Глава 55

Герберт.

Отец нахмурился, подался вперёд.

— Нет. — Медленно произнёс он, перекатывая каждую букву на языке. — Нет, Герберт, дракона тебе никто убить не позволит. — выдал он с такой горечью в голосе, что я поморщился.

— Я не спрашиваю дозволения на этот поступок. Я готов нести ответственность за такое действие. И даже за своего дракона я сейчас несу ответственность. Ему нужна была настоящая истиная, а мне Анна. И то, что мы находимся в разводе, это и есть та ответственность. Но больше я не намерен поступаться своими желаниями в угоду никому не нужных животных инстинктов. Я свой выбор сделал много лет назад. Эта девочка не с улицы. Эта девочка родила самых сильных детей. Эта девочка только укрепила позиции рода Шейн. Помимо того, как я отношусь к Анне, у меня к ней нескончаемая благодарность за то, что она мне дала за эти много лет брака. Если у меня появится хоть малейший намёк на то, что я буду вынужден оставить свою семью, то я не буду размениваться на договоры.

Отец резко встал с диванчика, приобнял Адалинду, словно стараясь укрыть её от меня.

— Это не выход. — Произнёс он сдержанно и зло. — Это не выход, я тебе говорю.

— Ну, давай посмотрим иначе на ситуацию. Какой выход ты видишь?

— Самый элементарный. Анна не глупая женщина. Анна прекрасно понимает, что происходит. Открой ей все, расскажи ей все. Отправь её, да плевать, в тот же самый Раудан, либо Дринроу. Отстрой заново оба замка. Анне не нужно документальное заверение того, что вы с ней находитесь в законном браке. Ей нужен ты. Поэтому ей будет плевать, в каком статусе она находится в семье. Со своей стороны, я клянусь честью рода, что Анна в таком случае никогда не потеряет ни поддержки, ни всех сил, ни своего статуса, ни состояния и всего того, что может даровать наш род.

Я запрокинул голову и тихо рассмеялся.

— Ты не знаешь мою жену. Если бы было все так просто, то я бы сделал это в первый раз. Я бы объяснил все, довёл до сведения Анны, как обстоят дела на самом деле. Но в том-то и дело, что старая, древняя кровь, она никогда не согласится на роль содержанки, любимой фаворитки и всего в этом духе. Нет, это не про Анну.

Отец посмотрел на меня зверем. По полу стали расползаться кнуты его силы: тёмная, переливающаяся мраком, блестящая звёздной пылью.

— Держи себя в руках. — Медленно произнёс я. — У тебя моя дочь. Не позволяй своей силе бушевать. Либо отдай мне Адалинду.

— Герберт, ты говоришь глупости. Анна взрослая, уравновешенная женщина. Она все сможет понять. Ты просто обязан, прежде, чем принимать какое-либо решение, поговорить с ней.

— Я не обязан с ней говорить. Это моя ответственность, а не её ответственность. Если я нарушил закон мироздания, то ответственность нести должен я. Это я произнёс заклинание и притащил всеми возможными силами наши метки в нужное время, в нужное место. Только мне одному нести ответственность за это. Я не собираюсь выставлять ситуацию так, чтобы Анна пожертвовала всем ради того, чтобы мой дракон остался со мной.

Я действительно так считал. Я понимал, сколько всего пришлось на долю моей жены и эти два года, когда фактически я с трудом понимал, о чем письма, потому что меня все равно сводила с ума драконья жажда. Я не имел права ни оставлять Анну в Раудане, ни выписывать такое жалкое содержание. Но я рассчитывал на то, что все это сделаю намного быстрее. Я рассчитывал, что пройдёт несколько лун и я приду в себя, смогу покорить, выдрессировать дракона так, что на цепи будет сидеть и голову поднимать только тогда, когда я разрешу.

Если бы в дело не вмешалась корона.

А короне было важно, чтобы один из видных людей королевства наконец-таки определился и не создавал новые прецеденты.

А прецедент был — истинная, которая не истинная. И этот прецедент давал очень много прав для юридической системы и для, в принципе, даже социума ставить под вопрос: а так ли действительно необходимы ваши старые обеты, ритуалы. Религия, вера — это всегда сдерживающий механизм. Поэтому его подрезать нельзя.

А я подрезал.

И вместо того, чтобы разбираться ехать с леди Измирой, я поехал к своей семье. Потому, что только одно решение здесь возможно.

Что я собирался сделать с истиной дракона?

По хорошему — откупиться. По плохому — объявить сумасшедшей и запереть в монастыре. Да все, что угодно, только чтобы подальше. Подальше от моего зверя. Так, чтобы он больше не вынюхал ничего.

Глупый, глупый дракон и глупый человек.

— Герберт, я запрещаю. — Медленно произнёс отец, останавливаясь напротив меня.

— Мне не пять лет. На этот раз никто меня не выпорит ремнём.

Разговор повис в воздухе. Каждый остался при своём мнении.

Отцу казалось, что я поступаю неверно, наплевав на судьбу дракона.

Мне казалось, что отец поступал глупо, не давая возможности мне самому разбираться в том, что я натворил.

Адалинда температурила всю ночь. Иногда мне казалось, что этому конца и края не будет, но отец выдохся уже за полуночью. Поэтому снова дежурил я. Адалинда хныкала и просилась к матери, но сейчас это было равно примерно тому, что я ослаблю контроль и ребёнок захлебнётся потоком силы.

Рано утром, после приезда семейного доктора, после того, как Форест увёл Руперта в оружейную, я с Адалиндой на руках вошел в изумрудную гостиную.

Анна сидела, постукивала кончиком ногтя по газетам и вид имела задумчивый.

— Какие новости?

— Абсолютно никаких. — Произнесла она, глядя на Адалинду дрожащим обеспокоенным взглядом. — Когда я смогу?

— Ещё рано. — Тихо произнёс я и направился в сторону второго этажа для того, чтобы хотя бы немного прилечь.

Но уйти далеко не успел.

Камердинер извинившись, передал записку.

Нервный порыв требовал, чтобы я тут же её сжёг.

Но нет.

Я развернул одной рукой бумагу и вчитался в слова .

“Господин Шейн, глядя на то, как ваш род укрепляет позиции и замечая, что ваш сын проявляет невероятные умения в магическом искусстве, всем бы очень сильно хотелось, чтобы вы вышли в свет.

С уважением, наследник и ваш добрый друг, Ратирон.”