Глава 29

Но зависеть от него было просто ужасно!

И что я буду делать теперь? Бегать перед ним на цыпочках и делать всё, что он захочет, лишь бы никто ничего не узнал? Этого точно не будет.

И я вспомнила про капитана полиции, который занимался делом квартиры и украшений.

— Егор, а ты не думаешь, что у меня против тебя тоже есть козырь? — сказала я.

— Какой?

— Твоя Юля и мои драгоценности. Ничего не смущает?

Какое-то время он помолчал, потом ответил.

— Я же тебе сказал, что они у меня, и я их тебе верну.

— Я всё равно не отзову заявление, и твою курицу-наседку будут судить, — жёстко сказала я.

— Нина, давай без оскорблений.

— Да что вы говорите? Я ей ничего хорошего не желаю, извини. Она влезла в семью и разрушила её.

— Ты сама прекрасно знаешь, что дело не в ней. На её месте могла быть любая другая.

— У тебя? Могла быть! Тебе, по-моему, вообще пофигу, куда свой корнишон совать!

— И опять ты не права. Я тебе не про это говорю. А про то, что отношения у нас давно развалились. Если бы наш брак был крепким, как полагается, то никто третий не влез бы.

— И даже четвертый не влез бы. И даже пятый, — ввернула я.

— И даже шестой! Неуместный сарказм, Нина. Ты же понимаешь, о чём я.

— Да знаешь, тебя не так уж легко понять, Егор, — отметила я. — Ты то говоришь, что любишь, потом изменяешь, потом снова говоришь о любви, потом приводишь в наш дом беременную любовницу, то потом требуешь, чтобы я вернулась к тебе и не разводилась! Что из этого бреда вообще можно понять, скажи мне?

— Я тебе уже говорил несколько раз: я не собирался уходить от тебя. Юля попала в квартиру…случайно. Она больше не придёт.

— Как понять — случайно? Ошиблась дверью, домом и городом, как в фильме “С легким паром?” Ничего себе — чудеса! У нас тоже дома одинаковые, да? Или она, как и Женя в фильме, была ну очень нетрезвая?

— Нина, ну хватит уже устраивать цирк из нашего диалога!

— Цирк, милый мой, устраиваешь ты. И ты в нём режиссёр. Мне вообще ничего от тебя не надо, это ты мне названиваешь и несёшь всякую чушь. Заблокировать тебя, что ли?

— Блокируй. Да. Но потом — не обижайся, когда все узнают о тебе то, что ты скрываешь.

— Не надо меня шантажировать.

— А то — что?

— Капитану на тебя пожалуюсь за шантаж. И заявление на твою Юльку пролоббирую в продвижении.

— Зубки показала Нина? — усмехнулся Егор.

— Нравится?

— Честно? Да. Сексуально.

— Да пошёл ты… Иди комплименты своей беременной делай.

— Я хочу тебе их делать.

— А я не хочу их слушать!

— Зря. Ведь это правда.

— Я тебе серьёзно говорю, Егор: если ты хоть что-то расскажешь, то сядешь за шантаж и разглашение личных данных. Ясно?

— Ой, ой… Смелая какая.

— Так… Разговор пошёл в какое-то не то русло. Ты меня услышал: на твой ход последует мой. Драгоценности оставь в кабинете моём и выметайся из квартиры. Когда я выпишусь из больницы, ни тебя, ни твоих вещей я видеть дома не желаю. Ты накосячил, ты и уходи.

Больше слушать я ничего не стала и повесила трубку.

А потом отправила всё ещё мужа в чёрный список моего телефона.

Не хочу больше ничего знать и слушать эти бредни.