Глава 2. Тридцать дней до закрытия

Глава 2. Тридцать дней до закрытия

Эстелия перечитала последнюю строку уведомления ещё раз, хотя за несколько секунд буквы не могли измениться.

Тридцать дней.

Вечером, когда она впервые увидела «Семь облаков», месяц показался бы почти щедрым сроком. За месяц можно было разобраться со счетами, оценить состояние строений, нанять людей, понять, что делать с источниками, и хотя бы приблизительно решить, хочет ли она провести здесь несколько лет или продать владение при первой возможности.

Теперь выяснялось, что через месяц ей, возможно, будет нечего продавать.

— Что именно означает «закроет»? — спросила она.

Рейнар Кальдэн не торопился отвечать. Вблизи работающего источника пар то скрывал нижнюю часть его плаща, то расходился, открывая мокрый от каменной дорожки край. Он выглядел человеком, который уже не раз произносил подобные новости и давно перестал считать их поводом для долгих объяснений.

— Корона прекращает право частного использования источников, — сказал он. — Территорию опечатывают до решения комиссии. Посторонним доступ запрещается. Любая деятельность, связанная с приёмом гостей или получением дохода с источников, прекращается.

— А дом?

— Само здание останется вашим, если документы о передаче собственности оформлены верно.

— Дом без воды. Кто же поедет в такую глушь просто ночевать?

— В этом и проблема.

— Хорошо хоть вы сказали прямо.

Рейнар посмотрел на неё чуть внимательнее.

Эстелия сложила уведомление по прежним сгибам и вернула ему.

— Что нужно сделать, чтобы этого не произошло?

— Госпожа Ровенар, вы ещё даже дом толком не осмотрели.

— Поэтому и спрашиваю. За что мне браться?

— Я прошу вас сначала оценить свои силы.

— Оценю. Но мне нужно знать, что от меня потребуют.

Бран стоял чуть поодаль, явно желая стать частью ближайшей каменной колонны. Тесса, напротив, не скрывала интереса. За двенадцать лет Эстелия научилась понимать её выражение лица: помощница экономки уже мысленно составляла список людей, которых следовало обвинить во всех нынешних бедах, и господин бывший управляющий наверняка занимал в этом списке почётное первое место.

Рейнар протянул руку.

— Покажите лист, пожалуйста. Разберём по пунктам.

Эстелия вернула лист.

Он развернул документ.

— Причин для проверки четыре. Первая — владение фактически заброшено. Вторая — содержание горных сооружений не соответствует требованиям безопасности. Третья — отсутствует управление на месте. Четвёртая — за последние годы имение не подтверждало хозяйственную деятельность, ради которой частному владельцу сохранялось право пользования источниками.

— Простите, на последнем пункте я потерялась. Что конкретно нарушено?

— Земля получила особый статус, потому что здесь существовал действующий гостевой комплекс. Пока он работал, прежние владельцы имели право использовать воду. Когда работа прекратилась, основание для этого права стало спорным.

— Сколько лет назад комплекс перестал принимать гостей?

Бран кашлянул.

— Если считать настоящих гостей, то больше двадцати.

Эстелия медленно повернулась к нему.

— И за двадцать лет никто не попытался открыть его снова?

— Иногда приезжали знакомые прежнего герцога. Охотники. Родственники. Но чтобы комнаты сдавали за плату… я такого уже не застал.

Рейнар свернул уведомление.

— Именно поэтому проверка началась не вчера.

— А это уведомление почему только сейчас? На нём дата трёхнедельной давности.

— Проверка идёт почти два года.

Эстелия почувствовала, как раздражение, до этого направленное преимущественно на Кайдена, стало гораздо более организованным.

— И все два года документы приходили герцогу Марвейру?

— Да, уведомляли владельца.

— Который три дня назад передал мне имение и не сказал ни слова.

— Этого я за него объяснить не могу.

— Да уж. Объяснять он умеет.

Она отошла к краю бассейна.

Под паром вода выглядела неподвижной, хотя откуда-то со дна непрерывно поднимались пузырьки. В иных обстоятельствах место могло бы успокаивать. Сейчас же Эстелия смотрела на единственный работающий источник и видела не красоту, а срок.

Тридцать дней.

У неё был опыт управления большим домом, тремя поместьями, слугами, поставками, приёмами и расходами. Но одно дело — привести в порядок хозяйство, которое уже существует, и совсем другое — за месяц воскресить то, что умерло двадцать лет назад.

— Допустим, — сказала она, оборачиваясь к Рейнару, — я приведу в порядок часть здания. Назначу управляющего, начну принимать гостей и покажу доход. Этого достаточно?

— Может хватить. Зависит от того, что увидит комиссия.

— Мне бы знать до того, как я потрачу деньги.

— Понимаю. Но обещать решение за комиссию не могу.

— Тогда скажите, что зависит лично от вас.

Он не обиделся.

— Если через тридцать дней комиссия увидит действующее предприятие, способное содержать используемую часть комплекса, если доступ к источнику будет безопасным, а управление — постоянным, я смогу рекомендовать продлить разрешение на частное пользование.

— Только рекомендовать?

— Да. Заключение будет моим.

— И вы вправе отказать, даже если я всё выполню?

— Если останутся основания для отказа.

— И окончательное решение не за вами?

— Решает комиссия.

— Значит, начинать придётся без гарантий.

Тесса тихо фыркнула.

Рейнар перевёл на неё взгляд. Тесса немедленно сделала вид, что её чрезвычайно занимает состояние старой беседки.

Эстелия продолжила:

— Что вы будете оценивать?

— Доходы и расходы. Состояние помещений, которые используются для гостей. Число работников. Порядок на территории. Книгу размещения. Наличие управляющего или владельца, который действительно находится здесь, а не появляется раз в месяц. И безопасность подходов к действующему источнику.

— А весь дворец обязан быть восстановлен?

— Нет.

Ответ последовал настолько быстро, что Эстелия замерла.

— Простите… То есть можно оставить часть закрытой?

Рейнар приподнял бровь.

— Можно. Весь дворец вам за месяц восстанавливать незачем.

— Сколько помещений должно работать?

— Столько, сколько вы заявите как действующую часть комплекса. Всё остальное необходимо закрыть для гостей и обозначить как недоступное.

Эстелия посмотрела на огромное здание.

Четыре этажа центральной части. Два крыла. Двадцать восемь гостевых комнат. Бальный зал. Галереи. Оранжерея.

