогда Вадим работает? Живёт? Ещё вспоминала, что в детстве я ведь была бойкая и смелая девочка. Так отчего я так боюсь и пасую перед Вадимом? Может быть, я придумала себе этот страх? Негромкий звук входящего сообщения выудил меня из колодца собственных мыслей, и я взяла телефон в руки: «У вас всё в порядке?» — Светилось в темноте сообщение от моего директора. «Да, спасибо за беспокойство и за адвоката» — Ответила я ему. «Всегда рад помочь. Обращайтесь без смущения!» И ещё одно, через мгновение: «Не помешаю? Перезвоню?» И сорвавшееся от меня раньше, чем я успела подумать: «Да!»