Глава 28

Медсестра оказывается настоящим спасением. Ей лет пятьдесят. Опытная, спокойная, она показывает, как правильно держать Амину во время кормления, как менять подгузник, как купать, как включать монитор дыхания.

— Не бойтесь, — говорит она, видя мой испуганный взгляд. — Все молодые мамы боятся. Это нормально. Через неделю будете всё делать автоматически.

Но ночи, ночи ужасны.

Амина плачет. Постоянно. Каждые два часа просыпается, требует есть. Я кормлю её из бутылочки, грудного молока не хватает, приходится докармливать смесью. Она ест медленно, давится, срыгивает. Потом снова плачет.

Я хожу по комнате, укачивая её на руках. Пою колыбельные хриплым голосом. Плачу вместе с ней от бессилия и усталости.

Монитор дыхания пищит каждый раз, когда она задерживает дыхание на долю секунды. Каждый раз я подскакиваю, бросаюсь к кроватке, проверяю, дышит ли она.

Не сплю. Совсем. Второй день. Третий.

Медсестра уходит в девять вечера. Я остаюсь одна до девяти утра. Двенадцать часов, которые тянутся вечность.

Хотя Хайат и сказал, что будет приходить, но его не было.

Я даже поймала себя на том, что злюсь на него.

— Позвоните доктору Алиеву, — предлагает медсестра на четвёртый день, видя мои красные глаза и дрожащие руки. — Он может остаться на ночь, помочь вам.

— Нет, — отрезаю я. — Справлюсь сама.

Но не справляюсь.

В эту же ночь Амина спит только на руках и когда ее качаю. Как только я сажусь. она снова расходится плачем.

Сажусь с ней на кровать, прижимаю к груди, качаюсь вместе с ней.

— Прости, — шепчу сквозь слёзы. — Прости, малышка. Я плохая мама. Не знаю, как тебе помочь. Прости.

Она начинает плакать, как только меня вырубает сном. Просыпаюсь и продолжаю качаться с дочкой на руках. Та успокаивается и засыпает..

И где-то между третьим и четвёртым часом ночи проваливаюсь в сон. И даже не замечаю, что дочь уснула..

Просыпаюсь от тишины.

Пугающей, оглушительной тишины.

Вскакиваю — точнее, пытаюсь вскочить, но тело не слушается, затёкшее от неудобной позы на кровати. Амины в моих руках нет.

Паника сжимает горло железным кулаком.

— Амина! — кричу я, озираясь. — Где ты?!

Слышу тихое шиканье из-за двери. Выбегаю в коридор.

На пороге детской стоит Хайат.

В домашних штанах и серой футболке. Босиком. С растрёпанными волосами. И с Аминой на руках.

Он качает её, медленно, плавно. Напевает что-то тихое, мелодичное. Колыбельную на родном языке, которую я не слышала много лет.

Амина не плачет. Спит, посапывая носиком, прижавшись к его широкой груди.

Они в одинаковых пижамах.

Я моргаю, думая, что мне кажется. Но нет. На Амине крошечная пижама с луной и звёздами. На Хайате точно такая же, только намного большего размера.

— Ты... — начинаю я, и голос дрожит. — Как ты здесь оказался?