Она мысленно вычеркнула почти всё.

Рейнар, вероятно, заметил изменение в её лице.

— Что вас так заинтересовало?

— Я считала совсем другой объём ремонта.

— И теперь?

— Теперь весь дворец подождёт.

Бран вытаращил глаза.

— Госпожа Ровенар?

— Для открытия мне не нужен весь дом, Бран.

— Но это же «Семь облаков».

— Люди приедут к источнику. Нам нужны комнаты, в которых они смогут жить. До остальных доберёмся, когда будут деньги.

Она пошла обратно к дому.

Через несколько шагов поняла, что Рейнар идёт следом.

— Вы куда? — спросил он.

— В дом. Надо посчитать, на что хватит средств.

— Вы с дороги не отдохнули.

Эстелия остановилась.

— А вы дали мне тридцать дней. Я не усну, пока хотя бы не пойму, с чего начинать.

В первый раз за всё время в выражении его лица появилось что-то похожее на сдержанное удивление.

— Тогда не буду задерживать.

— Спасибо. Бран, идёмте.

Ужин состоял из густой похлёбки с кореньями, свежего хлеба и яблок, которые Марта сумела сохранить в погребе с осени.

Эстелия ела за длинным кухонным столом вместе со всеми.

Это произошло не из стремления продемонстрировать близость к народу. Столовая оставалась холодной, одна из дверей плохо закрывалась, а в кухне хотя бы было тепло.

Рейнар от ужина отказался.

Он собирался вернуться в Равенну ещё до полной темноты.

— Дорога ночью опаснее, — заметил Бран.

— Знакомая дорога. Доеду.

— Может, переночуете всё-таки?

— Потому что у меня там вещи и люди.

Тесса, расставлявшая кружки, посмотрела на Эстелию.

— А у нас вещи есть, людей почти нет.

— Тесса.

— Я только о том, что места хватит.

Рейнар неожиданно ответил:

— У вас есть шесть пригодных комнат.

— Три, — поправила Эстелия.

— Шесть, если заняться сыростью.

Она отложила ложку.

— В трёх сыро.

— Но потолки целы, окна закрываются, а полы не проваливаются. Это уже больше, чем в некоторых местах, которые я проверял.

— Хорошие у вас образцы для сравнения. Хоть немного утешили.

— Утешать рано. Но комнаты восстановить можно.

— Уже что-то.

Он уехал вскоре после этого, оставив копию требований комиссии и обещание вернуться через неделю.

Не помочь.

Проверить.

Эстелию это устраивало больше.

Она не хотела быть обязанной мужчине, которого видела первый вечер в жизни, особенно если через месяц именно от его заключения будет зависеть судьба «Семи облаков».

После ужина Бран принёс первую часть документов.

Их оказалось так мало, что Эстелия сначала решила, будто он не понял просьбу.

На стол легли три потрёпанные книги, связка квитанций и несколько сложенных планов.

— Это всё?

— Больше здесь нет. Всё, что нашёл, принёс.

— Книги за остальные годы тоже должны быть. Где их держат?

— У управляющего.

— Который живёт в Равенне.

— У него, госпожа.

Эстелия посмотрела на первую книгу.

Последняя запись была сделана девять месяцев назад.

Расходы на содержание здания.

Оплата девяти работников.

Закупка древесины.

Ремонт крыши в хозяйственном дворе.

Она перечитала строку дважды.

— Бран, сколько человек получали жалованье от имения прошлой осенью?

— Мы четверо.

— Здесь девять.

— Так про этих пятерых я вам и говорил.

— Я думала, их просто забыли вычеркнуть. А им, судя по книге, платили. Смотрите, вот суммы.

Бран подошёл ближе.

— Я этих денег не видел.

Олдер нахмурился.

— И мать не получала. Я бы знал.

Марта перестала складывать посуду.

Эстелия открыла следующую страницу.

Ещё девять работников.

Ещё выплаты.

Она не спешила объявлять управляющего вором. Слишком мало данных. Возможно, часть денег действительно уходила людям, работавшим в городе, на лесных участках или где-то ещё.

Но если это было так, завтра он легко объяснит.

— Вы получали жалованье регулярно? — спросила она.

— Когда как, — ответил Бран. — Иногда раз в два месяца.

— Когда выдавали, всё отдавали? Или часть оставалась в долгу?

Он задумался.

— Не всегда всё. Говорили, остаток позже выдадут.

— За получение расписываться просили?

— Бывало. Не каждый раз.

— Сумма к тому времени стояла? Пустых квитанций не было?

Бран посмотрел на неё уже настороженно.

— Нет, в пустом я бы не расписался.

Хорошо.

По крайней мере люди не ставили подписи под неизвестными суммами.

Эстелия провела пальцем по строчкам.

— Утром едем в Равенну. Бран, вы с нами.

— Я вам в городе зачем?

— Вы знаете дорогу и управляющего.

— Это верно. Покажу.

— Олдер останется здесь. Мне нужен полный список того, что можно продать без ущерба для работы дома.

Олдер растерялся.

— Продать?

— Составьте список того, без чего мы месяц проживём. Сначала посмотрю, потом решим, что продавать.

Тесса присела напротив.

— Что именно вы собираетесь продавать?

— В бальном зале стоит мебель, которой никто не пользуется. В западной галерее я видела два огромных зеркала. В закрытой столовой — серебряные подсвечники. Если они принадлежат имению, они мне сейчас нужнее в виде денег.

Бран побледнел.

— Госпожа, там же старинные вещи. Других таких не найдёшь.

— Значит, за них можно получить хорошую цену.

— Они всегда здесь стояли. Без них и дом…

— Бран, через месяц дом могут закрыть. Я не хочу спасать кресла ценой самого курорта.

Марта отвернулась, но Эстелия заметила, как дрогнули её губы.

Бран не улыбался.

— Прежний герцог не позволял ничего вывозить.

— Прежний герцог сюда и не приезжал.

— Его отец говорил, что дом надо сохранить таким, каким он был.

Эстелия закрыла книгу.

— А кто сохранил крышу? Окна? Одними запретами дом не уберегли.

Смотритель замолчал.

Эстелия не хотела ссориться с человеком в первый же день, но и оставлять красивое старьё гнить в закрытых комнатах ради памяти о чужих решениях не собиралась.

