Глава 73

Анна.

От коробки пахло кровью, потому что в ней лежала рубашка Герберта.

И противные слезы покатились из глаз.

Я выхватила кусок ткани из коробки и, прижав к себе, упала на колени.

Раскачивалась в такт биению сердца и слезы остановить не могла.

Алые разводы на белой ткани, словно выплеснутое вино.

Я не могла в это поверить.

Это же мой Герберт, самый сильный, самый смелый.

Лучиной позже я стояла возле окна и смотрела на красоту дворцового сада. И на то, как проходит с периодичностью раз в несколько лучин охрана.

Даже вычислив диапазон, я все равно понимала, что я не выберусь из замка. Было дурацкое предчувствие того, что Антрас этого не допустит, и когда я выглянула в коридор, напротив двери стоял охранник.

— Что-то хотите? — произнёс медленно.

Я закрыла дверь.

Ничего не хотела.

Горничная, как послушная овечка, появилась за несколько лучин до полуночи.

— Вам надо переодеться.

Я качала головой.

— Нет, я не буду.

До рассвета оставалось не так много. Шанс был один на то, что яд подействует. Но когда я после ухода горничной несмело распахнула створку окна и села на подоконник, стало понятно, что даже если я призову девичий виноград, спущусь по нему, то мимо охраны меня никто не выпустит, но я все же попробовала и в дорогом тяжёлом платье это было сложно. А снег тут же пропитал тонкую ткань домашних туфелек. Я держалась за лозы винограда не в силах оторвать ладони от растения. И когда более менее пришла в себя, тихо двинулась вдоль каменной отмостки.

В лицо бил ветер, и короткая шуба не помогала никак справиться с холодом. Весь наряд был создан для того, чтобы женщина как можно медлительнее себя ощущала. А я торопилась и поэтому, когда завернула за угол, то первое, что сделала, это побежала через газон в сторону яблоневого сада.

Бежала так, что ноги выворачивало от того, что оступалась постоянно и скатывалась по колено в снег. Сердце билось в горле, мешая дышать. И когда казалось, что дворцовая стена уже замаячила перед глазами, меня отшвырнуло назад. Приложило больно затылком о каменную тропинку. И раздался дикий свист.

Как во время королевской охоты.

Но я должна была попробовать.

Я обязана была.

Когда появился Антрас в поле зрения, первое, что я сделала, это разбудила корни яблонь, что они подсекли его, но генерал, удержав равновесие, громко расхохотался. Пьяным шагом двинулся в мою сторону и, не спрашивая, не говоря ничего, наклонившись, вздёрнул меня за шубу, как щенка.

— Позднее время для прогулок леди Анна, — заплетающимся языком произнёс он и тряхнул меня так, что шуба затрещала. — Ну ничего, говорят, даже поздние прогулки на свежем воздухе очень полезны.

Он швырнул меня в сугроб.

Платье набрякло, стало почти неподъёмным.

— Вы, конечно, очень самонадеянны, леди Анна, что посчитали, будто бы кто-то сможет украсть мою невесту.

Я молчала, что я должна была ему сказать? Чтобы он горел в драконьем пламени или что?

Когда Антрас наклонился и схватил меня за грудки, я просто прикрыла глаза. И он рассмеялся, а потом потащил меня по тропинке к дверям дворца. Только зашёл через чёрную кухню, где витали запахи копчёного мяса и кипящего молока.

Антрас не утруждался тем, чтобы создать благообразный вид, как тащил меня, словно собачку на короткой цепочке, так и продолжал этим заниматься, и даже когда мы оказались в коридорах королевского дворца, ничего не изменилось. И только перед моей дверью он сделал вид, будто бы просто негодует, но когда шагнул следом за мной в покои, шуба слетела с меня.

— Вы слишком много на себя берете, и любое неповиновение будет всегда наказываться.

Удар пришёлся по челюсти. Я прикусила губу, и солоноватый привкус крови тут же заполнил рот. Платье треснуло, когда Антрас дёрнул на себя шнуровку, волосы откинул и хрипло произнёс, глядя на меня, сидящую на полу в ворохе ткани:

— Заклинатель мёртв, — произнёс он по слогам наклоняясь ко мне. — Метка исчезает, вы больше не Анна Шейн. Смиритесь и не заставляйте меня впредь поднимать руку.

Он толкнул меня на ковёр, а потом, развернувшись, хлопнул дверью.

Я лежала, сжимаясь в комок почти до рассвета, и только тогда поняв, что моя судьба очень незавидна, я встала и пошла в ванну.

Посмотрела на себя в зеркало.

Метка исчезала.

И, значит, вариантов на то, что все это оказалось страшным сном не оставалось.

Горничные через несколько лучин заполнили покои. Молодая светлая девушка, глядя на мою разбитую губу, тяжело вздыхала.

— Как же вы так неудачно ударились? Наверное, оступились. — Пряча в глазах сочувствие, предположила горничная, но я молчала.

Храм драконьего Бога был под купольной крышей. Из белого камня. И с витражами.

На мне надето было платье венчальное цвета экрю. И когда с меня сняли шубу я попросила оставить меня ненадолго в одной из келий.

И вышла я самостоятельно, двигаясь к главному залу.

Охрана посмотрела на меня, как на призрака.

Но двери все же распахнула.

Антрас стоял возле алтаря, пьяно что-то объясняя главному жрецу.

Но при моём появлении разговоры затихли.

Потому что поверх платья на мне была рубашка Герберта в крови.