ГЛАВА 17

Оля

В выходной день телефон всегда звонит с каким-то особенно издевательским удовольствием.

Будто знает, что ты не в офисе, не в машине, а в кровати, под одеялом, с честным намерением хотя бы один день не быть одновременно матерью, переводчиком, почти-разводящейся женщиной и человеком, который всё время что-то разгребает.

Меня он разбудил без пяти девять.

Я лежала на боку, с лицом, смятым подушкой, с волосами, напоминающими метлу, и в первую секунду вообще не поняла, где нахожусь и почему мир снова от меня чего-то хочет. За окном было уже светло, в квартире тихо. Антон, видимо, ещё спал. Димы дома не было — или уже не было, или вообще не ночевал, я даже не пошла проверять. Последние дни мне всё чаще казалось, что отсутствие мужа — это не трагедия, а просто тишина без лишних воплей.

Телефон вибрировал на тумбочке, экран светился незнакомым номером.

Я нащупала его, не открывая глаз, и сипло выдохнула:

— Да…

— Ольга? Доброе утро, простите, пожалуйста, за ранний звонок.

Голос был женский, низкий, уверенный, очень собранный. И от этого мгновенно знакомый.

Я села на кровати.

— Да, слушаю.

— Это Наталья Павловна, — сказала она. — Мы с вами виделись в ресторане.

О, господи.

Вот только этого мне для хорошего воскресного утра и не хватало. Женщины из мира деловых ужинов, где любовниц представляют почти как дополнительный актив, а жёны должны сидеть с лицом, будто всё происходящее — новая форма высоких отношений.

Я откинула волосы с лица.

— Доброе утро, Наталья Павловна. Да, я вас узнала.

— Ещё раз простите за время, — произнесла она. — Скажите, могу ли я с вами встретиться? Хотела бы обсудить некоторые важные моменты касаемо вашей работы… и вообще компании вашего супруга в целом.

На словах «и вообще компании вашего супруга» сон с меня слетел так быстро, будто его и не было.

Я уже сидела прямо.

— Думаю, да, — ответила спокойно. — У меня сегодня выходной день. В какое время и где вам будет удобно?

— Через два часа, — сказала она. — Ресторанчик «Престо» на Майской. Вам подойдёт?

— Подойдёт. Буду на месте.

— Благодарю. Тогда до встречи.

— До встречи.

Я отключилась и ещё несколько секунд держала телефон в руке.

Потом посмотрела на время.

Выходной у меня, ага, плевать всем и каждому. Почти девять. Звонит женщина, которую я видела за столом в тот вечер, когда Дима светился от самодовольства, Лена стояла рядом как дорогая надбавка к собственной самооценке, а я сидела и улыбалась так, будто не хочу никому разбить бокал о лоб.

И теперь Наталья Павловна хочет обсудить со мной мою работу. И компанию мужа в целом.

Очень бодрое начало дня.

Я встала, босиком прошла на кухню. Там было тихо и прохладно. Букет белых роз, между прочим, всё ещё стоял в вазе. Уже чуть подсевший, но всё ещё красивый. Как большинство плохих решений в моей жизни — долго держатся только за счёт хорошей упаковки.

Я включила чайник, потом кофемашину, потом поняла, что хочу именно нормальный кофе и достала турку.

Пока вода доходила до точки, я думала о Наталье Павловне.

Женщина она, мягко говоря, не случайная. Я это поняла ещё в ресторане. Там вообще все были не случайные, но в ней было что-то особенно неприятно умное. Не жадное. Не шумное. Просто умное. Она смотрела не как женщина из бизнеса, которая меряет всех выгодой. Она смотрела как человек, который уже заранее просчитал, кто за столом лжёт, кто врёт себе, а кто всё ещё думает, что держит ситуацию в своих руках.

Тогда её взгляд меня слегка раздражал. Сегодня — настораживал.

Потому что такие женщины редко звонят просто так.

Турка зашипела. Я сняла её раньше, чем кофе убежал, налила себе кружку и встала у окна.

Город жил выходным лениво. Двор был полупустой, машины блестели после ночной влажности, какая-то собака тащила по газону сонного хозяина. Всё нормально. Всё просто. Всё вообще не про меня.

Я сделала глоток и тихо сказала в пустую кухню:

— Ну что ж, Наталья Павловна. Посмотрим, с чем вы к нам пришли — с жалостью, выгодой или красивой профессиональной некрофилией.

