Глава 71

Анна.

Меня пытались оттащить от Герберта. Только я ничего не слышала. Я только могла повторять, что все это неправда. Я цеплялась пальцами, измазанными в крови, за его рубашку и оставляя красные отпечатки.

— Это неправда. Герберт, пожалуйста. — Просила я, отмахиваясь от назойливых рук, которые старались меня разлучить с ним.

И накатывало жестокое понимание, что я действительно этого не переживу.

Но я обязана была. Потому что у меня двое детей, которых я непонятно когда увижу и которые непонятно теперь какую судьбу проживут.

В какой-то момент у кого-то сдали нервы, и меня, как щенка, за воротник шубы дёрнули. Поставили на ноги. Старый эскулап с крючковатыми пальцами наклонился над Гербертом. Провёл ладонью над раной и, вытащив часы из внутреннего кармана, щёлкнул стрелкой так, что у меня зазвенело в ушах.

— Время смерти…

И вот тогда-то крик разнёсся по всему двору.

Меня трясло. Я не могла сфокусировать даже взгляд.

— Генерал Антрас. — Звонкий голос короля прозвучал над головами. — Окажите честь и назначьте дату бракосочетания.

— Завтра на рассвете. Не понимаю, к чему тянуть. Мы не молоды, а нам столько надо ещё успеть. Стольких наследников родить.

Медик, который сидел возле Герберта, поднял на меня глаза и одними губами что-то шепнул, заставляя меня впасть в состояние то ли сна, то ли временно паралича. Поэтому, приоткрывая рот беззвучно я могла только хватать губами воздух и смотреть, как секунда за секундой с лица Герберта исчезают все краски, как он бледнеет. Как снег, начавшийся излишне резко и не вовремя, припорашивал тёмные волосы, раскинувшиеся на полотне снега тёмной кляксой.

Я не хотела никуда уходить. Только несколько мужчин в форме появились рядом с носилками. Когда Герберта переложили на них, у меня подкосились ноги. Я упала, сгибаясь пополам и обнимая себя за плечи. Привкус крови на губах и чувство надвигающейся тошноты накатили со всей силы. Я не помнила, как меня перехватили фрейлины и потащили в покои, в которых я провела последнюю ночь со своим мужем.

Я не помнила, как с меня пытались стащить одежду. Старались отогреть мои ладони, растирая их жёсткими полотенцами.

Я помнила только серые глаза королевы, которые смотрели на меня со стороны входа в покои. Они были беспристрастными, ничего не выражающими. Она мне даже что-то говорила. Только я не могла понять, что именно.

В какой-то момент я заперлась в ванной комнате, раскачивалась на полу и выла на одной ноте так, что сразу было понятно, что я потеряла самое бесценное, что было в моей жизни — предателя, изменника и любимого мужа, который, наплевав на законы мироздания, согрешил, беря меня в жены. Который все сделал неправильно. Но с которым на протяжении всех лет брака я чувствовала себя так, как не чувствовала никогда.

Я потеряла самое бесценное. Вместе со смертью Герберта я потеряла свою семью и своих детей.

И прийти в себя мне казалось невозможным.

А горничная, тихо приоткрывая дверь ванной, смотрела на меня устало и просила об одном:

— Леди Анна, леди Анна, пожалуйста, придите в себя. Леди Анна, я вас прошу. Вам надо подготовиться к вечерней встрече.

О какой вечерней встрече могла идти речь, я не представляла. Я знала только одно, что никто больше ко мне никогда не прикоснётся. Какие бы ни были глобальными планы короны на то, что появится сильный наследник — никто не появится. Мои дети могли быть рождены только от мужа, которого выбрал мне не Бог, а который сделал выбор за всех сам.

— Леди Анна, я вас прошу. Королева будет недовольна.

Обветренную кожу, обожжённую морозом, горничная растирала мне маслом чайной розы. Мне казалось так по-глупому, что никто не понимал — не будет никакого замужества просто потому, что я вдова. Просто потому, что у меня убили мужа.

Он не умер сам — его убили.

Но всех устраивал тот расклад, который был.

Когда тяжёлая стрелка часов упала на цифру восемь, горничные исчезли из покоев, оставив меня сломанной куклой сидеть на небольшой софе возле окна.

И дверь покоев открылась тяжёлой рукой убийцы.

— Леди Анна, — Скрипнул голос Антраса.

Я не повернулась. Не посмотрела ему в глаза и не сделала ничего.

— Правила хорошего тона говорят, что мне необходимо принести свои искренние соболезнования. — И голос, пропитанный ядом. — Соболезную, леди Анна. И я сейчас здесь для того, чтобы сделать вам подарки перед будущим бракосочетанием.

Зашли несколько горничных, держа в руках небольшой сундучок. Антрас открыл его жестом фокусника и запустил руку в переливчатые камни и звенящее золото.

— Все вам, будущая леди Антрас.

И эта фраза так задела меня, что я, посмотрев в глаза генералу, тихо спросила:

— А вы считаете себя победителем?

Он расправил плечи, намекая на то, что да, он так и считает.

— Но на самом деле вы всего лишь убийца. И если рассчитываете на то, что ваш брак будет долгим и плодородным, то ещё и глупец.