Глава 3

Я поздний ребёнок. Моему папе было почти пятьдесят, когда я родилась. А маме почти сорок. Отец был университетским профессором. Его бывшие ученики-аспиранты, ещё сохранившиеся на кафедре истории, до сих пор встречают меня с улыбкой. Если я появляюсь в их поле зрения. Потому что всё своё детство я провела на их глазах. Между Московским университетом и коридорами музыкального училища прошло мое детство. Мама преподавала в Гнесинке класс фортепиано, а я делала уроки под разноголосый аккомпанемент. Я была залюбленным, очень домашним ребёнком. Стеснительная и книжная девочка, с верой в людей и мечтой о любви. Мы жили неподалёку от училища в длиннющем девятиподъездном доме, что находится на Новинском бульваре. Занимая просторную трёхкомнатную квартиру на троих, мы всегда были рады гостям. Папа часто приглашал к нам своих иногородних учеников. В моём детстве было всё. Занятия в бассейне, шахматы с папой, обязательное посещение музыкальной школы, художественная студия, горные лыжи и литературный кружок. Родители старались дать мне всё, что было в их силах. Они воспитывали и растили меня человеком с широким кругозором. Со мной очень много разговаривали, делились мыслями, своими переживаниями. Мама любила театр, оперу. А папе больше нравилось проводить время в музеях. Как историк средневековья он был неисчерпаемым источником для меня потрясающих сюжетов. Все картины в Третьяковке оживали папиными стараниями в моём воображении. А вот с замужеством мне не везло. Молодые люди обходили меня стороной. Моим сверстникам было скучно в моём обществе. Да и на факультете филологии, куда я поступила без труда, мальчиков немного. А ребятам постарше и с других факультетов я тоже была неинтересна со своими устаревшими взглядами и тягой поговорить. Ведь прежде, чем начинать хоть какие-то отношения, стоит выяснить, как этот конкретный мальчик смотрит на проблему большого переселения народов. И кто из поэтов ему ближе к душе: акмеисты или символисты? Дурочка была, если смотреть сейчас с позиции брошенной мужем одинокой женщины. С Вадимом я познакомилась случайно. На выставке мы с мамой искали подарок для папы. Я неловким движением залила водой рубашку молодого мужчины, и мама пригласила его зайти к нам переодеться. И как-то незаметно он стал вхож в наш дом. А через два месяца Вадим мне сообщил, что намерен взять меня замуж. Он не ухаживал за мной, как это описывали в моих любимых книгах. Он не дарил мне цветов и не читал стихи. Он просто женился на мне и сделал ребёнка. Сына. Мою радость и смысл моей жизни. С возрастом родителям хотелось иметь свой большой и удобный дом с садом и большим участком. Вадим взялся им помочь. Он в юности занимался тем, что покупал квартиры на этапе строительства, и потом перепродавал их. Когда дом уже был построен. Поэтому опыта в продаже ему было не занимать и родители доверились ему. Сначала родители продали Вадиму по-родственному и по сходной цене нашу квартиру на Садовом. Этих денег на дом почему-то не хватало, и Вадим посоветовал папе приобрести землю под строительство. К этому моменту мой муж купил нам наш первый дом. Максимке было два годика, и я полностью посвятила себя жилищу и ребёнку. Мне удалось в том доме воссоздать атмосферу английского загородного поместья. С цветочными обоями, каминами и креслами для чтения. Когда у родителей деньги закончились, Вадим уговорил их продать ему нашу дачу под Одинцово. Мама очень просила никому этот дом не перепродавать. Она хотела нянчить внука там, где росла сама в далёком детстве. Мечтала, как будет сидеть с ним в саду, который сажал ещё её дед… С продажи этого дома всё и началось. Мой муж перепродал нашу дачу через год. Родители были в полной растерянности, не понимая, как так можно. До сих пор в моих ушах звучит отчаянное, мамино: - Как ты только посмел так бесчеловечно поступить? - Это моя собственность, и я вправе распоряжаться ей, как посчитаю нужным! Тем более, мне предложили очень хорошую цену, - спокойно ответил маме мой муж. Маму увезли в больницу с сердечным приступом, и она так и не оклемалась от такого удара. А следом за ней ушёл и отец. А Вадим продал наш «английский» дом и купил другой. Он попросил меня сосредоточиться на оформлении пространства для жизни. Запретил посещать кладбище. Ужесточил контроль. Не позволял мне горевать по родителям. И ругал за малейший намек на заплаканные глаза. Дело в том, что после смерти папы откуда-то остались огромные долги. Кредиты. И мой муж обязался их погасить. До сих пор Вадим попрекает меня этими долгами. До сегодняшнего дня он мне всегда говорит: - Я погасил кредиты твоего отца своими заработанными деньгами. Ты должна быть благодарна мне за это! Я благодарна… Но нельзя же так… Это бесчеловечно! Вадим не был жадным, когда мы жили вместе. Сначала он просто контролировал все мои покупки. При этом сам он работал сутками. Сейчас у него своя сеть кафе и кондитерских. Производство сладостей и хлебопекарня. Он не бедный человек. И главное – он создан, чтобы делать деньги. Я, кстати, по его просьбе научилась делать дизайнерские столешницы из дерева и эпоксидной смолы. Художественно разработав и сделав каждую своими руками, я в едином стиле оформила одну из его кондитерских – кафетерий. Причём договариваться с помещением, поставщиками, искать материалы и, естественно, придумывать дизайн мне пришлось самой без помощи мужа. Но денег он ни на материалы, ни на аренду не жалел. Только требовал полный отчёт. Единственно, в чём Вадим никогда меня не ограничивал – это траты на Максима. Кстати! Пора заканчивать воспоминания! Мне сегодня нужно ехать за сыном в школу! Нужно только встать, только заставить себя шевелится. Нужно как-то дышать и жить.