52

Генерал Данмар

На дворе три часа ночи, кардинал наверняка давно уже спит, но генералу нужно срочно с ним увидеться. Он идёт к покоям Людвига, проходит мимо охраны, стучит. Ждёт.

Кардинал отпирает спустя какое-то время и взволнованно смотрит на Данмара. Если генерал побеспокоил посреди ночи, значит, дело безотлагательное.

— Постригите принцессу Луизу в монахини, — хрипит Данмар.

— Сейчас? — морщится Людвиг.

— Сейчас.

Кардинал долго смотрит на Данмара. В серых глазах проскакивает недовольство.

— Монашество не прихоть, господин генерал! — ругается старик, хмуря седые брови. — Нужны пост, обеты, молитвы, — чеканит каждое слово, как будто так лучше услышит генерал.

— С Катей ты тянул долго, я покорно ждал. Сейчас не надо тянуть, — качает головой Данмар. — Постриги её. И развенчай нас!

— Вы — ужасный беззаконник, лорд Данмар, — шипит Людвиг.

— Скоро битва, и я могу умереть в любой момент, кардинал. Я хочу успеть развенчаться. Это исключительные обстоятельства. Это приказ, и он не обсуждается, — отрезает генерал и уходит.

Идёт к дому, где находятся Катя и дети. На душе темно и холодно, его буквально морозит изнутри, и лишь мысли о семье дают ему тепло и надежду, что мрак однажды рассеется.

Сейчас бы прийти, лечь с ней под бок. Но она его ненавидит. Он сильно обидел её, предал. Она одна в его сердце, а значит, он должен развестись, чтобы не обижать её ещё больше.

— Господин генерал! — окликает запыхавшийся полковник Элиот и протягивает корзину с крупной клубникой. — Доставил, как вы приказывали!

Данмар приказал полковнику слетать на юг и привезти любимые ягоды Кати. Хотел её порадовать, отблагодарить за то, что приняла его дочь.

Данмар берёт корзину и несёт в дом. Поднимается на второй этаж в спальню. Там Катя спит с детьми в одной постели. Сама лежит с краю и обнимает сразу обоих, словно держит их в коконе. И Эмме одеялко подоткнула сбоку.

Он очень рад их видеть. Ему становится чуточку теплее.

Генерал спускается в ванную и ставит корзинку с ягодами в раковину.

Данмар моет клубнику очень тщательно, отмывает не только ягоды, но и свои руки после кровавой ночи, тяжёлой ночи.

Каждую ягодку он бережно кладёт на блюдо и проверяет на наличие яда или чар. Он очень щепетилен к тому, чем угощает свою семью, всегда всё проверяет сам — никому не может доверять даже теперь, когда узнал, что предателем был Руаль, которого нет в стране. Может, Руаль был не один, и есть ещё предатели?

В душе царит скорбь. Боль от раны разъедает тело. Он очень устал. Устал от войны, от отсутствия у него дома. Устал от отсутствия Кати. Ему нужен лишь один её тёплый взгляд. Её мягкость, её улыбка. И они наполнят его силой, принесут покой его душе.

Данмар слышит скрип двери и по шагам узнаёт кардинала. Старик заходит к нему в ванную.

— Теперь вы свободный мужчина, господин генерал, — бросает недовольно кардинал.

Данмар медленно поворачивается:

— А говорите обеты, молитвы… Благодарю. Хотите? — протягивает ягоду.

— Спасибо, — отвечает Людвиг, угощаясь спелой клубникой.

Данмар продолжает с усердием мыть ягоды, отрывая хвостики и складывая в аккуратную пирамидку на блюде.

— Элай! — кардинал опирается на раковину и заглядывает ему в лицо. — Я сейчас не как с правителем с тобой говорю, а как бывший воспитатель, который всегда тебя очень любил. Услышь меня!

— Я слушаю, — отвечает Данмар, разворачиваясь к старику и внимательно вглядываясь ему в лицо.

— Если в тебе ещё осталась хоть капля святого. Не смей. Обижать. Леди Кэтрин! Ты не знаешь, что она перенесла! Как она всё это перенесла!

— Т-с-с, — шепчет Данмар.

Нельзя демону слышать лишней раз про неё.

Внутри поднимается буря. Он представляет Катю с животом, одну, брошенную в монастыре. Сердце болит.