— Я понимаю, вам жалко. Мне тоже, — сказала она уже спокойнее. — Давайте сначала выберем то, без чего дом потеряет своё лицо. Это оставим. Но на крышу, бельё, еду и людей нужны деньги сейчас. Свои у меня есть, только вложить всё до решения комиссии я не могу себе позволить.

Бран нехотя кивнул.

— Покажу, что там осталось. Посмотрим вместе.

— И ещё. Завтра с утра закройте западное крыло так, чтобы туда никто случайно не вошёл. Даже если никто сюда не приезжает.

— У нас чужих и не бывает.

— Через три недели — гости.

За столом стало тихо.

Марта первой решила, что ослышалась.

— Какие гости?

— Те, кто заплатит за комнаты.

— Вы хотите их поселить здесь уже через три недели?

— Если успеем, ещё раньше.

Тесса прикрыла глаза ладонью.

— Я знала, что надо было вернуться в столицу на первой же горе.

Эстелия взяла чистый лист.

— Через двадцать четыре дня комиссия должна увидеть работающий курорт. Значит, первые гости должны приехать минимум за неделю до этого. Лучше раньше. Нам нужен срок, чтобы понять, что мы сделали неправильно.

— А если мы всё сделали неправильно? — спросил Олдер.

— Исправим сколько успеем. Всё равно лучше узнать об этом до комиссии.

Тесса посмотрела на лист.

— Сколько комнат?

Эстелия вспомнила вечерний обход.

Двадцать восемь гостевых помещений.

Шесть условно пригодны.

Чтобы заработать достаточно, шести мало.

Чтобы восстановить двадцать восемь, не хватит ни денег, ни людей.

— Двенадцать.

Бран чуть не уронил кружку.

— У нас шесть целых.

— Я хочу подготовить ещё шесть.

— За три недели?

— Попробуем уложиться.

— Вы никогда не ремонтировали этот дом.

— Не ремонтировала. Поэтому и прошу помочь мне разобраться.

— Да вы и мастеров здешних не знаете.

— Завтра познакомлюсь.

— Они за срочную работу столько попросят…

— Узнаю цену. Пока спорим о том, чего никто из нас не посчитал.

Он смотрел на неё так, словно пытался определить, шутит она или действительно сошла с ума по дороге из столицы.

— А если мастеров нет?

— Тогда откроем столько комнат, сколько сумеем подготовить.

— А двенадцать? Вы же сами сказали.

— Это сколько я хочу, Бран. Если стены окажутся против, придётся договариваться со стенами.

На этот раз Марта всё-таки рассмеялась.

Напряжение за столом немного ослабло.

Эстелия записала:

«Двенадцать комнат. Кухня. Главный вход. Внутренний двор. Нижний источник».

Потом перечеркнула «главный вход».

Перед глазами возникла осевшая лестница.

— Нет. Главный вход не трогаем.

Тесса посмотрела на неё.

— Гости будут заходить через кухню?

— Через восточную галерею. Там ступени целы, а от дороги можно сделать отдельный подъезд.

Бран нахмурился.

— Но парадный вход выглядит…

— Я видела. На одну эту лестницу уйдёт половина денег, а спать гости будут всё ещё негде.

Она добавила:

«Восточная галерея — вход».

— А бальный зал? — спросила Тесса.

— Пока закроем. Танцевать нам рано.

— Оранжерея?

— Тоже. Стёкла сейчас не потянем.

— Большая столовая?

— И столовую. Будем есть ближе к кухне.

Бран уже не скрывал потрясения.

— Так что же мы гостям покажем?

Эстелия посмотрела на него.

— Чистые комнаты. Накормим, проводим к горячей воде. А вид с террасы вы сами знаете. Я по дороге на него засмотрелась и забыла, что ноги промокли. Для начала нам хватит.

Бран хотел возразить.

Она подняла руку.

— Через год вернёмся к бальному залу, если заработаем. Я не против него, Бран. Но сейчас у нас на сто танцующих найдётся место, а на троих ночующих — едва-едва.

Смотритель сел обратно.

— Вы действительно собираетесь это сделать.

— Попытаюсь. Обещать больше пока не могу.

— Нет, я… Я думал, вы просто поживёте и уедете. А вы гостей ждёте.

Эстелия посмотрела на старые книги.

На бумагах были суммы, которых не видели работники.

За стенами — комнаты, где десятилетиями никто не ночевал.

Где-то в городе жил управляющий, получавший деньги за хозяйство, в котором отсутствовал.

А бывший муж был уверен, что подарил ей бесполезную развалину.

— Жду, Бран. Правда жду.

Утро принесло дождь.

Не ливень, а мелкую горную морось, от которой дорога становилась блестящей и вязкой. Эстелия уже начинала понимать, почему здешние люди говорили о расстояниях не в милях, а в часах пути.

Равенна оказалась небольшим городом, тесно прижавшимся к склону у развилки двух дорог. Каменные дома стояли почти вплотную. Первый этаж многих занимали мастерские и лавки, над которыми сушилось бельё и висели деревянные вывески.

Эстелия ожидала увидеть сонную провинцию.

Вместо этого на площади было шумно.

Лесовозы.

Повозки с мукой.

Люди в плотных шерстяных плащах.

Два постоялых двора.

Мастерская с целой стеной оконных рам.

Она попросила кучера остановиться.

— Мы не к управляющему? — спросил Бран.

— К управляющему тоже успеем. Я на минуту сюда.

— Что вы там увидели?

— Посмотреть цену окон.

Тесса хмыкнула.

— Я говорила, что жить с вами спокойно не получится.

Мастер оказался широкоплечим мужчиной лет шестидесяти, с руками, покрытыми мелкими порезами. Услышав, что требуются рамы для «Семи облаков», он перестал улыбаться.

— Для дворца?

— Пока нужны рамы для двенадцати комнат.

— Там окон на полсотни.

— Весь дом я не заказываю. Только то, где поселим гостей.

Он посмотрел на неё подозрительно.

— Вы новая хозяйка?

— Да.

— Та самая?

Эстелия не стала уточнять, какая именно.

— Смотря что вам рассказали.

Мастер вытер ладони о передник.

— А говорят, вас муж выгнал.

Тесса издала возмущённый звук.

Эстелия опередила её.

— А ещё говорят, что вы делаете лучшие рамы в Равенне. Одно из двух я сегодня могу проверить.

Мужчина моргнул.

Бран отвернулся к стене, пряча улыбку.

Через четверть часа они уже обсуждали размеры.

