Глава 4

– Мама, мама! – бегут ко мне дети, стоит только зайти в дом. – Можно мы на выходные у бабушки и дедушки с ночевкой останемся?

Следом подтягиваются Вовкины племянники.

– Тетя Дина, ну пожалуйста!

И свекры довольно улыбаются. Ну понятно!

Заглядываю в зал, где обычно царят чистота и порядок. А там уже настроены халабуды. Даже пластмассовую горку притащили в дом с улицы. Накрыли одеялом. Так бывает, только, когда Вовка приезжает.

«Гуляй, Борисовка!» – так свекровь всегда говорит и безумно радуется сыночке.

А вот и он сам из-под одеял вылезает.

– Привет, – подходит почти вплотную. – Давай с нами ужинать, – предлагает, как ни в чем не бывало. В этом он весь. Пропадет на полгода, потом объявится, праздник устроит. Детям подарки накупит и свалит опять.

А Димка с Алисой потом спрашивают, где их любимый папочка! Почему он не звонит и не пишет? Ты, мама, не разрешаешь?

– Мам, мама, – обнимает меня Алиса. – А папа меня легкому мату научил! Представляешь?

– Что? – замираю на месте. В упор смотрю на Михайлова.

Он матерится вычурно и с душой. Но при детях и женщинах обычно владеет собой. Только слова тянет. Даже когда разводились, сдерживался. А тут что нашло?

– Вова, – цыкаю предупредительно. – Какой еще легкий мат? Ты в своем уме?

– Голландская защита, – поправляет взъерошенные волосы Михайлов и улыбается довольно. – Там все очень просто. Достаточно иметь ферзя, слона и проходную пешку.

– Ах, это, – выдыхаю я и оборачиваюсь к собаке, которую тискают племянники бывшего. – Байк, пойдем домой…

– Останься, Дин. Поужинаем. Поболтаем, а? Детям нужны оба родителя, – убирает волосы с моего лица Вовка. Легонько ведет ладонью по шее. Ждет реакции. Это раньше я от любого его прикосновения трепетала. А сейчас уже ничего не чувствую. Оборвалось все. Ушла любовь, будто и не было ее никогда.

– Жаль, ты об этом раньше не думал, – цежу еле слышно. На автомате.

Совершенно спокойно и буднично. Никакой истерики. Лишь простые факты. От которых никуда не денешься.

– Пойду. У меня свободный вечер и все выходные, – разворачиваюсь к двери. – Надо этим воспользоваться. Веселитесь, – целую сына и дочь. И вместе с Байком выхожу на крыльцо.

Вдыхаю свежий воздух свободы. Завтра, естественно, Вовке надоест играть в казаков-разбойников, и он отправится по дружбанам. А там все по плану. Баня, девочки, самогонка.

Свекры устанут от оравы детей. Позвонят, попросят забрать. И я прибегу по первому свистку.

Зато сегодня я совершенно свободна. Жаль, Романа турнула. Знать бы заранее…

– Осталась бы, Диночка, – выходит на крылечко мама Таня. Муж мне достался непутевый, зато свекры хорошие.

– Пойду, мам, – целую ее в щеку. – Завтра с утра на работу, хоть отосплюсь.

– Так ведь суббота, девочка, – вздыхает свекровь.

– НДС, мам, будь он не ладен, – развожу руками. Цепляю поводок к ошейнику Байка.

– Придешь, позвони, – обнимает меня мамТаня.

– Я провожу. Не фиг одной по темным улицам шастать, – выходит на крыльцо Вовка. В старых спортивных штанах и новомодной ветровке. – Байк, иди сюда, – велит псу, которого лет пять назад принес маленьким полудохлым щенком. Сам выкормил, вылечил. А потом и его предал. – Байк! – свистит негромко.

Но пес не обращает на него внимания. Трусит по дорожке к калитке.

– Дин, я поговорить хотел, – трет затылок Вовка, как только мы выходим на улицу.