— Клянусь, я её больше не обижу, — отвечает низким басом Данмар.

Людвиг хлопает генерала по плечу и уходит. А Данмар заканчивает мыть ягоды, отсыпает большую горсть в мисочку и идёт в спальню к семье.

Приближается рассвет.

Я распахиваю глаза и вижу перед собой Данмара. Он стоит на коленях у постели, придерживая миску с клубникой, а вторая его рука покоится возле моих пальцев так, что я чувствую тепло его кожи.

— Привет, — хрипло шепчет он и глядит на меня долгим взглядом.

Синие радужки светятся изнутри тёплым светом и раскрывают для меня свои таинственные глубины. Губы его на миг вздрагивают, как будто он борется с чувствами.

Я почти не дышу. Перед глазами проносится яркой вспышкой наше прошлое. Элай всегда светился улыбкой, пробуждаясь рядом со мной утром, притягивал к себе, целовал сладко, и взгляд его был полон теплоты и любви.

Грудь затапливает солнечным теплом от воспоминаний, но я смаргиваю ненужный морок и возвращаю себя в настоящее, где Данмар заточил меня в монастырь и женился на другой женщине.

Я убираю свою ладонь от его ладони и беспокойным взглядом окидываю детей под боком — они сладко спят — слава богу. Тогда решаюсь осторожно приподняться на локте, подтягиваю одеяло к подбородку, чтобы не блистать перед Данмаром в ночном платье, и расширяю глаза, глядя на генерала с недоумением.

— Что ты тут делаешь? И это зачем? — шепчу, кивая на клубнику.

— Я принёс тебе твои любимые ягоды, котёнок. Отправил посланника на юг в эту ночь. Я помыл и оторвал хвостики, можно есть, — протягивает мне лукошко.

Голос низко вибрирует, затрагивая самые дальние уголки души.

Я сглатываю. Клубника выглядит очень аппетитной: красная, сочная, манящая. Чувствую, как вырабатывается слюна.

Когда-то, когда мы только поженились, генерал узнал, что я с детства обожаю клубнику, и стал баловать меня ею чуть ли не каждое утро — сам носился за ягодами на юг, оборачиваясь драконом. В детстве лакомство было сезонным и быстро проходящим, а тут я дорвалась. И уже когда отъелась, Данмар стал приносить ягоды в минуты, когда хотел выразить мне свою любовь.

Генерал очень близко: нежный, заботливый, пахнет давно забытым ароматом, который бередит открытые раны. Нутро сжимается от трепета. Его лицо. Черты эти когда-то любимые. Что же происходит со мной? Не могу… Слишком волнительно.

— Элай, не нужно ничего этого, — говорю я.

— Я развёлся, Катя, — хрипит он.

И смотрит. Пожираем взглядом. В глубине глаз вспыхивают дикие звериные огоньки.

— Ты что, убил Луизу? — сглатываю я.

Сердце колотится о рёбра.

— Нет, Луиза теперь монахиня, — отвечает Данмар.

— Ого! Быстро же ты расправляешься со своими жёнами. Что не так — сразу в монастырь, — пытаюсь пошутить я, а у самой сердце обливается жаркой кровью. Пульс бешеный, в висках стучит.

— Луиза призналась, что пять лет назад перед битвой повредила артефакт защитной магии по просьбе герцога Руаля. Из-за этого полегло много солдат. Это измена государству. Я должен был её казнить. Но так как она была юна и не понимала, что делает, я смягчил наказание и отправил её в монастырь.

В горле пересыхает, я сглатываю. Страшно представить, ка чувствует себя Луиза. Ещё вчера принцесса, а сегодня уже бесправная монахиня. И в этом весь Данмар — карает быстро и решительно.

— Ясно, — киваю.

По телу проносятся мурашки.

Несколько мгновений мы не двигаемся, лишь смотрим друг на друга, а потом генерал шумно выдыхает и поднимается от моей постели.

Шипит от боли в боку.

— Операционная готова? — спрашиваю я деловым тоном.

— Да, я приказал своим полковым лекарям всё подготовить, они будут тебе ассистировать, — произносит он, придерживаясь за бок.

— Хорошо. Я сейчас оденусь — и буду готова заняться твоей раной, — киваю я.