Мастер мог приехать завтра, но двенадцать комнат за несколько дней не обещал. У него было двое помощников и заказы.

— А на какой объём можете взяться?

— Если рамы не все менять, а где-то перебрать старые, может, половину.

— Мне нужно шесть комнат сверх тех, где уже можно жить.

— Осмотреть надо.

— Приезжайте завтра, покажу всё на месте.

— До обеда буду. Там и решим.

— Договорились.

Следующей была прачечная.

Потом лавка тканей.

Потом столяр.

К полудню Эстелия знала примерную цену матрасов, занавесей, столов, посуды, ремонта печных заслонок и найма рабочих лучше, чем состояние собственного банковского счёта.

Последнее начинало беспокоить.

Управляющий проживал в двухэтажном доме возле ратуши.

Он открыл не сразу.

Господин Фарен оказался худым мужчиной с тщательно подстриженной бородкой и раздражённым выражением человека, которому помешали заниматься важными делами.

Увидев Брана, он нахмурился.

Увидев Эстелию, изменился в лице.

— Ваша светлость?

— Уже нет.

Эту фразу она начинала произносить слишком часто.

— Эстелия Ровенар. Владелица «Семи облаков».

— Разумеется. Я слышал о… переменах.

Конечно слышал.

Столичные новости добирались до гор быстрее, чем ремонтные деньги.

— Тогда вы понимаете, зачем я приехала. Давайте посмотрим книги имения за десять лет.

Фарен распахнул дверь шире.

— Проходите.

Его кабинет оказался лучше обставлен, чем три пригодные комнаты «Семи облаков» вместе взятые.

Эстелия это отметила, но выводов не сделала.

Пока.

Управляющий засуетился вокруг шкафа.

— Дело в том, что часть книг находится на хранении в городской конторе.

— Заберём из конторы. Где она?

Он оглянулся.

— Сегодня?

— Сегодня. Мне нужно приступать к работе.

— Но потребуется запрос.

— Я подпишу. Запрос от владельца нужен?

— Формально…

— Документы о передаче у меня с собой. Что ещё требуется?

Фарен прикрыл дверцу шкафа.

— Конечно.

Эстелия села напротив стола.

— Сколько человек сейчас получают жалованье от «Семи облаков»?

Мужчина замялся на долю секунды.

— Смотря кого считать постоянными.

— Хорошо. Постоянных сколько?

— Девять.

Бран шумно выдохнул.

Эстелия не повернула головы.

— Давайте поимённо, я запишу.

Фарен перечислил Брана, Марту, Олдера и Нейру.

Потом ещё пять имён.

Эстелия записала их.

— Где они работают?

— У них работа разъездная. Вызываем, когда нужно.

— Фарен, я спрашиваю, где их найти.

— Один следит за лесным участком. Двое занимаются дорогой. Ещё…

— Подождите. Кто именно? Давайте в том же порядке.

Он назвал.

— Сколько вы платили человеку, который следит за дорогой, в прошлом месяце?

Фарен назвал сумму.

Эстелия записала.

— Бран, вы знаете господина Ловиса?

Смотритель покачал головой.

— Никогда не слышал.

— Он мог работать на нижнем участке?

— Мог. Но дорогу к имению никто постоянно не чинит. Это я точно знаю.

Фарен повысил голос:

— Вы хотите обвинить меня в чём-то?

— Я хочу понять, куда уходили деньги. Пока только это.

— Очень похоже на обвинения.

— Если окажется, что всё в порядке, вам нечего опасаться.

Ей самой эта фраза не понравилась. Слишком удобно звучала.

Эстелия закрыла блокнот.

— Поэтому сделаем иначе. Сегодня вы передадите мне книги, списки выплат и договоры. Я проверю. Если всё подтверждается, разговор закончен.

— На это потребуется время.

— На проверку тоже. Поэтому начнём сегодня.

— Госпожа Ровенар, я много лет управлял этим имением при герцоге Марвейре.

— Вели счета, вы хотите сказать.

Он осёкся.

— Что вас не устраивает в моей работе?

— То, что вы занимались ею отсюда. В имении жил Бран, к нему шли с каждой бедой. А денег, судя по дому, у него не было.

Бран открыл рот.

Эстелия посмотрела на него.

— Бран, я не вас сейчас обвиняю. Я видела, в каких условиях вы работали.

Он закрыл рот.

Фарен медленно выпрямился.

— Если вас настолько не устраивает, как я веду дела, назначьте другого.

— Так и сделаю. Уже решила, кому передать управление.

В комнате стало тихо.

Эстелия сама не планировала произносить это сегодня.

Но решение, возникшее вечером, стало яснее после первых десяти минут разговора.

— Кто? — спросил Фарен.

— Сама буду управлять.

Он рассмеялся.

Неприятно.

Не громко, но совершенно искренне.

— Вы?

— Да, я. Вы не ослышались.

— Вы собираетесь жить там?

— Я уже там живу. Ближайший месяц проведу в имении.

— В развалинах?

— Для жалованья развалины годились, а для хозяйки уже нет?

Смех исчез.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Мы закончили. Книги, договоры, всё имущество «Семи облаков», которое у вас, передайте Брану до вечера. После проверки рассчитаемся.

Фарен побледнел.

— Вы увольняете меня?

— С сегодняшнего дня.

— Герцог Марвейр никогда…

— Герцог Марвейр больше не владеет имением.

— Я могу написать ему.

— Пишите. Решение от этого не изменится.

Эстелия поднялась.

— Можете передать ему привет.

На улице Тесса догнала её первой.

— Вы даже книги не посмотрели.

— Привезут — посмотрю.

— А если он честный?

Эстелия поправила перчатки.

— Тогда я выплачу ему всё, что положено, и извинюсь за подозрения.

Бран хмыкнул.

— Но обратно не возьмёте.

— Не возьму.

— Даже если с деньгами всё чисто?

Эстелия посмотрела на городскую площадь.

— Потому что честный управляющий, который восемь лет живёт в двенадцати милях от дома и не замечает, что крыша четыре года стоит разрушенной, мне тоже не нужен.

Бран на несколько секунд задумался.

— С этим не поспоришь.

К вечеру выяснилось, что продажа старой обстановки вызывает в Равенне гораздо больший интерес, чем будущее самого курорта.

Первым приехал антиквар.

За ним — хозяин лучшей гостиницы.

Потом неизвестно откуда появился торговец из соседнего города, который увидел старые зеркала и немедленно предложил сумму почти вдвое выше первой.