Сзади раздался сонный голос Антона:

— Ты с кем разговариваешь?

Я обернулась. Он стоял в дверях, в футболке и с лицом человека, который ещё не решил, хочет ли есть, жить или просто лечь обратно.

— С очередным сюрпризом от взрослой жизни, — ответила я. — Будешь омлет?

— Буду, — буркнул он и потёр затылок. — У тебя опять что-то случилось?

— У меня, сынок, теперь каждый день что-то случается. Привыкай.

Он вздохнул так тяжело, как умеют только подростки и измученные сантехники.

— Это из-за папы?

— Это из-за того, что мир полон инициативных людей, — сказала я. — А папа просто очень давно их в себе культивирует.

Антон посмотрел на белые розы.

— Ты его простила?

Я повернулась к плите.

— Нет.

— Тогда зачем они тут?

— Потому что цветы не виноваты, — ответила я. — И я не собираюсь объявлять войну ботанике из-за одного конкретного идиота.

Он хмыкнул.

— Это, кстати, хорошая мысль.

— Я знаю. Мне скоро надо уехать.

— Куда?

— На встречу.

— С кем?

— С женщиной, которая, возможно, знает про твоего отца больше, чем мне бы хотелось. Или просто хочет вовремя оказаться рядом с чужим пожаром.

Антон нахмурился.

— Это опасно?

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что вопрос уже не риторический. Он правда спрашивал.

— Не знаю, — честно ответила. — Но если станет опасно, я уеду. В этом и прелесть взрослости — можно вставать и уходить, а не ждать, пока тебя кто-то отпустит.

Он кивнул, будто запомнил.

***

«Престо» на Майской был из тех мест, куда ходят люди, которые любят ощущать себя не просто обеспеченными, а осмысленно обеспеченными. Там всё было чуть сдержаннее, чем в пафосных ресторанах Диминого круга. Меньше золота, больше дерева, меньше показухи, больше дорогой спокойной уверенности.

Я приехала на десять минут раньше, оставила машину, вошла. Хостес проводила меня в дальний зал у окна. Наталья Павловна уже сидела там.

На ней был светлый брючный костюм, идеально сидящий, как и всё на ней, волосы собраны так, будто даже прядь без разрешения не имеет права выбиться. Перед ней стояла чашка кофе и стакан воды. Ни паники, ни спешки, ни ощущения, что она кого-то выманила. Только собранность человека, который знает, зачем позвал и что скажет.

Она встала, когда я подошла.

— Ольга, доброе утро.

— Доброе, — кивнула я. — Простите, я без официальных церемоний. После последних недель экономлю силы на полезное.

Её губы чуть дрогнули.

— Разумно. Садитесь.

Я села напротив.

Официант тут же материализовался с меню, но я подняла ладонь.

— Кофе, пожалуйста. Чёрный. И воды.

Он кивнул и исчез.

Наталья Павловна смотрела на меня без спешки. Не как в ресторане — чуть отстранённо и с интересом. Сейчас внимательнее. Как будто после того вечера я внезапно из декоративного фона превратилась в отдельный предмет разговора.

— Сразу скажу, — начала она, — мне неприятно, что пришлось звонить вам именно так. Но ждать я бы не стала.

— Я уже поняла, что это не про кофе и не про светскую неловкость, — сказала я.

— Не про кофе, — согласилась она. — Хотя кофе здесь хороший.

Я усмехнулась.

— Спасибо. Это обнадёживает.

Она чуть наклонила голову, будто отметила мой тон, но без раздражения.

— Я бы хотела предложить вам место у меня в компании, — сказала она прямо.

Я молча посмотрела на неё.

Вот так. Без подводки и без «мне кажется, вы недооценены». Сразу в лоб.

Официант принёс кофе, поставил чашку, воду, удалился. Я не взялась ни за то, ни за другое.

— Простите? — переспросила я.

— Место в моей компании, — повторила Наталья Павловна. — Не символическое, не “из жалости”, не “чтобы вы пересидели бурю”. Нормальное место. С полномочиями, людьми и перспективой роста. Если вас это устроит.

Я смотрела на неё, и внутри у меня одновременно включились три реакции.

Первая: это ловушка.

Вторая: это спасательный круг.

Третья: господи, до чего же странно звучит слово “перспектива”, когда ещё вчера тебе объясняли, что ты слабое звено.