— Не спеши, Кать. Позавтракай. Покорми детей. Когда будешь готова, сообщи адъютантам, они проводят тебя в операционную. Кардинал Людвиг скоро придёт присмотреть за детьми. Спасибо тебе, что позаботилась об Эмме. И за Ричарда — я до конца жизни буду благодарен тебе.

Данмар делает короткий поклон и покидает спальню.

— Спасибо за клубнику, — говорю ему вслед.

Сердце щемит.

Пробую ягоду — сладкая и сочная. М-м-м. Хочется поделиться с детьми!

Ричард никогда не пробовал, в Третогоре же не растет совсем!

Бужу детей и тяну им мисочку.

— Что это, мам? — удивлённо спрашивает сын.

— Эти ягоды называются клубника. Очень вкусные, попробуй! Папа принёс, — говорю ласково.

Рик решительно кусает крупную ягоду и расплывается в улыбке.

— О-о-о, очень вкусно! Дай мне ещё!

— Эми, попробуй тоже? — протягиваю ягодку девочке.

Крошка берёт ягоду маленькой ручкой, осторожно подносит к ротику, пробует. Кусает ещё кусочек побольше, а потом съедает и всю ягоду.

— Понравилось?

Девочка кивает и робко улыбается.

Я даю ей всю миску, чтобы она сама брала и не стеснялась, и ласково глажу ей короткие волосики.

Такая худенькая, маленькая и добрая девочка. Чувствую, что добрая, как маленький росток, на который ещё можно повлиять, если взять под опеку.

Сперва Эмма дичится моих рук, замирает, а потом расслабляется, как податливый котёнок.

Что же, девочка? Тебя никто не гладил по голове?

Потом я веду детей умываться. Ричард всё делает сам: сам находит полотенце, включает воду, свободно чувствует себя в незнакомом пространстве. А Эмма замирает у двери. Я беру её за ручку, всё ей показываею и помогаю.

Нам приносят завтрак, кормлю детей и ем сама — силы на операции мне понадобятся!

Потом разбираю вещи в сумке Эммы, которую принесли вчера из кареты. Нахожу платье, колготки и ленту. Одеваю девочку, застёгиваю все пуговки, поправляю воротничок, а лентой завязываю хвостики, и чувствую, как внутри всё трепещет от этих приятных забот. Ричард ведь совсем другой — парень! Настоящий сорванец, весь в отца. И хоть ему всего четыре, он уже не терпит, чтобы я помогала ему одеваться, он сам даже ремень на камзоле застёгивает. Эмма же мягкая, ласковая.

— Нравится? — спрашиваю, указывая на хвостик, когда мы стоим у зеркала.

Малышка кивает и улыбается.

Я умиляюсь.

Понимаю, что не хочу отдавать эту девочку. Кажется, я хочу себе дочку.

Потом приходит кардинал Людвиг. И с порога загадочно улыбается.

— Что вы там прячете за спиной? — хмурюсь я.

Дети радостно подбегают к кардиналу. Рик почтительно кланяется, улыбается и громко произносит:

— Здравствуйте, ваше преосвященство! Я так рад, что вы пришли! Хотел узнать у вас ещё пару вопросов про обеспечение хозяйства монастыря, расскажете мне?

— Хорошо, лорд Ричард, мы с вами всё обсудим, — усмехается кардинал.

Эмма стесняется, но я вижу по её выражению, что она тоже очень рада видеть кардинала.

Ещё вчера, когда дети общались с кардиналом, они прониклись его обществом, сидели слушали его рассказы с большим интересом. Кардинал Людвиг только внешне такой суровый, глава королевской церкви, а с детьми он совершенно ласковый, словно родной дедушка с любимыми внуками.

Кардинал достаёт из-за спины два леденца на палочке, и дети радостно вскрикивают. А мне протягивает корзиночку с пирожными.

— На рассвете попросил помощника съездить в город. Хотел порадовать вас, — говорит он.

Я усмехаюсь.

— Что случилось? Не понимаю, — хмурится кардинал.

Я киваю на здоровое блюдо клубники на столе и говорю с улыбкой:

— Сразу видно, кто воспитывал генерала Данмара.

— А-а, да, я всегда учил его, что близких нужно радовать! — смеётся кардинал.