Бран страдал.

Особенно когда из бального зала вынесли шесть кресел с резными спинками.

— Им больше ста лет.

— Они три десятилетия стояли под пылью, — сказала Эстелия.

— Всё равно жалко.

— Я знаю, Бран. Мне тоже нелегко их отдавать.

— По вам и не скажешь.

— А вы представьте новые рамы на эти деньги. Мне только это и помогает.

Он покосился на неё.

— Это не то же самое.

— Для нас сейчас связано одно с другим.

Не всё пошло на продажу.

Большой каминный экран с изображением семи серебряных облаков Эстелия оставила.

Два старых гобелена тоже.

Когда торговец предложил купить деревянную стойку из бывшего приёмного зала, она отказалась, хотя цена была хорошей.

— Почему это оставляете? — спросила Тесса.

— Потому что через две недели за ней кто-то должен встречать гостей.

Тесса посмотрела на стойку.

— Тогда её хотя бы отмыть надо.

— Отмоем. Заодно увидим, за чем будут сидеть наши первые гости.

Самым дорогим оказался огромный светильник из малого бального зала.

Он висел там настолько давно, что никто не помнил, когда его зажигали последний раз.

Эстелия долго стояла под ним.

Стеклянные подвески покрывал слой пыли, но в редких лучах света они всё равно вспыхивали золотыми искрами.

— Красивый, — сказал Бран.

— Очень. Даже пыль не портит.

— Оставим?

Эстелия тихо назвала цену, которую предложил торговец.

Бран помолчал.

— Снимем аккуратно.

Полученных денег хватало не на дворец.

На двенадцать комнат.

Именно в этом заключалась разница.

На третий день в доме появились мастера.

На четвёртый их стало одиннадцать.

На пятый Эстелия поняла, что одиннадцать мужчин, работающих одновременно в старом здании, способны создать больше беспорядка, чем двадцать лет запустения.

Повсюду лежали доски.

Окна были раскрыты.

По коридорам носили старые рамы.

Кто-то бесконечно стучал.

Из шести новых комнат две оказались в худшем состоянии, чем предполагали при первом осмотре. Под половицами одной обнаружилась гниль, а в другой после дождя проступило мокрое пятно.

— Закрываем обе, — сказал мастер.

Эстелия посмотрела на комнату.

— Десять комнат остаётся. Меньше, чем рассчитывали.

— Зато в этих десяти пол под людьми останется на месте.

— Понимаю. Только принять трудно.

Мастер пожал плечами.

— Я могу пообещать вам двенадцать. Бумага выдержит. А вот пол — не уверен. Не хочу потом объясняться ни с вами, ни с ревизором.

— Хорошо, закрываем. Уговаривать вас не буду.

Она вычеркнула две комнаты.

Через час нашла другие.

Не сама.

Нейра.

Девушка всё это время молча выполняла свою работу и почти не участвовала в разговорах. В тот день она подошла к Эстелии в коридоре и сказала:

— Есть ещё четыре комнаты.

— Мы их не смотрели? Где они?

— Над кухней.

— Служебные, что ли?

— Да. Только там давно никто не живёт. Можно посмотреть.

Комнаты оказались маленькими.

Зато сухими.

В одной сохранилась синяя печь, в двух — встроенные шкафы, а окна выходили на лес, не на горы.

— Почему Бран их не считал?

Нейра пожала плечами.

— Их за гостевые не считали. Для господ там не устраивали.

Эстелия огляделась.

— А сухо-то как. Чем плохо для начала?

Две из четырёх комнат решили восстановить.

Двенадцать вернулись в список.

Первую неделю Эстелия почти не думала о Кайдене.

Это стало для неё неожиданностью.

Вечерами она падала в постель настолько уставшей, что прошлой жизни не оставалось места.

Утром нужно было считать деньги.

Потом проверять работы.

Потом спорить о цене древесины.

Потом выбирать, какие занавеси заказать, потому что дорогая ткань выглядела красивее, но дешёвая позволяла обставить ещё одну комнату.

Потом выяснять, почему кухне требуется вдвое больше дров, чем предполагала Марта.

Потом снова считать.

На восьмой день приехал Рейнар.

Эстелия увидела его из окна бывшей библиотеки, которую временно превратила в рабочий кабинет.

Он въехал во двор верхом, один.

Без свиты.

Без чиновника.

Без человека с папкой, который выглядел бы достаточно неприятно, чтобы представлять комиссию.

Тесса появилась в дверях через минуту.

— Приехал.

— Уже заметила.

— Вы выйдете?

— Пусть поднимается. Дверь он найдёт.

Тесса посмотрела на неё.

— Вы же понимаете, что именно он будет решать…

— Он даст заключение. Решает комиссия.

— От его заключения нам никуда не деться.

— Знаю, Тесса. Но встречать у ворот с музыкой не пойду. У меня счета не сходятся.

Тесса ушла.

Через несколько минут Рейнар вошёл сам.

Он остановился в дверях кабинета и посмотрел на стол.

На нём лежали счета, планы, образцы тканей и три разных предложения по ремонту дорожки к источнику.

— Я ожидал застать вас в бальном зале.

Эстелия не сразу поняла.

— Почему?

— Половина новых владельцев старых домов начинает с бального зала.

— И все непременно с зала? Неужели никому крыша не нужна?

— С фасада.

— Ну вот, я вам всю привычную картину испортила.

Рейнар прошёл к окну.

Во дворе двое рабочих разгружали доски.

— Что вы продали?

Эстелия подняла голову.

— Откуда знаете?

— На въезде встретил повозку с вашим старым светильником.

— Значит, уже увезли.

— Сколько получили?

— Это касается проверки?

— Нет.

— Тогда пусть это останется между мной и покупателем.

Он повернулся.

— Не привык, чтобы от моих вопросов так отмахивались.

— А я ещё не привыкла объяснять ревизору каждую свою покупку и продажу.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

Потом Рейнар неожиданно усмехнулся.

Очень коротко.

— Показывайте.

— С чего начнём? Тут везде пока работа.

— Ваш работающий курорт.

— До работающего ещё несколько дней.

— Я вижу. Покажите, что успели.

Они начали с восточной галереи.

Старая дорожка к ней уже была расчищена.

Олдер вместе с двумя местными рабочими расширял подъезд, чтобы экипажи могли разворачиваться, не заезжая к полуразрушенной парадной лестнице.

