Глава 13

Роман

– Дождись меня, – повторяю.

Потому что знаю: я виноват.

Мне нужно было с самого начала узнать, какая Натали у Шмелёва, но я… даже не обратил на него внимания. Для меня он – ноль без палочки, на который не стоило тратить время.

Как оказалось, зря.

Будет мне урок: нельзя недооценивать противника.

– Лея, – смотрю в прекрасные серые глаза любимой, – я тебе всё объясню. Не уходи…

– Я похожа на дурочку, которая убежит, волосы назад, только потому, что завзятая лгунья показала нейросетевые картинки? – усмехается Лея, но чувствую её напряжение.

У неё что-то случилось.

Она писала, что поедет к маме, которая, как я понял по рассказам Леи, весьма ядовитая женщина.

Что же там произошло?

Но появление Натальи Роговой явно легло на благодатную почву. И теперь мне… страшно.

Я боюсь потерять любимую.

Потому что я никогда не любил.

Никого.

Только Лею.

– Нет, – целую её в губы, – не дурочка.

– А как же дегустация? – Лея смотрит мне в глаза. – Я видела начало трансляции…

– Нет, – качаю головой. – Это охранник. Он пустил Наталью, показал ей оборудование, вот она и поднасрала нам.

– Она может, – вздыхает Лея. – Ром… я хочу, чтобы она здесь больше не появлялась. Никогда. И Миша – тоже.

– Ты с ним встретилась? – уточняю.

– Да. У мамы.

– Сделаю, – обещаю. – Давай так: ты идёшь готовить гостей к дегустации, а я разберусь с незваными гостями.

Лея кивает.

Крепко держу её за руку.

Она идёт в сторону кухни, а я гляжу ей вслед.

Любимая, я сделаю всё, чтобы никто не отравлял твою жизнь!

Наталья сидит в кабинете управляющего и… рыдает.

Мельком смотрю на неё.

Ничего не изменилось. Всё те же приёмы, что и восемь лет назад.

Захожу в кабинет. Наталья дёргается и пытается улыбнуться:

– Ромео! Я…

– Закрой рот, – отвечаю спокойно. Я не злюсь. Она не вызывает у меня никаких эмоций. – Ты поступила максимально тупо: хотела накрутить Лею, чтобы она порвала со мной, а я попался тебе тёпленьким. Но я не тёпленький.

– Ромео, – Наталья кривит губы, морщится. Что это с ней? – Ты меня не так понял…

– Я всё понял, – качаю головой. – Ты побежала искать нового спонсора, когда поняла, что Шмелёв оказался слабаком, который без поддержки Леи ничего из себя не представляет. А тут подвернулся я. Ты решила пойти по пути наименьшего сопротивления, но не учла одного: я не дурак. И Лея – не дура.

– Это нечестно! – у Натальи дрожат губы. – Я красивая! А вы… вы все выбираете эту жируху! Чем, вот чем она лучше меня?!

– Лея не врёт, – отвечаю коротко. – Не интригует.

– Она – лохушка! – злится. – Стервы должны получать всё…

– Мода на стерв прошла лет десять назад, – усмехаюсь. – Ты опоздала.

Наталья бледнеет и скрючивается на стуле.

Нет, с ней определённо что-то не так.

– Ты больше не подойдёшь к Лее, – произношу коротко. – И ко мне тоже. Живи, как тебе хочется, но к нам не приближайся.

– Иначе что? – выдавливает.

– Иначе мне придётся сказать твоему бывшему мужу, где ты.

– Нет! – Наталья становится белее мела, у неё даже губы обескровили. – Он же меня убьёт!

– А не надо было изменять ему, – качаю головой. – Поэтому сиди тише воды и ниже травы.

– Он хотел ребёнка, – шепчет Наталья. – Я не могла родить. Решила, что в нём дело, и попалась. Я хотела просто хорошо жить! Не горбатиться, не считать копейки от зарплаты до зарплаты! Почему всё получилось у этой жирухи, а не у… ой!

Она обмякает и сползает со стула. На её лбу выступают капли пота.

Чёрт!

Быстро набираю скорую.

Не могу понять, что с Натальей?

Киста?

Аппендицит?..

– Внематочная беременность, – сообщает фельдшер, когда Наталью на носилках грузят в машину. – Клиника разрыва трубы. Срочно оперировать!

Скорая уезжает с мигалками, благо гинекологический стационар через улицу.

Что ж, Наталья довралась.

Значит, у неё всё-таки был ребёнок от Шмелёва…

– Натали-и-и!

Чёрт, а этот что здесь делает?

Из зарослей сирени выбегает взмыленный Шмелёв и бежит за машиной скорой помощи.

Ну и кто тут лох, скажите мне на милость? Наталья его столько раз кидала, а он всё за ней.

В чём-то она права: лох – это судьба.

Но даже хорошо, что Шмелёв сам пришёл. Мне надо сказать ему пару ласковых.

Гляжу на часы: до дегустации ещё двадцать минут. Я успею.

Шмелёв обнаруживается возле входа в санпропускник.

Бледный, с воспалёнными глазами он цепляется за перила и выглядит совсем больным. На миг его становится даже жаль, но потом я вспоминаю, что он много лет ездил на Лее, и жалость испаряется.

Брезгливо.

– Что ты с ней сделал? – Шмелёв кидается на меня. – С моей Натали!..

Легко останавливаю его. Хватаю за шкирку и встряхиваю.

– У твоей Натали внематочная беременность, – сообщаю.

– Что? – моргает Шмелёв. – Она на самом деле беременна?..

– Была, – поправляю жёстко. – И мне безразлично, что с вами обоими будет. Меня интересует только Лея.

– Лея? – хрипит. – Пончик, что ли?

– Ещё раз назовёшь её так – пожалеешь, – предупреждаю. – Исчезни.

– Это она виновата! – воет Миша. – Это всё из-за Пелагеи! Если бы она была нормальной, я бы не посмотрел на Натали! Я всё делал ради неё: квартиру купил, ресторан ей отдал! А она…

– Вот и разбирайся с Натали, – киваю. – Зачем тебе Лея?

– Чтобы она подняла мой ресторан! – восклицает. – И если она не вернётся, – пытается торговаться, – я пойду в полицию и заявлю, что она тогда меня избила! А это уголовное дело…

– Шмелёв, – усмехаюсь. – Домашнее насилие у нас декриминализовано, помнишь? А это в обе стороны работает. Попытаешься надавить на Лею: пожалеешь.

Шмелёв смотрит на меня исподлобья и сутулится.

Точно, псина.

– И ещё, – добавляю. – Ты выплатишь Лее компенсацию на ресторан. Без судов и проволочек. Мы договорились?

– Договорились, – бурчит.

Я разворачиваюсь и ухожу. Надо будет сказать охране ресторана, чтобы взяли этого удальца на заметку. Закривляется – ему же хуже будет.

Я уложился в десять минут.

На Шмелёва – плевать.

Меня ждёт Лея.

Сердце ёкает.

Лея.

Любимая.

Единственная.

Та, без которой я больше не представляю свою жизнь.

Сейчас будет дегустация.

А потом я всё объясню Лее.

Скажу, как сильно я её люблю.

Ресторан открывает боковой вход.

На веранде толпятся гости, которые угощаются блинчиками.

Но я ищу Лею.

А когда нахожу, застываю как вкопанный…