– А? Я тоже. Диме на осень нужны ботинки, а Алисе – куртка. Ты бы сходил с ними завтра…

– Не-а, – мотает он головой. – Я тебе денег оставлю. Сами купите. А то потом начнешь выговаривать. Не то. Не так, – морщит нос. Лезет за телефоном в карман. Тыкает пальцами в экран. Морщит лоб. И мне тут же приходит сообщение.

«Ваш счет пополнен на сто тысяч рублей».

– Прости, налички нет, – улыбается мне Вовка.

– Много очень, – мотаю я головой. – Я все куплю детям, а оставшиеся тебе верну, – заверяю спокойно.

– Не надо, Дин. Себе выбери что-нибудь. В Облака сама поезжай. Релаксни там, что ли… Вымотанная ты…

– Работаю, – пожимаю плечами.

– Ну и охота тебе характер показывать? Давай снова сойдемся, – предлагает он, хватая меня за руку.

Вроде как поддерживает на старом мостике. Но я выдергиваю руку.

– Вон, смотри, – торможу у перил. – Видишь, Говнярка течет, – показываю на мутную черную воду нашей вонючей речушки.

– Ну и что? Я ее с детства вижу, – непонимающе тянет Михайлов.

– Зайти один раз в воду по незнанию можно, – усмехаюсь кисло. – А вот второй раз – никогда.

– А-а, ты в этом смысле, – бубнит он глухо. Идет вперед. Здоровается с кем-то из мужиков. Перебрасывается шутками. Ржет.

Все как всегда. Совершенно ненадежный человек. Вечный мальчик. Просто беда какая-то!

– Я не могу, Вов, – шепчу, как только мы оказываемся одни. – Все прошло. Внутри меня что-то умерло, – признаюсь тихо. – Понимаешь?

– Так можно реанимировать, – смеется он и привычно щекочет меня по ребрам.

– Отвали, – отстраняюсь резко.

– Прости, – ворчит он и снова берет меня за руку. Но сейчас по-другому. По-деловому, хватко, будто что-то важное сказать хочет.

– Что-то случилось? – машинально освобождаю руку.

– Да, – кивает бывший муж. – На заводе какая-то муть поднимается. Я толком не разбирался, Дин. Но будь внимательней. Могут подставить. Что-то затевается нехорошее… Уже прет, как от Говнярки. Я за версту вонь чую.

– Хорошо, спасибо, – киваю на автомате. Бездумно пялюсь на яркие огни торгового центра, по привычке выискиваю темные окна своей квартиры.

– Дин, прислушайся, пожалуйста, – разворачивает меня к себе Вовка. – Лучше бы тебе уволиться…

– И куда пойти работать? В ТЦ полы мыть? – обрываю резко, и только сейчас до меня доходит. – Погоди… За рейдерским захватом твоя контора стоит? Признавайся!

– Нет, мы бы без проблем вошли. Но нам не надо. Другие люди. Настроены решительно, – мотает он головой и смотрит на меня с болью. – Да и я бы тебя вывез заранее, – усмехается горько. – Ты – все-таки мать моих детей, Дин. Никогда не позволил бы начать операцию, зная, что ты в здании… Но сейчас буду держать ситуацию на контроле. Не нравятся мне движения вокруг завода. Дрозд, блин… идиот.

– Нормальный директор, – бросаю в сердцах. – А что, Сероштанов был лучше? Мы пришли, – киваю на собственный подъезд.

– А-а, ну ладно. Я предупредил, – роняет Михайлов. – Детей в воскресенье привезу… – Целует меня в щеку братским поцелуем и понуро бредет прочь.

О чем ты раньше думал, Вовочка-Морковочка!

Захожу в подъезд. Иду к лифтам. Достаю из кармана сотовый и, найдя номер Романа, отправляю ему сообщение.

«У меня свободный вечер. Можем погулять по городу. Или ты передумал?»

«Ни в коем случае. Я на все согласен, Диана. Где ты?»

«Поднимаюсь в лифте», – печатаю, зайдя в кабину, и получаю ответ.

«Понял. Сейчас встречу».