Рейнар остановился.

— Вы перенесли вход.

— Здесь можно обойтись без большой стройки.

— Решили из-за лестницы?

Эстелия показала на главный фасад.

— Потому что на его ремонт мне назвали сумму, за которую можно подготовить шесть комнат.

— На четыре хватит. Не переоценивайте эти деньги.

— По моим расчётам, на шесть.

— Через неделю увидим.

Она посмотрела на него.

— Вы специально приехали портить мне настроение?

— Я приехал проверить продвижение работ.

— Тогда давайте досмотрим. Цифры сверю ещё раз.

Внутри галереи уже побелили стены. Нейра мыла старую плитку, оказавшуюся после нескольких часов работы не серой, а тёмно-зелёной.

Рейнар провёл пальцами по деревянной раме.

— Старая.

— Да, менять пока незачем. Она крепкая.

— Вы ничего не меняете без необходимости.

— При здешних ценах быстро учишься беречь целое.

Они поднялись на второй этаж.

Шесть бывших гостевых комнат уже проветривались.

В двух стояли новые кровати.

В остальных пока лежали разобранные рамы и доски.

— Двенадцать, — сказала Эстелия.

— Двенадцать комнат готовите?

— Такой у меня расчёт.

— Вы говорили, что пригодны шесть.

— Нашли ещё шесть.

— Уже успели восстановить?

— Нет, нашли те, за которые можно взяться. До готовности ещё далеко.

Рейнар осмотрел ближайшую комнату.

— Кто решил, что можно?

— Мастер Хорвен.

— Хороший мастер.

— Я тоже так решила после того, как он отказался брать деньги за ремонт двух комнат и велел их закрыть.

Рейнар посмотрел на неё.

— Вы умеете признавать, когда чего-то не знаете?

— Когда дело касается гнилого пола, охотно.

— Думал, будете добиваться двенадцати любой ценой.

— Вы знакомы со мной восемь дней, а уже всё решили.

На лестнице он пропустил её вперёд.

— Работа обязывает.

— Решать за человека заранее?

— Пересматривать решение, когда ошибся.

Это был первый ответ Рейнара, который Эстелия не смогла немедленно обратить против него.

Она решила не пытаться.

На кухне Марта ругалась с новым помощником из Равенны из-за неправильной разделки мяса.

Рейнар задержался у двери.

— Вы наняли людей.

— Пятерых постоянных и несколько временных.

— На какие деньги?

— На выручку от той самой обстановки. Я учла жалованье.

— Тогда покажете расчёт.

— Кухня будет обслуживать и гостей, и работников. Отдельной столовой пока не будет.

— Где будут есть гости?

— В малой гостиной рядом с восточной галереей.

— Двенадцать комнат и одна гостиная?

— Если в каждой комнате поселятся двое, будет тесновато. Но пока мне бы набрать первых двенадцать гостей. Потом придётся думать и об этом.

Рейнар ничего не сказал.

Они спустились к нижнему источнику.

Дорожка изменилась больше всего.

С краёв убрали кусты.

Разбитые участки камня заменили деревянным настилом.

Около бассейна появились две длинные скамьи.

Колонны никто не пытался восстанавливать.

Эстелия решила оставить их такими, какими они были.

Полуразрушенными.

Но чистыми.

Бран сначала назвал это кощунством.

Потом увидел, сколько стоит каменная работа, и перестал спорить.

Рейнар проверил край бассейна.

— Перила?

— Завтра установят.

— Свет?

— Поставим фонари вдоль дорожки.

— Ночью источник будет открыт?

— До десяти вечера.

— Почему не позже?

— Дальше нужно ночное дежурство. Пока я его не оплачу, открывать не буду.

— Разумно.

Эстелия повернулась к нему.

— Это была похвала?

— Пока вы всё верно рассчитали.

— Почти похвала. Надо будет запомнить день.

На этот раз он действительно улыбнулся.

Ненадолго.

Но лицо изменилось неожиданно сильно.

Эстелия поймала себя на том, что смотрит дольше, чем требовалось, и сразу переключила внимание на бассейн.

Не хватало ещё заинтересоваться королевским ревизором через неделю после развода.

Это было бы не романтично.

Это было бы глупо.

— Когда открытие? — спросил Рейнар.

— Через восемь дней.

Он перестал улыбаться.

— Вы уверены насчёт срока?

— Нет. Но дальше откладывать некуда.

— Вы не готовы.

— Вижу каждый день.

— Тогда почему не дадите себе больше времени?

— До комиссии двадцать два дня. Если открыть через восемь, останется время исправить ошибки. Я боюсь пропустить что-нибудь и узнать об этом слишком поздно.

— Только не проверяйте на гостях то, что обязаны проверить сами.

Эстелия резко посмотрела на него.

— Послушайте, я не собираюсь рисковать людьми.

— Но собираетесь заселить людей в дом, где половина помещений ещё ремонтируется.

— Ремонтируемую часть закроем. В рабочих комнатах закончим за три дня до приезда, всё осмотрим. Сомневаемся хоть в одной — она останется пустой. Тут я с вами не торгуюсь.

— А дорога?

— Мы не можем восстановить тридцать миль тракта.

— Но им придётся по этому тракту добираться.

— Поэтому я приглашала людей, которые знают здешние дороги и понимают, куда едут.

— Кому вы написали?

Эстелия задумалась.

Вчера она написала двенадцать писем.

Не старым столичным знакомым.

Приглашать людей, которые знали её герцогиней Марвейр, казалось плохой идеей. Они приедут смотреть не на курорт.

На неё.

На развалины.

На женщину, которую бросил муж.

Ей требовались гости, заинтересованные в самом месте.

— Купцов из Равенны. Владельца лесопилки с семьёй. Семью человека, который снабжает три местных постоялых двора. Ещё несколько людей из соседних городов.

Рейнар нахмурился.

— Никого из столичных знакомых?

— На первое открытие — никого.

— Не хотите их видеть здесь?

— Потому что местные вернутся, если им понравится. И расскажут соседям. А столичная дама может приехать один раз из любопытства и следующие полгода объяснять всем, насколько здесь хуже, чем в её любимом загородном доме.

— Вы довольно невысокого мнения о столичных дамах.

— После пятнадцати лет столичных приёмов могу кое-что предсказать.

Рейнар посмотрел на серебристый пар.

— Цена?

Эстелия назвала.

Он повернул голову.

— Мало.

— На первый месяц я больше не поставлю.