Веду детей к столу. Рик усаживается на стул, а Эмме я помогаю, подвигаю стульчик и глажу по голове, поправляя волосики. Ставлю перед детьми пирожные. Но они, конечно, начинают с леденцов — это очень вкусное лакомство. Ричард сосредоточенно помогает открыть обёртку сестре, прежде чем берётся за свой леденец. Когда он протягивает конфету Эмме, глаза девочки сияют. Я безумно радуюсь за них обоих. Так хорошо, что они поладили.

— Эмма на удивление спокойна, — тихонько произносит кардинал. — Раньше, когда я её видел, это всегда был дикий зверёк.

— Мне кажется, ей просто не хватало любви и простого человеческого внимания, — говорю я и, немного помолчав, неожиданно для себя добавляю: — Я хочу, чтобы она поехала с нами в ваше тайное место, куда вы нас должны доставить. Поговорю с Данмаром на этот счёт.

Кардинал обводит меня внимательным взглядом.

— Девочке пойдёт на пользу, если о ней будет заботится такая добрая женщина, как вы. И с Ричардом им вместе веселее, — кардинал кивает на детей.

Рик с Эммой смеются за столом, показывают друг другу свои фигурки на палочках. По-настоящему счастливые дети.

— Скоро начнутся празднества середины зимы — время, когда даже солдатам дают увольнительные для того, чтобы навестить семьи. Вам будет хорошо и правильно быть вместе одной семьёй.

— Празднества? — оборачивается Рик. — А когда? Что уже половина зимы прошла⁈

Четырёхлетки ещё не очень ориентируются во времени.

— Да, уже через неделю, лорд Ричард! — отвечает кардинал. — Мы с вами как раз будем в поездке.

— Значит, нас ждут угощения и подарки, Эмма! Надо срочно придумать, что подарить отцу и маме, и твоей маме! И кардиналу Людвигу! Мам, а мы съездим на рынок?

Мы с Ричардом посещали праздничные распродажи и покупали подарки моим коллегам-целителям, няне и друзьям в Третогоре.

— Боюсь сейчас это невозможно, отец предупредил тебя об опасности? Я думаю, вы оба можете заказать какие-то вещи, а отец отправит кого-то из своих людей на рынок.

— Хорошо, так и поступим! — кивает Ричард.

Кардинал провожает меня до двери и подаёт пальто.

— Он действительно отправил Луизу в монастырь? — задаю ноющий занозой вопрос.

— Да, — кивает кардинал. — Я ночью провёл обряд пострига.

— И как она приняла? — хрипло спрашиваю.

— С облегчением.

— Что? — хмурюсь.

— Альтернативой была казнь. Так что Луиза была рада принять монашество. Да и всем известно, что жизнь знатной дамы в монашестве не так плоха — она всем будет обеспечена, ну, кроме контактов с внешним миром.

— Что-то сдаётся мне, Луиза не из покорных. Данмар наживёт в ней ещё большего врага, чем прежде.

Я оставляю детей с кардиналом, беру чемоданчик с эликсирами и артефактами и отправляюсь на операцию.

Адъютант дежурит возле дома вместе с солдатами охраны. При виде меня молодой офицер подходит, почтительно кланяется и провожает в подготовленные для операции покои.

— Сейчас доложу господину генералу, что вы пришли, — сообщает он и удаляется.

А в операционных покоях меня встречают два мужчины в белых рубашках и с медальонами целителей на груди. Я их знаю ещё с давних времён, когда мы с Данмаром жили вместе — это лорд Рудольф, хороший целитель, лет пятидесяти, и лорд Карл, очень одарённый маг, примерно мой ровесник.

— Леди Тереза, — здороваются оба и представляются мне. Они меня не узнают.

Данмар лишил всех памяти обо мне.

— Сегодня мы будем вам помогать, — произносит лорд Рудольф.

— Отлично, поработаем вместе, — отвечаю я, снимая верхнюю одежду и надевая поверх платья белую сорочку — аналог местного операционного халата.

Я обрабатываю руки эликсиром и рассматриваю инструменты, которые подготовили целители. Рассказываю план операции. Рудольф и Карл выслушивают, задают уточняющие вопросы, кивают. Они очень профессиональны и относятся ко мне с большим уважением.

Дверь хлопает, и в комнате появляется генерал.