Глава 9

– Мой дед до ста одного года прожил. Силен был неимоверно. Подковы ломал, гвозди в узел закручивал, машины переворачивал. Вредил односельчанам как мог… – пересказываю Диане свою родословную. – Я на него похож, – добавляю как бы между прочим. – А бабушка у меня тихая была.Светлая. Красавица первая… Я как тебя увидел, о ней вспомнил, – вворачиваю незамысловатый комплимент.

Диана улыбается. Потягивает вино. Оттаивает потихонечку. Но, видимо, еще не отошла от шока. А ну-ка, ее новый финик соблазняет! Финансист из меня так себе. Что-то знаю, что-то помню еще с универа, отчеты прочесть могу и отличить маржу от ебитды. Но дальше – темный лес. Надеюсь, тут, в Шанске, все по старинке, и моих косяков никто не заметит.

У меня и своей работы полно. Диана… так… приятное развлечение. Не хотелось бы, чтобы она была замешана. Хотя звоночки уже есть… Но я все еще надеюсь на ее непричастность. Мне факты нужны. Доказательства, мать их ети…

А Диана… Нежная она, медлительная немного. Клин-герл. Надеюсь, не при делах.

Так и хочется обнять ее, зацеловать. Запустить пальцы в роскошную блондинистую копну. Прижать к себе и прошептать:

«Ты что же, бл.дь, делаешь? Куда ввязалась? Уходи. Уезжай. Я глаза закрою на твои выходки!»

И сам себя обрываю. Ну кто она мне? Обычный проходной вариант. Сколько у меня было таких, и еще будет…

– Как тебе вино? – спрашиваю.

– Кислое, – морщится она. – Знаешь, я поняла, что не люблю алкоголь. Не вставляет он меня.

– А что вставляет? – интересуюсь на автомате.

И сам себе мысленно отвешиваю подзатыльник. Знаю я, что вставить… Болт в штанах уже наизготовку стоит. Ждет. Только выпусти, сразу тыкаться начнет. Но пока еще рано.

– Ой, – краснеет она. Видимо, подумала о том же самом, что и я.

Замолкает, завидев официанта. Тот важно заносит в нашу беседку лобстера на подносе. Ставит посреди стола. Расставляет приборы. Кладет возле меня щипцы и собирается удалиться.

– Из Супертосканы есть вина? – окликаю его.

– Сассикайя, – кивает официант. – Только…

– Неси бутылку, – приказываю я. Наблюдаю, как чувак меняется в лице. Пытается скрыть триумф за спокойно-равнодушной будкой. Но получается с трудом. Еще бы… Он сегодня свой месячный оклад заработает.

А я перед Дианой выпендрюсь. Пока со мной будет, пусть попробует хорошего вина и деликатесов.

– Что ты заказал такое мудреное? – поднимает на меня глаза.

– Хорошее тосканское вино. Знаешь, у виноделов есть специальные критерии. Вино должно отвечать требованиям, предъявляемым в регионе. Их много. Это задача специалистов. Даже поливать в определенное время нельзя. Технологии, сорта, даже размер бочек – все строжайше выверено.

– А если нарушишь?

– Вино признают столовым… Шмурдяком, то есть. И винодел потеряет прибыль. Но нашлись смельчаки, которые стали выращивать другие сорта, нетрадиционные для Тосканы, и получился, – щелкаю пальцами, – отвал башки. Понимаешь? Нет? Сейчас попробуешь, – щелкаю пальцами. Вхожу в раж, как всегда, когда говорю о вине и винограде. Больная тема. Хобби, бл.. ставшее частью жизни.

– Оно, наверное, стоит… Тысяч десять… – нерешительно тянет Диана. – Не стоит так шиковать. Тебе еще до зарплаты… И испытательный срок три месяца.

– Как-нибудь справимся, – беру щипцы. Киваю на красную тушку на блюде. – Будешь мне помогать. А то он мне ночью приснится, – балагурю по привычке.

– Попробую, – соглашается Диана. – Только мы много заказали… Не съедим…

– С собой возьмем. Будет чем позавтракать, – прощупываю почву.

– Я не завтракаю, – смотрит хитренько.

Умная кошечка. Отказывает аккуратненько. Только пока не знает, с кем связалась. Я все равно свое возьму. Не сегодня, так завтра. Люблю игру в поддавки.

– Тогда придется все съесть сегодня, – заявляю решительно. Разделываю щипцами лобстера, будь он неладен. Достаю мясо из клешней. Пробую сам. Мало ли… Могут и такой дорогой продукт испортить. Чуть облажался, и вместо деликатеса кусок резины.

– Ммм… Вкусно, – чуть прикрываю глаза под выжидательным взглядом Дианы. – Попробуй, – беру руками самый нежный кусочек и подношу к ее рту.

По всем правилам этикета я должен положить ей на тарелку. Но не могу. Эту женщину хочется защищать. Кормить, усадив к себе на колени. И если вторая опция пока недоступна, то с первой мы, кажется, справляемся.

Диана на автомате принимает губами ломтик лобстера, заодно касаясь моих пальцев. Легкое, почти невесомое прикосновение.

Но меня торкает. Заводит страшно.

– Как тебе? – с трудом прокашливаюсь.

– Вкусно, – жует она. – Но знаешь, наши раки вкуснее… Я где-то читала…

– Стоп, – шутливо прикрываю ей рот пальцем. Касаюсь подушечкой мягких податливых губ. Инстинктивно провожу по губе, за малым не открываю и в рот поцелуем не вторгаюсь. И сам поражаюсь собственной выдержке. – Надо говорить не «где-то читала», а «известные эксперты полагают», – убираю с краешка пухлой губы едва заметное зернышко специй.

– Так вот, – мягко убирает от лица мою руку Диана и повторяет, как примерная ученица. – Известные эксперты полагают, что раньше лобстеры были пищей бедняков, сорной рыбой. И в тюрьмах запрещалось кормить заключенных лобстерами чаще трех раз в неделю…

– Да все деликатесы Европы – это пища бедняков, возведенная в разряд кулинарных изысков. – Все эти улитки, лягушки и прочие фондю. На Сицилии очень популярны аранчини. Обжаренный шарик из риса с мясной начинкой, – разглагольствуя, съедаю кусочек лобстера.

– Что осталось от ужина, с утра разогрели и взяли с собой? – подхватывает Диана.

– Умничка, правильно догадалась, – скармливаю ей следующую порцию.

«Твою ж мать, когда я просто болтал с женщиной?» – разделываю вторую клешню. Неловко нажимаю на щипцы, и из-под красного жесткого панциря вылетает струя сока. Словно фонтаном обдает меня, Диану, да еще и стол и стены в придачу.

«Ни хера себе струя с комариного х.я!» – успеваю подумать. Поворачиваюсь к Диане. Сейчас она мне точно голову снесет, и ничего мне никогда не обломится.

– О, божечки! – хватается она за салфетки. Оттирает пятно, расплывшееся на груди.

– Прости. Не специально, – бурчу извинения.

Диана поднимает взгляд, присматривается и начинает хохотать.

– Посмотри, – указывает на рубашку. А там с левой стороны – пятно в виде стрелы. Захочешь, так не нарисуешь.

– В самое сердце жахнуло, – подхватываю я.

– Лобстер нам отомстил, – хихикает она, убирая салфетку от груди. А там большое розоаое пятно растеклось.

В форме сердца.

Ну здрасьте, приехали!