— Вы почти ничего не заработаете.

— Зато комнаты не останутся пустыми.

— А комиссия смотрит на доход.

— Поставить вдвое дороже и ждать в пустом доме? Мне страшнее остаться совсем без гостей.

Рейнар некоторое время молчал.

— Возможно, это сработает.

— Хотелось бы услышать это без «возможно».

— Вы хотите гарантий там, где их нет.

— Хочу. Хотя понимаю, что вы мне их не дадите.

— Тогда вы выбрали неудачное имущество.

Эстелия засмеялась прежде, чем успела решить, хочет ли.

К её собственному удивлению, напряжение последних дней на несколько секунд отступило.

Рейнар посмотрел на неё иначе.

Без привычной оценки.

Это продолжалось недолго.

— Через неделю приеду снова, — сказал он.

— К открытию?

— На следующий день.

— Само открытие пропустите?

— Я хочу увидеть, что останется после первого дня.

— Вы умеете испортить человеку радость заранее.

— Бывало. Зато потом меньше разочарований.

Он развернулся к дорожке.

— Ещё одно.

— Слушаю. Что ещё проверить?

— Не пытайтесь открыть второй источник.

Эстелия насторожилась.

— Мы пока даже дорожку к нему не трогали.

— Пусть так и остаётся.

— Но всё-таки объясните почему.

Рейнар посмотрел на склон, где выше между деревьями скрывались другие бассейны.

— Потому что никто не знает, почему они погасли.

— Бран сказал, что каналы разрушены.

— Это одна из версий.

— Есть другие?

— Есть. Только ни одна пока не подтверждена.

— Что именно подозревают?

— Например, что проблема не в каналах.

Она ждала продолжения.

Рейнар не добавил.

— Герцог Кальдэн, я не понимаю. Вы не хотите рассказывать или не можете?

— Не могу. Мне самому не хватает сведений.

Эстелия приподняла брови.

— Значит, хотя бы иногда вы тоже не знаете, что делать.

Он посмотрел на неё.

— Чаще, чем мне хотелось бы.

И ушёл, оставив её возле бассейна с неприятным ощущением, что последнее слово осталось за ним.

Объявление об открытии «Семи облаков» появилось в Равенне на следующий день.

Эстелия отказалась от пышных формулировок.

Тесса прочитала первый вариант и возмутилась.

— «Двенадцать комнат, горячий источник, домашний ужин и лучший вид на горы в округе». Это всё?

— Я что-то из обещанного упустила?

— Вы бывшая герцогиня.

— Бывшая. И как это относится к комнатам?

— Людям интересно.

— Я продаю комнаты, а не развод.

— Развод продаст комнаты быстрее.

Эстелия посмотрела на неё.

— Кажется, я слишком хорошо тебя выучила торговаться.

— Я двенадцать лет наблюдала, как вы устраиваете приёмы для людей, которые терпеть друг друга не могут, но всё равно приезжают. Это почти то же самое.

— В объявлении не будет ни слова о Кайдене.

— Хорошо, без Кайдена. Хотя народ бы прочитал.

— Тесса.

— Всё, оставим ваше объявление.

Объявления повесили у двух постоялых дворов, на городской площади, возле мастерских и у конторы, куда приезжали торговцы из соседних поселений.

К полудню один лист кто-то сорвал.

К вечеру его место занял новый.

Через два дня поступило первое бронирование.

Не письмо.

Человек приехал сам.

Господин Верден, владелец крупной лесопилки, вошёл в галерею, снял мокрый плащ и с порога спросил:

— Это правда, что вы собираетесь снова открыть бассейн?

— Он никогда не закрывался, — ответил Бран.

Верден посмотрел на него.

— Ты двадцать лет никого туда не пускал.

— Да кто ехал? Желающих не было.

— Вот я и приехал.

Он привёз жену.

Двух дочерей.

Сына.

И сестру жены.

Пять комнат.

Эстелия записала имена.

Когда Верден ушёл, Тесса заглянула в книгу.

— Пять комнат, вы посмотрите.

— Я сама записывала, Тесса.

— Почти половина сразу.

— Не напоминай, а то поверю раньше времени.

— Хоть чуть-чуть порадуетесь?

— Боюсь спугнуть.

Через день забронировали ещё две.

Потом одну.

За три дня до открытия заняты были десять комнат.

Эстелия впервые позволила себе подумать, что всё может получиться.

И именно тогда начала течь крыша над одиннадцатой.

Она обнаружила воду утром.

Капли падали прямо на свежевычищенный пол.

Мастер Хорвен выругался так выразительно, что Нейра вышла из комнаты.

— Почините?

— Починю, если погода даст.

— Сколько вам нужно времени?

— Если дождь прекратится, завтра.

— Открытие послезавтра.

— Тогда молитесь, чтобы дождь прекратился.

Эстелия посмотрела в окно.

Небо было серым.

— Другого способа нет?

— Можно не пускать сюда людей пока.

— Вы об открытии?

— Перенесите его, и никто не будет торопиться под дождём.

— Нет, этого я сейчас не могу.

Хорвен пожал плечами.

— Тогда пока ведро. Крышу по мокрому не раскрою.

Эстелия поставила ведро.

К вечеру дождь прекратился.

На следующий день крышу закрыли.

В полдень сломалась одна из кухонных печей.

Марта объявила, что это конец.

Олдер разобрал заслонку, вычистил старую сажу и через два часа вернул печь к жизни.

В четыре часа приехал поставщик и сообщил, что заказанные продукты будут только утром.

В пять лошадь Брана потеряла подкову.

В шесть Нейра обнаружила, что в одной комнате плохо закрывается окно.

В семь Тесса вошла в кабинет Эстелии, села на стул и произнесла:

— Если завтра никто не приедет, я буду счастлива.

Эстелия отложила перо.

— А если приедут?

— Дайте мне выспаться после их отъезда, и тоже буду счастлива.

Они посмотрели друг на друга.

Потом обе рассмеялись.

Эстелия устала настолько, что смех почти сразу сменился желанием положить голову на стол.

— Сколько у нас денег? — спросила Тесса.

— Если завтра все заплатят — достаточно, чтобы прожить ещё две недели без продажи чего-нибудь крупного.

— А если денег не дождёмся?

— Придётся снова расстроить Брана.

— Что вы ещё у него присмотрели?

— Я присмотрела ещё один шкаф.

Тесса покачала головой.

— Он спрятал ключ от западной галереи.

— Запасной на месте. Я проверила.

— Конечно знаете.

За окном темнело.

Внутренний двор выглядел непривычно чистым. Доски убрали. Куча старого камня исчезла. Возле восточной галереи установили два фонаря.

Не дворец.

Даже не половина дворца.

Маленький остров порядка среди огромного запущенного дома.

Но это было их.

Сделанное за две недели.

— Пойдём, — сказала Эстелия.

— Только не говорите, что опять что-то мыть.

— К источнику. Хочу проверить фонари.

Тесса посмотрела на неё с подозрением.

— Уже ходили. Я вас видела.

— Светло ещё было. Хочу посмотреть, как освещают камень.

— Я не пойду.

— Даже ради прогулки?

— Потому что я с утра проверила двенадцать комнат, пересчитала полотенца, трижды поссорилась с Мартой и один раз с человеком, который утверждал, что кровать можно поставить на кривой пол, если подложить кусок дерева. Я намерена сидеть здесь до тех пор, пока кто-нибудь не принесёт мне ужин.

— Тогда отдыхай. Я ненадолго.

Эстелия пошла одна.

Воздух после дождя стал холоднее.

Фонари вдоль дорожки уже зажгли. Жёлтый свет ложился на влажный камень, и путь к источнику впервые выглядел не заброшенным, а намеренно старым.

Эстелия остановилась.

Именно этого она и хотела.

Не скрывать возраст места.

Не превращать его в новый столичный дом.

Пусть камень остаётся потемневшим.

Пусть колонны стоят надломленными.

Только дорожка должна быть чистой.

Вода — прозрачной.

Скамьи — целыми.

А гость должен чувствовать, что старость этого места является частью его красоты, а не следствием равнодушия хозяев.

Она спустилась ниже.

Серебристый пар висел над бассейном.

Фонари отражались в воде.

Эстелия обошла край, проверила перила, которые установили два дня назад, и присела на скамью.

Завтра приедут люди.

Настоящие гости.

Не комиссия.

Не мастера.

Не торговцы.

Люди, которые заплатят собственные деньги, а потом решат, стоило ли это того.

Вот чего она боялась больше королевского ревизора.

Рейнар обязан был искать нарушения.

Гости не были обязаны искать достоинства.

Им либо понравится, либо нет.

Эстелия посмотрела на дворец.

Из окон восточного крыла пробивался свет.

Двенадцать комнат.

Ещё две недели назад пригодными казались только три.

На секунду ей захотелось, чтобы Кайден увидел.

Не её.

Дом.

Увидел бы, что вещь, которую он отдал со смехом, оказалась не совсем бесполезной.

Эстелия раздражённо встала.

Вот ещё.

Она не собиралась превращать «Семь облаков» в длинное письмо бывшему мужу.

Если всё это и должно было кому-то что-то доказать, то прежде всего ей самой.

Она поднялась по дорожке.

У второго сухого бассейна остановилась.

Показалось, что услышала воду.

Эстелия прислушалась.

Ничего.

Наверное, нижний источник. Ночью звук мог распространяться иначе.

Она сделала ещё шаг.

Где-то справа раздался отчётливый плеск.

Эстелия повернулась.

Второй бассейн лежал в темноте.

Фонари до него ещё не ставили.

На дне утром были сухие листья.

Теперь оттуда поднимался пар.

Эстелия не сразу двинулась с места.

Потом спустилась на две ступени.

— Бран!

Ответа не последовало.

— Олдер!

Её голос разнёсся между террасами.

Она подошла ближе.

На дне бассейна действительно была вода.

Сначала совсем немного.

Тонкий слой закрывал камень, собираясь в углублении у центра.

Из узкой трещины между плитами медленно пробивалась новая струя.

Она не была серебристой.

Пар над ней казался тёплым золотистым в свете далёких фонарей.

Эстелия присела, не касаясь воды.

За спиной послышались быстрые шаги.

Первым прибежал Олдер.

За ним Бран, уже без верхнего плаща.

— Что случилось?

Эстелия молча указала вниз.

Бран остановился.

На его лице не осталось ни раздражения, ни усталости.

Он спустился к бассейну.

— Этого не может быть.

— Бран… Вы же видите воду. Я тоже вижу.

Бран не ответил.

Он подошёл к самому краю, присел и долго смотрел на струю.

Олдер стоял рядом с Эстелией.

— Отец рассказывал, что второй был тёплым.

— Отец про этот бассейн говорил?

— Думаю, да. Сам-то я только сухой его помню.

Струя стала сильнее.

Листья на дне дрогнули и медленно поплыли к краю.

Из трещин между камнями потянулись ещё несколько тонких ручьёв.

Бран вдруг снял шапку.

— Давно вы в последний раз видели его полным? — спросила Эстелия.

Он всё ещё смотрел на воду.

— Я пришёл сюда мальчишкой. Мне было шестнадцать. Второй уже не работал.

— Сколько же лет прошло… Вам сейчас сколько?

— Пятьдесят восемь.

Эстелия больше ничего не спросила.

Сорок два года.

Источник молчал не меньше сорока двух лет.

И проснулся в ночь перед первым открытием «Семи облаков».

Вода медленно поднималась по каменному дну.

Над бассейном густел золотистый пар.

Бран повернулся к ней.

— Что вы сделали?

Эстелия посмотрела на собственные руки, потом на освещённые окна дворца.

— Бран, я даже не знаю, что могла бы сделать.

— После вашего приезда он проснулся.

— Я только ремонт затеяла. Мебель продала, рабочих наняла. С управляющим поссорилась… И вас со скамьями замучила. Ничего с водой я не делала.

Бран не улыбнулся.

— Сорок два года молчал. А тут вы приехали — и пошла вода. Почему?

Эстелия не знала.

И впервые за две недели совсем не хотела немедленно искать разумный ответ.

Она смотрела, как вода заполняет давно пустой бассейн, и вспоминала слова Рейнара.

Не пытайтесь открыть второй источник.

Она не пыталась.

Никто не пытался.

И всё же он открылся сам.

Завтра утром сюда приедут первые гости.

А Рейнар Кальдэн узнает, что за одну ночь в «Семи облаках» стало уже не один, а два живых источника.

Эстелия смотрела на золотистый пар и впервые с момента приезда почувствовала не осторожную надежду, а настоящее, почти детское любопытство.

Если проснулся второй, то что требовалось остальным пяти?